Битвы не было – была свалка. Кровь и грязь. Почему-то совсем не слышно было криков – только стоны раненых. Все – и нападавшие, и защитники – знали, что это конец. Все кончилось удивительно быстро. Нескольким воинам – в их числе был и отец Элизы – удалось прорваться за ворота и уйти в лес. Они знали, что так – живыми – принесут больший вред врагу.
И вот в тронной зале сорван и брошен под ноги изумрудно-зеленый штандарт с золотым гербом. Гулкие шаги чужаков эхом отражаются от стен. И двое стоят перед развалившимся на троне седым человеком с жесткой ухмылкой. Сейчас они оба целиком в его власти. И князь рассматривает их весело и почти дружелюбно.
Ведь я же предупреждал тебя, девочка… Не проще ли было уступить? Сколько жизней ты бы спасла, а?
Король с недоумением обернулся к жене. Умоляющий взгляд был ему ответом.
«Ты веришь мне? Я люблю тебя…»
«Я верю тебе. Я люблю тебя…»
А все остальное неважно. Элиза выпрямилась.
Старый князь рассмеялся.
Что же мне делать с тобой, мальчик? – задумчиво проговорил он. – Ты мне не нужен. Убивать тебя вроде не за что, и отпускать нельзя. Нет, убить все же придется…
Говоря это очень буднично и даже немножко грустно, он подошел к Элизе и пальцами приподнял ее подбородок. Она мотнула головой, пытаясь высвободиться, но князь настойчиво и мягко провел ладонью по ее щеке, шее, жестом хозяина задержался на груди… Повернулся к королю:
Несчастный, глупый ребенок! Единственное, что я могу для тебя сделать – это на последнюю ночь не заковывать в кандалы и дать выспаться в постели. Догадываюсь, - он усмехнулся, - что прошлую ночь вы не спали вовсе.
С отчаянием дернулся король, но много ли сделаешь, если руки связаны? А князь обернулся к стоящим у двери воинам в черно-золотой форме наемников:
Уведите его. Пусть сам выберет себе комнату. И глаз не спускать!
Неожиданно звонко прозвенел голос Элизы:
Подожди!
Чего еще? – недовольно обернулся к ней князь.
Подожди, - повторила она, еще больше бледнея. – Отпусти его…
С чего бы это? – удивился князь. – Какой мне в этом смысл?
Какой тебе смысл в его смерти? – с отчаянием прошептала она. – А взамен ты получишь…, - не договорив, Элиза вспыхнула, опустила голову.
Князь понял. Ухмыльнулся. Обвел ее взглядом.
Тебя, девочка моя, я и так получу. А его…
Нет, - перебила она, - меня ты возьмешь лишь, если изобьешь до полусмерти. Это не просто слова - я сильная. А хочешь, я подарю тебе такую ночь, о которой будешь вспоминать всю жизнь? Хочешь, я сама приду к тебе?
Элиза, нет! – со стоном вырвалось у короля.
Князь молча и недоверчиво смотрел на нее.
И тогда Элиза выпрямилась. Подняла подбородок. Расправила плечи, насколько позволяли стянутые сзади руки. Гордым, обещающим, но полным женского превосходства взглядом смерила стоящего перед ней немолодого мужчину. И улыбнулась.
Князь сглотнул, дернулся к ней, но овладел собой. Несколько мгновений помолчал, раздумывая, потом хрипло сказал:
Х-хорошо…
Ты отпустишь его сейчас, - медленно проговорила Элиза. – Выведешь за ворота, отдашь меч. В замке есть комната, окна которой выходят во двор. Я должна стоять там и все это видеть. И ни единого человека ты не пошлешь в погоню, не станешь преследовать его ни сейчас, ни после. Клянись мне в этом!
Клянусь, - так же хрипло сказал князь, не спуская с нее глаз.
Король выругался самыми черными ругательствами, какие только знал. Двое наемников едва удерживали его за скрученные руки.
Князь опомнился. Провел рукой по глазам, подошел к белому от ярости королю и рассмеялся ему в лицо.
Вот так-то, мальчик. И ты сможешь жить после этого? Жить, зная, какой ценой куплена твоя свобода? И сможешь спокойно спать ночью? Ты не правитель, ты жалкий трус! – обернулся к воинам: - Выведите его за ворота, отдайте меч, пусть уходит. Дешевка!
