Винная лавка находилась на полпути к Бродвею. Покупателей внутри не было, только продавец-пуэрториканец читал испанскую книжку с картинками, да два алка-ша-подсобника расставляли по полкам бутылки.
Я толкнул дверь, и все трое посмотрели на меня. Алкаши тут же возобновили работу, но парень у кассы продолжал глядеть на меня с ничего не выражающей физиономией. Впрочем, на полицейских все так смотрят.
В лавке был кондиционер. Я чувствовал его прохладу спиной. Она у меня вспотела от сидения в машине.
Я подошел к прилавку.
— Слушаю вас? — сказал пуэрториканец блеклым, как серая краска, голосом.
Я вытащил пистолет и нацелил ствол ему в живот.
— Выкладывай то, что в ящике, — сказал я, следя за выражением его лица. Секунду-другую оно не отражало ничего, кроме недоумения. Потом до продавца дошло, что я не полицейский, а грабитель, и он тут же отреагировал единственно верным образом.
— Слушаю, сэр, — быстро проговорил он и повернулся к кассе. Он только служил в этой лавке, выручка принадлежала не ему.
Алкаши в подсобке застыли, подобно полурастаявшим восковым статуям. У каждого в руках было по две бутылки сладкого вермута. Они стояли друг против друга, я видел их в профиль. Непонятно, куда они смотрели. Во всяком случае, не на меня.
Пуэрториканец вытаскивал из кассы бумажные купюры — сначала доллары, потом пятерки, десятки и, наконец, двадцатки. Схватив первую стопку денег левой рукой, я запихнул ее в карман брюк, потом перекинул в левую руку пистолет, а правой завершил начатое. Пятерки — во второй брючный карман, а десятки и двадцатки — за пазуху.
Пуэрториканец оставил кассу открытой и стоял теперь с опущенными руками, давая понять, не намерен ничего предпринимать, во всяком случае, сейчас. Я снова переложил пистолет в правую руку, спрятал его в кобуру, но не застегнул клапан. Потом повернулся и зашагал к двери.
Я видел их отражение в витринах. На лице пуэрториканца не дрогнул ни один мускул. Алкаши глядели на меня. Один из них вяло взмахнул бутылкой, но второй покачал головой. Они снова застыли.
Я вышел из лавки и повернул обратно, к Амстердам-авеню застегивая на ходу кобуру: Потом я завернул за угол, сел в машину и уехал.
Глава 1
В тот день их смена начиналась в восемь утра. Это означало, что им придется ползти в утреннем потоке машин по лонгайлендской автостраде. Автомобильные пробки в часы «пик» были непременным атрибутом жизни обитателей пригородов Нью-Йорка.
Тридцатидвухлетний Джо Лумис и тридцатичетырехлетний Том Гэррити служили в пятнадцатом полицейском участке Манхэттена и жили на Мэри Эллен Драйв в Монкьюоизе, Лонг-Айленд. Джо был полицейским и вместе со своим напарником Паулем Голдбергом патрулировал улицы Вестсайда. Том, детектив третьей категории, ходил в штатском и обычно работал в паре с Эдом Дантино.
Если смены совпадали, в город они ехали вместе, в машине одного из них, на этот раз в «плимуте» Джо. Он сидел за рулем в полной полицейской форме, если не считать фуражки, лежащей на заднем сиденье. Том, в коричневом костюме, белой рубашке и узком желтом галстуке, расположился рядом.
Внешне они были похожи, хотя не требовалось большого труда, чтобы отличить одного от другого. Рост обоих превышал шесть футов, оба весили чуть больше нормы, Том — фунтов на двадцать, Джо — на пятнадцать. У Тома лишний жир скапливался на животе и пониже спины, у Джо — растекался по всему телу, как у младенца. Ни один из них не хотел признавать, что толстеет. Несколько раз они пытались сесть на диету, но добиться желаемого результата не удавалось ни тому, ни другому.
Черные, очень густые волосы Джо отросли чуть длинее, чем следовало. Не то чтобы Джо следил за модой, просто он не любил ходить в парикмахерскую.
Том, наоборот, лысел не по дням, а по часам. Несколько лет назад он прочитал в газете, что частые водные процедуры способствуют облысению. После этого, принимая душ, он надевал резиновую шапочку жены, но это не помогло, и в лесу каштановых волос уже появились широкие проплешины.
