Вообще, вокруг Милорадовича было тогда — впрочем, как и всегда, — много интересного народа.
«Прибыв в Киев, я представился тогдашнему генерал-губернатору графу Милорадовичу; осмотрел в весьма короткое время город, но не был тогда ни в Печорском монастыре, ни в знаменитых пещерах, ни в киевских соборах… потому что эти предметы меня вовсе не интересовали…» — писал Александр Муравьев [825], с которым судьба сведет нашего героя в 1812 году [826].
Тогда при Милорадовиче состоял и «корнет Александров» — «кавалерист-девица» Надежда Дурова, оставившая о нем очень любопытные воспоминания:
«Станкович [827]получил повеление прислать одного офицера, унтер-офицера и рядового к Главнокомандующему резервной армией генералу Милорадовичу на ординарцы; эскадронному командиру моему пришла фантазия послать ординарцев самых молодых, и по этому распоряжению жребий пал на меня, как говорит Станкович, на юнейшего из всех офицеров. Хорошо, что я уже не так молода, как кажусь; мне пошел двадцать первый год [на самом деле — 26 лет. — А. Б.],а то я не знаю, что хорошего дождался бы Станкович, отправляя трех молокососов одних на собственное их распоряжение и на такой видный пост. Юнкеру Граве шестнадцать лет; гусару восемнадцать, а моя наружность не обещает и шестнадцати. Отличные ординарцы!
…Выбираются дни, что я с утра до вечера летаю на своем коне — Алмазе — или подле кареты Милорадовича, или с поручениями от него к разным лицам в Киеве. В последнем случае он посылает меня тогда только, когда тот, к кому надобно послать, проезжий или приезжий генерал; но когда он выезжает сам в карете или верхом, то всегда уже сопровождаю его я одна с моими гусарами, и никогда никакой другой ординарец не ездит за ним. Из этого я заключаю, что Милорадович любит блеск и пышность; самолюбию его очень приятно, что блистающий золотыми шнурами гусар на гордом коне рисуется близ окна его кареты и готов по мановению его лететь, как стрела, куда он прикажет.
…Сегодня было заложение инвалидного дома. По окончании всех обрядов все мы обедали в палатках; день был до нестерпимости жарок. Прежде еще присутствования при заложении дома Милорадович объехал в сопровождении всей свиты своих ординарцев все крепости, что составляло верст двадцать» [828].
По этим описаниям можно понять, что в Киеве Михаил Андреевич жил на широкую ногу и со всем возможным комфортом. А вот — описание генерал-губернаторского дворца: «Просторный деревянный дворец, построенный Елисаветой Петровной, во вкусе всех публичных зданий ее времени» [829]. «Дворец строение огромное — залы большие и прекрасный сад; в нем живет военный губернатор и часто дает роскошные праздники. Музыка почти ежедневно забавляет публику его сада — и он всегда наполнен» [830].
«30 августа. По случаю царских именин, был у военного губернатора М.А. Милорадовича хороший фейерверк, продолжавшийся более ½ часа, с пушечной пальбою. И народу была тьма до полночи. И был у губернатора бал и угощение велие всем.
1 сентября. Было освящение на новой Оскольдовой могиле церкви, заложенной ровно за год перед сим. Освящение совершено митрополитом с двумя архимандритами, Никольским Киприаном и братским Иоакимом, и с четырьмя старцами, при собрании вельмож и всех первых чиновников. После обедни все приглашенные накануне отправились к настоятелю Никольского монастыря на обед, человек до 40; в том числе М.А. Милорадович и Д.П. Трощинский [831]» [832].
И опять — внимательный взгляд Надежды Дуровой:
«Вчера был концерт в пользу бедных; Милорадович подарил по два билета всем своим ординарцам, в том числе и мне. Концерт был составлен благородными дамами; главной в этом музыкальном обществе была княгиня X***, молодая, прекрасная женщина и за которой наш Милорадович неусыпно ухаживает. Я не один раз имела случай заметить, что успех в любви делает генерала нашего очень обязательным в обращении; когда встречаюсь с ним в саду, то всегда угадаю, как обошлась с ним княгиня: если он в милости у нее, то разговаривает с нами, шутит; если ж напротив, то проходит пасмурно, холодно отвечает на отдаваемую нами честь и не досадует, если становимся ему во фронт, тогда как в веселом расположении духа он этого терпеть не может» [833].
