– Преподобный Гекал! – воскликнула Шарлотта и тронула лошадь вперёд.
– Хто тут у нас? Ба, Шарлотта, деточка моя, ты ли это?
Возбуждённо кряхтя, старик принялся разглядывать виконтессу в свете фонаря.
– Батюшки, милорд рыцарь, и Вы здесь? – заметив подъехавшего следом Жалэра, проскрипел старик.
– Вы всё ещё полны жизни, преподобный. Рад встрече.
– Спаситель хранит, Он один! – воздев руки к потемневшему небу, воскликнул старик.
– Батюшка, можем ли мы остановиться у Вас на ночлег?
– Конечно моя дорогая, для тебя всё что угодно. Вот только, – преподобный отец, щурясь, оглядел наш пёстрый отряд, – на всех места не хватит у меня.
– Да вы не волнуйтесь, преподобный, дамы пущай в доме спят, а мы уж как-нибудь под открытым небом переночуем, – заверил рыцарь священника, и все принялись слезать с лошадей.
Напряжение потихоньку спадало, хотя меня всё ещё что-то смущало.
Поняв, что исследовать лощину в такой темени глупое занятие, я вернулся к костру и, схватив недоеденную краюху хлеба, уселся перед огнём. Старый монах позвал всех помолиться перед сном, но я решительно отказался. Как и Ишет, конечно же.
– Тебе этот дряхлый старикан не кажется странным?
– Странным? Мне? Да нет. Тебе просто не нравятся церковнослужители. Признай это, – отшутился я на вопрос суккубы.
– Да нет, не чувствуешь запах?
– Ничего такого. Успокойся Ишет, ничего он тебе не сделает.
Суккуба махнула на меня рукой и отправилась к своей лошади. Зверюга, которая уже успела привыкнуть к опасной наезднице, сейчас водила носом и испугано таращила глаза. И всё же, слова демонессы заставили меня задуматься. Ведь ночных звуков слышно не было. Не шуршали мелкие зверьки в траве. Не пели кузнечики. Не кричали ночные птицы, вылетевшие на охоту. Отогнав от себя каверзные мысли, я подбросил несколько поленьев, одолженных у старого монаха, в огонь и растянулся на траве, глядя на мерцающие в вышине звёзды.
– Зря ты не пошёл с нами молиться. Это очень успокаивает, – кажется, я задремал, потому как, открыв глаза, увидел Шарлотту.
– Нет, спасибо, я привык доверять своему мечу, а не высшей силе.
Покачав головой, девушка поставила рядом со мной плошку с чем-то дымящимся и молча ушла. Прошлая ссора так и не выветрилась бесследно. Поднявшись, я скептически глянул в тарелку, понюхал, чуть попробовал, и, пожав плечами, взял ложку. Есть можно, пусть я и не решусь разобраться, из чего это было приготовлено.
– Ворон, – раздался позади низкий голос.
Вслед за голосом из темноты появился его обладатель. Сэр Жалэр де Бьярго собственной персоной.
– Милорд, Вам известно моё прозвище?
– Я навёл о тебе справки в Прасте. Наёмник с очень неплохой репутацией.
– Вы мне льстите милорд.
– Оставим формальности. Я хочу знать, что произошло, где принцесса, а так же, кто похититель.
– Вы, правда, считаете, что если бы я знал, то бродил бы незнамо где? – резонно заметил я, вылавливая из плошки кусочек мяса.
– Значит, ты не знаешь куда идти? – задал вопрос ребром рыцарь.
– Абсолютно верно, милорд. Мне известно лишь то, что кроме принцессы похитителю нужны ещё три вещи. Одна из них у меня. Пока он их всех не получит – Аннет ничего не угрожает.
– Что это за вещи? Откуда ты об этом знаешь? – резко спросил Жалэр, буравя меня взглядом.
– Этого Вам знать не обязательно, – с невинным лицом выдал я, делая вид, что еда интересует меня много больше, чем надоедливый рыцарь.
– Как ты смеешь, в таком случае, заставлять миледи Шарлотту идти с тобой?!
– Я? Заставляю? Что Вы, милорд, ни в коем случае. Она сама этого хочет.
– Я не могу доверять наёмнику, который за деньги продаст родную мать! – выпалил рыцарь, вскакивая с земли.
– Вам нет смысла волноваться, милорд. Этот выкормишь чумной крысы убил двух моих друзей. Так что, это ещё и личное.
Рыцарь ещё немного постоял, испепеляя меня гневным взглядом, но потом собрал всю свою волю в кулак и ушёл. И чего он ко мне пристал? Надо пойти поспать, а то эти препирания меня крайне утомляют.
Разбудили меня неприятнейшие тычки в бок. Резонно посчитав, что нормальные люди таким образом будить не будут, я потянулся за кинжалом, по походу поднимаясь.
– Без глупостей, иначе в тебе прибавится дырок.
Осоловело похлопав глазами я, наконец, разглядел сэра рыцаря в своём полном облачение. Шлем он держал под мышкой, а свободной рукой сжимал свой незаменимый чекан. Да он мне им голову размозжит, словно это орех какой-то! Картину дополнял стоящий чуть в отдаление Босель, направляющий на меня заряженный арбалет.