Подойдя к Элизе, он своим кинжалом рассек веревки на ее руках и быстро вышел из комнаты.
Рассказывают, что долго после той битвы новому правителю не давала покоя маленькая, но отчаянная шайка, разбойничающая в лесах. А еще говорят, что через год нападавшие покинули страну, оставив разоренное королевство на волю судьбы и случая. Ходят даже слухи, что в столицу вернулся выживший каким-то чудом король, но эти слухи вряд ли верны – ведь в хрониках сказано, что последний правитель погиб при битве за столицу и похоронен в королевской усыпальнице. Так ли это – никто не знает.
Правда, старая рыбачка, живущая в маленькой хижине на границе гор, могла бы рассказать, что у безумной бродяжки, которая постучалась к ней в зимнюю метель, на груди был спрятан кусок темно-зеленого атласа с вышитым золотом гербом королевства. Но разве кто-то станет спрашивать нищую старуху? Ведь это будет совсем другая сказка…
23.06.2004 – 10.10.2006..
Цикл «Осенние сказки»
Страннику и Светлане
Сказка для Странника
«Слоники яблок не любят,
В яблоках много косточек».
«Это слоники
Шуршат себе под диваном,
Собирают листики старого календаря -
Яблоки на зиму в норке
Оборачивать.»
В.Ланцберг.
Спи, малыш… Скоро полночь…
Хочешь, я рассажу тебе сказку?
«Слоники не любят яблок. В них много косточек…»
Слоники возвращаются домой по мокрой осенней улице. Желтые листья плавают в лужах золотыми огоньками, и прохожие наступают на них, не зная, что это фонарики осени.
Маленькие серые слоники с темными глазами не любят яблок. Они заворачивают их в листочки прошлогодних календарей. Правильно, для чего еще нужны календари? Ведь не для того же, чтобы узнавать по ним время…
Глупые люди! Зачем узнавать время года по календарю? Зимой яблоки пахнут морозом. Зимой небо белое, как выцветшие глаза старухи, как разводы мела на грязной школьной доске. Разве это небо можно спутать, например, с осенним? Осенью в нем отражается мокрый асфальт, а облака шуршат листочками прошлогодних календарей и охапками листьев. Осенью среди домов прячется тревога…
Она почти не видна. Какой цвет у тревоги? Желтый, наверное. Но только не безумно-грязный цвет облупившихся зданий, вокруг которых кружат вороны. Нет, у тревоги цвет осеннего леса. И ласкового солнышка, которое изредка проглядывает сквозь тучи.
Какой запах у тревоги? Запах мокрой травы, земли и асфальта. Может быть, эта тревога осталась с нами с лета. А может быть, она родилась в полночь первого дождя, из печали прошедших дней, из летнего веселого безумия. Ее запах – это запах пыли возле километровых столбов трассы на закате. Запах тревоги – это запах дождя, который гонят к городу осенние тучи.
Тревогу приносит ветер. И не спрятаться от нее, не скрыться. В полночь тревога усаживается на подоконник и тихо-тихо поет облакам свои песни, наигрывает на флейте мелодию Осени и Дороги. А луна выглядывает из облаков желтым яблоком…
Спи, малыш…
Тревога обязательно спрячется. Обычно она прячется перед рассветом, когда просыпаются слоники. Они ласково гладят луну по круглому боку, укрывают ее пушистым одеялом и поют колыбельную. В саду за ночь поспевают яблоки, и в их круглых боках отражаются угасающие звезды. Потом, когда всходит солнце, слоники осторожно, длинными хоботами, снимают яблоки с веток и укладывают их в корзины. Они работают молча, и тишину в саду нарушает лишь стук яблок, падающих с веток, негромкие, осторожные вздохи и шуршание опавших листьев.
А потом слоники пьют какао на веранде. Какао с оладьями, медом и вареньем. Ароматный запах разносится далеко вокруг, а кусочки круглого сыра на темно-синем фарфоре тарелки напоминают луну в ночном небе. Мохнатый желтый шмель с любопытным жужжанием крутится вокруг, пока ему не дают попробовать тягучего темного варенья.