Наши экскурсии по острову продолжались. Капитан Модзелевский хорошо знал фауну и флору острова, интересно рассказывал о прошлом и настоящем Гавайев. Не расставаясь с фотоаппаратом, он выискивал для меня объекты для снимков. Советовал, в какое время дня лучше всего фотографировать. От него я, в частности, узнал, что Гавайские острова — самый южный район США и единственное место в стране, где выращивают немного кофе. Капитан проехал со мной через одну из крупнейших скотоводческих ферм в мире, «Паркер ранч», занимающую свыше восьмидесяти тысяч гектаров. Благодаря этому гиганту и ряду других более мелких ферм Гавайские острова производят около десяти миллионов килограммов говядины в год.
Все началось с нескольких голов скота, которые Джордж Ванкувер[Ванкувер, Джордж (1751–1798) — английский мореплаватель. Участник второго и третьего плаваний Дж. Кука (1772–1779). В 1790–1795 гг. совершил кругосветное плавание. Исследовал тихоокеанское побережье Северной Америки между полуостровами Кенай и Калифорния. — Примеч. пер.] подарил королю Камеамеа в 1792 году. Английский мореплаватель относился благожелательно к гавайцам и советовал королю держаться подальше от европейцев. «Не разрешай чужестранцам селиться на Гавайях, — записал летописец слова Ванкувера, — это по большей части люди злые, алчно захватывающие землю. Будет плохо, если чужестранцы поселятся в вашей стране».
Разумеется, Ванкувер давал хорошие советы, но тем не менее сам во время своего пребывания на Гавайях уговаривал короля согласиться на британский протекторат. Справедливости ради следует отметить, что в те годы данное понятие означало скорее акт, провозглашающий хвалу британскому флоту, чем средство колониальной эксплуатации.
Путешествуя по острову, мы не преминули, конечно, побывать в излюбленном уголке моего соотечественника — «Парке вулканов». Этот необычный заповедник (что весьма существенно) доступен простым смертным. Частые извержения меняют облик этих мест каждые несколько месяцев, а порою даже недель. Незабываемое впечатление производит обширное плоскогорье. Кипящая лава извергалась здесь столь стремительно, что достигала растущих поблизости деревьев. В ее горячих объятиях сгорали стволы, а лава, застыв, принимала форму деревьев.
Модзелевского знали почти все работники парка. Они радушно встречали его как старого знакомого, который провел здесь немало времени, особенно в те дни, когда заговорил строптивый, извергающий дым и лаву кратер вулкана Килауэа.
«Ни перо писателя, ни кисть художника не в состоянии передать величественные световые эффекты, возникающие в кратерах в результате внезапно поднимающихся в них температур. Эти неустанные и изменчивые движения носят здесь бурный характер, создавая удивительные картины, перед лицом которых человек чувствует свое полное бессилие, а разум способен лишь покориться и предаваться серьезным размышлениям. Аборигены ощущают магическое величие и, приближаясь к этому месту, неизменно испытывают благоговейный трепет и отдают религиозные почести. Это вполне понятно. При виде опустошения после извержения лавы на равнинах, перед лицом неизбежных бедствий, которые оно несет населению, человек, живущий в первобытных условиях, способен ощущать лишь свое ничтожество, чувствовать лишь существование неодолимой и гневной силы, которую надлежит задобрить, умилостивить и чье расположение следует снискать. Богиие Пеле (по поверью, она, как Нептун, распоряжается огненными пучинами) воздают всяческие почести: у нее свои жрецы, ей посвящены богослужения. Даже церемония «обручения» венецианского дожа с морем кажется не такой необычайной, как обряд жертвоприношения богине. Огненному озеру островитяне приносят в жертву человека или свинью. Население, живущее в вечном страхе, совершает походы к самому большому из этих шести жерл (кратеру Килауэа), именуемому аборигенами Хау-мау-мау, вознося молитвы и совершая жертвоприношения. В озеро бросают также кости жрецов, выдающихся начальников, а также тех, кто имеет большие заслуги перед страной; таким способом люди смешивают со стихией почитаемой богини остатки тех, кого она возлюбила при их жизни…» — писал Павел Эдмунд Стшелецкий, который в 1938 году посетил Огненный остров.