Грубоватого и практичного Джо отличала неуемная жажда деятельности, Тома же — вдумчивость и богатое воображение. Джо нередко становился зачинщиком драк, Том умел успокаивать разгоряченных соперников. И если Тома вполне устраивала компания собственных мыслей, то Джо требовалось непрерывное движение.
Они не стояли и пяти минут, а Джо уже начал нетерпеливо ерзать, пытаясь заглянуть вперед, чтобы узнать причину пробки. Впрочем, он не увидел ничего, кроме трех рядов застывших машин. Наконец, взбешенный бессилием что-либо изменить, он посигналил.
Резкий звук острым гвоздем вонзился в уши Тома.
— Не надо, — сказал он. — Перестань, Джо.
— Мерзавцы, — пробормотал Джо и взглянул направо, через голову Тома.
На соседней полосе стоял светло-голубой новенький «кадиллак эльдорадо» с поднятыми, несмотря на жару, стеклами. Водитель наслаждался прохладой кондиционированного воздуха.
— Посмотри на этого сукиного сына.
Том повернул голову.
— Да, вижу.
Несколько секунд они смотрели на своего соседа, откровенно завидуя ему. Похоже, того не волновало, едет он или стоит. Судя по пальцам, барабанящим по рулю, в машине играла музыка.
Джо взглянул на часы.
— Если мы простоим еще шестьдесят секунд, я подойду к «кадиллаку», отыщу какое-нибудь несоответствие правилам и оштрафую этого подонка.
Том улыбнулся.
— И правильно сделаешь.
Джо, нахмурившись, не отрывал глаз от секундной стрелки, но тут ему вспомнилось что-то очень забавное, он ухмыльнулся и поднял голову.
— Том…
— Да?
— Ты помнишь случай, когда один парень, переодетый в полицейскую форму, ограбил винную лавчонку?
— Разумеется.
— Это был я.
Том рассмеялся.
Джо уже забыл про часы.
— Нет, я серьезно. Должен же я рассказать кому-нибудь об этом! А на кого я могу положиться, кроме тебя?
Том растерялся.
— Ты меня не разыгрываешь?
— Клянусь богом, — Джо пожал плечами. — Ты знаешь, что Грейс уволили?
— Да.
— А тут еще Джекки занялась плаванием. Обучение стоит денег. В общем, я не нашел другого выхода, выбрал эту лавку и навестил ее с пистолетом.
— Ты не шутишь? — Том еще сомневался.
— Какие уж тут шутки! Я взял двести тридцать три доллара.
Глаза Тома весело блеснули.
— Так ты действительно это сделал?
— Конечно, черт побери. И знаешь, что меня удивило?
— Нет.
— Ну, во-первых, то, что я вообще это сделал. Если бы раньше кто-нибудь сказал мне, что я могу кому-то пистолетом угрожать, требуя денег, я бы не поверил.
Том поощрительно кивнул.
— Да, да…
— А во-вторых, меня просто потрясла легкость, с которой я добыл эти две сотни. Ни сопротивления, ни хлопот. Вошел, взял, вышел.
— А продавец?
Джо пожал плечами.
— Он все время был под дулом пистолета. Думаешь, его медалью бы наградили за спасение хозяйских денежек?
Том восхищенно покачал головой, губы расплылись в широкой улыбке.
— И все-таки как-то не верится. Ты вошел в лавку, забрал выручку и уехал?
— И до сих пор удивляюсь, насколько это легко.
Они помолчали.
— Джо, и что будет дальше? — спросил наконец Том. Улыбка сползла с его лица.
— Дальше? — Джо не сразу понял, о чем идет речь. — Во всяком случае, я не собираюсь отдавать деньги. Я их уже потратил.
— А ты мог бы еще раз сделать то же самое?
Джо на мгновение задумался.
— Пожалуй, что… А впрочем, кто все это может знать!
День начался с вооруженного ограбления квартиры около Центрального парка. Собственно, вызов принял Эд Дантино.
Положив трубку на рычаг, он повернулся ко мне.
— Ну что ж, Том, нам пора ехать.
— В такую жару?
Меня слегка поташнивало после вчерашнего пива, и я надеялся провести пару часиков в участке у большого вентилятора.
— Это Центральный парк, Том, — напомнил Эд.