– Какого чёрта? – воскликнул я то самое, что мучило меня с самого пробуждения.
– Я не могу позволить тебе заниматься подобным. Тебе нет веры, наёмник. Проваливай отсюда, вот тебе за труды, – Жалэр бросил кошель, который весело звякнул, ударившись о землю, – Этого тебе хватит на первое время.
– Решил по геройствовать в одиночку? – нашёлся я, оглядывая наш лагерь.
Все были на месте. Лис спал, подложив ладонь под щёку, чуть ли не тыкаясь светлой головой в затухшие уже угли. Ишет дремала неподалёку. Шарлотты не было, но она должна быть в хибаре. Старика монаха тоже видно не было.
– В одиночку? Почему же? Ещё в Прасте я поговорил с господами инквизиторами, и те были весьма обеспокоены изложенной мною проблемой, и радушно согласились помочь с поисками.
Эти слова заставили меня вскочить и чертыхнуться.
– Простите, милорд де Бьярго. Но этих людей мы не можем отпустить. Они пошли против воли Спасителя нашего и обвиняются в еретичестве! – раздался насмешливой голос откуда-то сбоку.
– Но преподобный, вы обещали отпустить этих слуг Господа нашего.
– На всё воля Его, сэр рыцарь. А теперь отойдите и позвольте моим братьям и сестрам со всем разобраться, – вперёд выступила тройка инквизиторов, скрывающие свои лица под капюшонами.
Ситуация оказался хуже, чем я думал вначале. Неполным кольцом нас окружило десятка три гвардейцев. Каждый второй держал в руках взведённый арбалет. Остальные стояли, обнажив всё возможное колюще-режущее оружие. И всё это великолепие сейчас щерилось в мою сторону, между прочим. Кроме обычных гвардейцев, я бегло насчитал ещё пяток монахов, не считая тех трёх.
– Вы выжили, преподобный? – с кривой ухмылкой спросил я.
– Не твоими стараниями, пёс, – злой просипел средний инквизитор и скинул капюшон.
Половина лица и почти вся лысая макушка были покрытия безобразными шрамами от ожогов. Один глаз заплыл, являя миру лишь белое "яблоко".
– Я иду по вашему следу уже очень давно. И представь себе моё удивление, когда ко мне пришёл столь прославленный рыцарь с просьбой помочь его госпоже и принцессе Наэльской. Я понял, что это сам Спаситель посылает мне свою благодать! – произнёс церковник, воздев руки к небу, – теперь я смогу одним махом схватить сразу четверо еретиков. Несказанная удача. К тому же, вы привели меня к отшельнику, которым так интересуется его преосвященство архиепископ. Просто невероятная удача.
– Но постойте, ваше преосвященство, я не понимаю, – воскликнул удивлённый рыцарь, тараща глаза на инквизитора.
– Не волнуйтесь, милорд. Церковь не забудет Вашей услуги, – с улыбкой произнёс инквизитор и подал едва заметный знак гвардейцам.
" – Изба!" – резкий возглас в моей голове был подобен грому.
В следующее мгновение произошло сразу несколько весьма интересных событий. В унисон щёлкнуло несколько арбалетов и пяток гвардейцев упало на землю. Переизбыток железа в организме, не иначе. В избе, которую венчал крест, раздался испуганный визг. Всех собравшихся окатила волна холода, которая оставила на траве слой инея. Крышу хибары пробил столб льда. Ишет, которую разбудили столь бесцеремонным образом, от души снесла голову ближайшему гвардейцу когтистой лапой. Что-то в моей голове щёлкнуло, и я начал действовать. Резко нагнувшись, схватил кошель с деньгами и бросил его в лицо инквизиторам, другой рукой схватил свой меч. На поле внезапно стало как-то тесно. Будто прямо из воздуха стали появляться суровые ребята в чёрном, сверкающие оружием. Ишет, взмахнув крыльями, сбила с ног двух гвардейцев и метнула сгусток пламени в инквизитора. Лис тоже пришёл в себя и испуганно ойкнув, взмахнул рукой. Всего в десяти метрах слева от него из земли в небо ударил столб пламени, испепеливший на месте человек пять разом. Судя по округлившимся глазам, он сам не ожидал подобного эффекта. Ребята в чёрном сцепились в бою с гвардейцами Святой Марии, а инквизиторы принялись плести свои заклинания. Суматоха поднялась – мама не горюй! Послышался утробный рёв и хибару разнесло в клочья, зато во все стороны ударила ледяная шрапнель. С чудом уцелевших ступеней скатилась Шарлотта, посылающая вглубь уже не существующего строения сноп света. Но самым громким и ясным стал смех. Страшный, зловещий, не побоюсь этого слова. Он заглушил звуки скоротечного боя, прошёл всего десяток секунд, и приковал к себе мой взор. Посреди ледяных игл стоял отшельник и смеялся. Его глаза полыхали призрачным пламени, а самого окутывали вихри ледяных игл.