Неподалеку от внушительного преддверия во владения королевы Пеле расположена Гавайская вулканологическая обсерватория. Благодаря связям капитана Модзелевского нас сразу же приняли ученые, держащие не столько руки, сколько сложную аппаратуру «на пульсе» гавайских вулканов. Одним из сотрудников обсерватории оказался инженер Заблоцкий, американец польского происхождения. Он бегло посвятил меня в тайны вулканологии.
— Остров Гавайи образован пятью слившимися вулканами. Последнее извержение Коахала произошло приблизительно семьдесят тысяч лет назад. Вулканы Мауна-Кеа и Хуалалаи все еще представляют потенциальную опасность, ну а Мауна-Лоа, хотя и бездействует с 1950 года, до сих пор является, несомненно, одним из самых активных вулканов в мире. Кратер Килауэа уже показал, на что он способен. За последние двадцать лет произошло больше двадцати пяти извержений, к счастью незначительных.
Я взглянул на многочисленные сейсмографы. Каждый из них в отдельности регистрировал данные с наблюдательных пунктов в разных точках острова, и в частности на запись из обсерватории на Мауна-Кеа, являющейся самой высокогорной подобной станцией в мире: 13 796 футов, то есть почти 4200 метров над уровнем моря. Стрелка сейсмографа не показывала сколь-нибудь значительных колебаний почвы.
— Скажите, можно ли при помощи этих точных приборов определить момент извержения? — не удержался я от вопроса.
Мой собеседник отрицательно покачал головой.
— К сожалению, еще слишком мало известно о вулканах. Несколько недель назад мы почти с уверенностью ожидали извержения. Однако неожиданно активность вулкана, к счастью, ослабла.
За окном клубился дым, поднимающийся из главного кальдера[Кальдер (исп.) — обширное углубление в верхнем конце жерла вулкана, образующееся обычно в результате взрыва газов; достигает десяти-двенадцати километров в поперечнике и нескольких сотен метров в глубину. — Примеч. пер.] вулкана Килауэа.
В современной научной литературе, касающейся отдельных видов лавы, встречается много слов из гавайского языка. Некоторые из них звучат даже поэтически, например пахоэхоэ или аа. Гавайи — действительно настоящий полигон для мировой вулканологии.
Я за все поблагодарил инженера Заблоцкого. Мне было очень приятно, что он так гордился своим происхождением и много знал о Польше.
Одна из следующих наших экскурсий привела нас к берегам залива Хонаунау. Исконные жители острова Гавайи, сосредоточенные на побережье Кона, устроили там себе убежище. Конечно, оно не защищало их от последствий извержений вулканов, но им пользовались люди, которые вели частые войны и стремились обезопасить на время своих детей и женщин. Сегодня это частично реконструированный скансен[Скансен (шведск.) — краеведческий этнографический музей под открытым небом, где экспонируются памятники народного зодчества, предметы домашнего обихода и орудия данного региона. — Примеч. пер.]. В те далекие времена оно становилось местом, куда отправляли побежденных и преступников, нарушавших существовавшие запреты — капу. Попав в Пуухонуа, преступник становился неприкосновенным. Более того, после «очищения» в убежище он мог спокойно возвратиться к месту своего постоянного жительства.
Убежище гавайцев (по-английски City of Refuge) сейчас один из красивейших национальных парков, какие мне довелось когда-либо посетить. Небольшой участок, уютно расположенный у залива Хонаунау и заполненный старыми и восстановленными деревянными статуями, чудесные уголки, скрытые в пальмовой роще, развалины храмов за высокой стеной, сооруженной из обломков черной лавы, производят на посетителей неизгладимое впечатление еще и потому, что былое убежище гавайцев отнюдь не мертво. Приняты меры к тому, чтобы на территории заповедника культивировались традиционные гавайские ремесла под открытым небом. Там трудятся резчики по дереву, из стволов деревьев выдалбливаются по старинке каноэ. Все тут дышит покоем.