Самодельными лопатами и досками мы круглые сутки очищали аэродромы от снега, а взлететь было невозможно. Едва ли не каждый час летчики с надеждой спрашивали начальника метеослужбы капитана И. Н. Михайлова: «Ну, как?» И он неизменно отвечал: «Улучшения не предвидится».
И все-таки мы преодолевали стихию. Первым на разведку погоды ушел сам командир 130-го бомбардировочного полка майор И. П. Коломийченко. Вернувшись, доложил обстановку:
— Летать можно, но, как говорится, осторожно. После отрыва от полосы земля не просматривается совсем, никакой горизонтальной видимости.
На задание собирался экипаж младшего лейтенанта Ю. С. Долженко, и, вопросительно глянув в глаза командиру экипажа, Коломийченко спросил:
— Может быть, отставить полет?
— Постараемся управиться, — ответил летчик.
— Ну тогда не торопитесь. Действуйте с исключительной осторожностью. Пробивайте облака, а там легче. За линией фронта облачность в среднем ярусе примерно семь баллов. Ни пуха, ни пера!..
Вот что я узнал потом о боевом вылете из рассказа самого Юрия Долженко. Где-то минут через пятнадцать слепого полета их Пе-2 вырвался из плена непогоды. Под крылом машины взору открылась застланная дымами пожарищ израненная калужская земля. Поиск объекта для атаки оказался коротким. Впереди по курсу показалась большая вражеская колонна, и только решили бомбить, как стрелок-радист сержант Саенко, зорко следящий за воздухом, обнаружил тринадцать фашистских истребителей!
«Мессеры» в одиночку и парами принялись с разных направлений атаковывать наш бомбардировщик. Трассы огня, как молнии, носились рядом с самолетом. Но экипаж решительно и твердо шел на цель. Только тогда, когда бомбы отделились от машины, Долженко начал маневрировать, уходя от атак «мессеров», а штурман экипажа лейтенант П. И. Шолохов в эти мгновения строчил из пулемета. Улучив момент, он взглянул на землю и увидел, как метко легли сброшенные бомбы на гитлеровскую колонну. «Отлично накрыли!» — радостно доложил он командиру экипажа. А в эту минуту послышался возбужденный голос Саенко: «Один «мессер» готов!..»
Снижаясь, уходя от атак истребителей, Долженко поздравил своих товарищей с хорошей работой, но вдруг самолет вздрогнул. Это снаряд угодил в правый мотор — скорость резко упала. Затем — попадания в обе плоскости, в стабилизатор. Немцы, видимо, решили добить машину. В разгаре боя снаряд попал и в фонарь кабины — штурмана Шолохова ранило в голову, но он продолжал стрелять. Два «мессершмитта» еще рухнули на землю...
Неравная эта воздушная схватка продолжалась десять минут. Экипажу младшего лейтенанта Ю. С. Долженко удалось не просто уйти, а выиграть бой, возвратиться домой победителем!
За мужество и высокое мастерство, проявленные в боях под Москвой, Юрий Долженко был удостоен ордена Ленина, Павел Шолохов — ордена Красного Знамени, стрелок-радист Иван Саенко — ордена Красного Знамени.
Помню, когда в полку зачитывался приказ о преобразовании ряда частей Красной Армии в гвардейские, командир этого славного экипажа сказал:
— Такое высокое звание должны заслужить и мы...
Пройдет время — и сказанное осуществится. К великой печали, тогда уже не будет среди нас ни летчика Ю. С. Долженко, ни штурмана П. И. Шолохова, ни стрелка-радиста И. П. Саенко. Вместе с экипажем командира полка майора И. П. Коломайченко они однажды не возвратятся с боевого задания. Гвардейское звание бесстрашные экипажи получат посмертно. Их имена навечно зачислят в списки части.
Я уже упоминал, что в битве за Москву мастерски сражались летчики 20-го истребительного авиационного полка. Сильный это был, боевой коллектив, и традиции он продолжал славные. Одна, например, эскадрилья еще в 1939 году участвовала в боях против японских самураев на реке Халхин-Гол. В 1940 году полк в полном составе воевал против финнов. Все летчики и большинство технического состава тогда были награждены орденами и медалями. Представители полка вместе с другими воинами Красной Армии приветствовали XVIII съезд ВКП(б).