Далее автор воспоминаний рассказывает, как Михаил Андреевич решил осчастливить доблестных апшеронцев и, объявив обществу, что это — юнкеры [834], завел толпу солдат в бальную залу. Ничего хорошего из того не вышло, и генерал-губернатор поспешил отправить однополчан на свежий воздух.
Казалось бы, все наладилось, но «…в скором времени в жизни Милорадовича произошло какое-то особенное обстоятельство, о котором умалчивает большая часть его биографов и о котором мы узнаем только из его формуляра: в сентябре 1810 года Милорадович, по прошению, был уволен от службы» [835].
«Милорадович как бы предвидел неприятности, испытанные им еще в Валахии, и в мае писал Барклаю-де-Толли:
"С новыми местами новые будут у меня неприятели; к несчастью везде встретиться могут люди, в коих алчность к наживе истребляет все другие чувствования; сии люди будут конечно против меня. Но чем ускромить их дерзость — одна доверенность сие сделать может. Надеяться же мне оной иначе нельзя, как точнейшим исследованием всех моих поступков, открытием истины во всей ее чистоте, тогда покажется дерзость интригантов и неуместная моя деликатность, и я льстить могу себя удостоверением, что найдут меня таковым, каковым должен быть русский офицер, любящий честь, службу и Государя…"» [836]
«Милорадович пробыл в отставке всего только около двух месяцев: 20 ноября принят вновь на службу, вторично определен киевским губернатором и опять назначен шефом Апшеронского полка» [837].
…Кстати, следовало бы сделать небольшое отступление, чтобы сказать несколько слов о появившемся вдруг генерале от инфантерии Барклае-де-Толли.
Он и действительно, появился «вдруг», хотя, пройдя войны с турками, шведами и поляками, стал генерал-майором еще в 1799 году — почти 42-х лет. Отличился в несчастливую кампанию 1806—1807 годов, был замечен государем, произведен в генерал-лейтенанты, а после войны со шведами — 20 марта 1809 года — награжден чином генерала от инфантерии. 18 января 1810 года Михаил Богданович был назначен военным министром.
Понятно, что отношение Милорадовича к «выскочке», каковым считали Барклая-де-Толли многие, было достаточно сложным, хотя представить тому стопроцентные доказательства невозможно. «Из всех его писем нельзя не вывести самых приятных заключений о его отношениях к начальникам, сослуживцам и подчиненным» [838]— такую оценку дает эпистолярному наследию Милорадовича великий русский писатель Николай Семенович Лесков…
В общем, все вновь пошло по накатанной колее.
П.А. Сафонову — 26 марта 1811 года:
«По последней почте просил я тебя взять на себя труд принять деньги по аренде, о чем и писал я к министру финансов. Теперь же прошу тебя наиубедительнейшее, выкупя брильянты мои из ломбарда, паки оны в ломбард положить на шесть месяцев, а деньги употребить на заплату в казенной лавке всех вещей, мною там заказанных, и на доставку оных ко мне. Вещи заложи на шесть месяцев. Между тем я, имев много горелки в деревне, буду стараться, дабы оная была продана и тогда удовлетворю всех кредиторов, имея на душе и на сердце должные мною тебе деньги, коими ты меня дружески одолжал, сам нуждаясь. Таким образом, кажется мне, брильянты будут шесть месяцев в целости, лавка удовлетворена, и вещи ко мне будут доставлены…» [839]
825
Муравьев Александр Николаевич(1792—1863) — брат Н.Н. Муравьева-Карского; активный участник первых декабристских организаций; в 1826 году был сослан в Сибирь без лишения чинов и дворянства. Впоследствии — генерал-лейтенант и сенатор.
826
Муравьев А.Н.Сочинения и письма. Иркутск. 1986. с. 67.
827
Командир эскадрона Мариупольского гусарского полка.
828
Дурова Н.А.Указ. соч. с. 119—121.
829
Вигель Ф.Ф.Записки. с. 188.
830
Путешествие в Киев.
831
Трощинский Дмитрий Прокофъевич(1754—1829) — сенатор, министр юстиции (1811—1817).
832
Хроника киевской общественной жизни… с. 444.
833
Дурова Н.А.Указ. соч. с. 122.
834
Юнкер — унтер-офицер из дворян, проходящий в полку подготовку к получению офицерского чина.
835
Семевский М.В.Граф Михаил Андреевич Милорадович… с. 165.
836
Поливанов М.Указ. соч. с. 175.
837
История Апшеронского полка. с. 316.
838
Лесков Н.С.Указ. соч. с. 154.
839
Русская старина. 1899. т. 98. № 5. с. 352.