В Отечественную войну 20-й истребительный вступил с первого дня. В состав нашей 146-й авиадивизии он вошел в ноябре сорок первого, и за два с половиной месяца в боях под Тулой, на рубежах южнее и западнее Москвы полк во главе со своим командиром майором А. Г. Стариковым, военкомом батальонным комиссаром В. П. Кривошеевым и начальником штаба майором А. Ф. Матисовым стал известен не только в дивизии, но и далеко за ее пределами. Мы всячески поощряли мастерство, мужество летчиков-истребителей, гордились ими. Навсегда в историю полка вошли воздушные бойцы капитан А. К. Алексюк, старшие лейтенанты М. М. Дубровский, И. О. Троян, лейтенанты А. С. Кострицын, Ю. И. Кувшинов и другие, сражавшиеся в пылающем небе Подмосковья как настоящие герои.
27 января 1942 года полк понес тяжелую утрату. При отражении налета вражеской авиации на аэродром погиб его командир коммунист майор А. Г. Стариков, незадолго до гибели награжденный орденом Ленина. На митинге у могилы командира полка мы поклялись свято чтить память о нем, нещадно мстить врагу за его смерть.
В эти последние январские дни несколько авиадивизий претерпели переформирования — их передали общевойсковым объединениям и преобразовали в ВВС армий. Наша 146-я авиадивизия вошла в 49-ю армию Западного фронта и продолжала сражаться на юхновском направлении. Признаться, наш с командиром дивизии доклад об укомплектованности полков вызвал у членов Военного совета армии разочарование. Командарм генерал И. Г. Захаркин с иронией заметил:
— Название дали вам громкое — ВВС армии, а самолетов у ВВС — кот наплакал...
Действительно, в четырех полках (1-й СПБ, 130-й БАП, 232-й ШАП, 700-й АП) насчитывалось всего двадцать шесть машин. 20-й истребительный авиаполк перешел в ВВС 50-й армии, и мы остались на некоторое время вообще без истребителей.
Долгожданное пополнение начало поступать лишь с середины февраля. Самолеты 1-го и 130-го бомбардировочных авиаполков к тому времени выработали свой моторесурс, и на смену им прибыли шесть других полков. Они тоже были укомплектованы не полностью, но в той сложной обстановке все же значительно усилили ВВС армии. Во всяком случае, мы получили возможность вдвое увеличить количество боевых вылетов на поддержку частей, сражающихся в тылу противника.
Работая в новых условиях, мы, прежде всего, хорошо наладили связь со штабом и политотделом 49-й армии. Авиационные представители, а часто и сам полковник Л. Г. Кулдин — командующий ВВС — постоянно находились на КП генерала И. Г. Захаркина. В штаб дивизии оперативно поступала информация о положении войск, следовали вызовы самолетов на поле боя к точно указанным целям, заранее нанесенным на специальную кодированную карту. Такие карты были в распоряжении каждого экипажа, и в результате хорошо налаженного контакта летчики имели возможность уверенно обрабатывать днем и ночью ближние позиции и укрепления противника.
Добрый пример деловой помощи, отзывчивости подавали политотдел армии, сам член Военного совета бригадный комиссар А. И. Литвинов. Они быстро откликались на все наши просьбы, мы получали ясные указания, касающиеся партийно-политической работы, к нам регулярно присылали в авиаполки лекторов, докладчиков. Такой близости и внимания со стороны вышестоящего командования и политоргана, откровенно говоря, я не помнил с тех пор, как мы ушли с Юго-Западного фронта, из-под Киева.
22 февраля, накануне 24-й годовщины Красной Армии и Военно-Морского Флота, в частях и в управлении ВВС армии проходили торжественные собрания, состоялись встречи с делегацией рабочих Москвы. Особо отличившимся бойцам и командирам были вручены награды, подарки, привезенные москвичами.
Но и свой армейский праздник мы отметили не праздным застольем, а фронтовой работой. В ночь на 23 февраля экипажи 700-го авиаполка Д. М. Сумина, Н. Н. Афанасьева, И. Ф. Слабинского, А. П. Забежайлова сделали по несколько боевых вылетов. За месяц же наши полки сбросили на голову врага 150 тонн бомб, пустили по целям около 1000 реактивных снарядов. Дивизия уничтожила или вывела из строя сотни автомашин с войсками и грузами, десятки танков, бронемашин, орудий и минометов, а также самолетов на аэродромах противника, складов с боеприпасами, штабов и командных пунктов. Когда части 49-й армии, подойдя к Юхнову, стали испытывать большие затруднения с подвозом боеприпасов и продовольствия, наши авиаторы успешно транспортировали войскам грузы по воздуху.