Кейрен подавил первое желание — вернуть заглушки на место, и заставил себя дышать. Он отсчитывал секунды вдоха, глотал воздух и выплевывал его с хрипом, с сипом, приучая к этой дикой смеси запахов. Ненадолго показалось, что все-таки не сумеет — закружилась голова, и колени подкосились. Упал бы, если бы не было столь отвратительна мысль, что ему придется падать в… это.
…о том, из чего «это» состоит, Кейрен старался не думать.
— Найду, — пообещал себе Кейрен, вытирая со лба не то дождь, не то испарину, — и вздерну. Самолично.
Его вряд ли услышали, но полотно ароматов вдруг поблекло, позволив разобрать отдельные тона. Кейрен перебирал нити запахов быстро, вычленяя тот, который мог принадлежать беглецу.
Беглянке.
Женщина. Запах мягкий и вместе с тем терпкий, колючий… и все равно мягкий…
Дорожка стремительно таяла в пелене дождя, который спешил помочь ей.
Ну уж нет!
Если Кейрен и оказался здесь, то от своего не отступится.
Идти по следу было… интересно.
Почти как охота, хотя и она оставляла Кейрена равнодушным, что в глазах семьи лишь подтверждало некоторую… ущербность младшенького. И когда впереди замаячила тень, серая, полуразмытая, Кейрен не отказал себе в удовольствии продлить игру:
— Леди, — он остановился, наблюдая за тем, как беглянка вздрогнула и обернулась. — Не стоит бегать. Все равно ведь догоню.
Она показала неприличный жест и рванула. Бежала быстро, кидая заячьи петли по мусорным кучам, и Кейрен распутывал их, чувствуя, как азарт накрывает с головой. Догонит.
Рано или поздно, но она выдохнется.
Или решит, что сумела избавиться от него. Спрячется в укрытие, которое будет казаться ей надежным. И Кейрен позволил себе отстать.
На краю сознания мелькнула мысль, что эта погоня может закончиться совсем иначе, нежели он предполагает, что надо бы вернуться к складам, к охране — наверняка его присутствие не осталось незамеченным. Или хотя бы сигнал подать.
Но Кейрен отмахнулся.
Ему больше не было холодно. Напротив, он давно уже не ощущал себя настолько хорошо. И когда след привел к черной ямине, у которой застыла беглянка, он рванулся.
Поймал.
И выпустил, едва не взвыв от боли: вдоль запястья пролегла темная полоса. Живое железо, смешавшись с кровью, затягивало рану. А девица спешила спрятаться в яме. Кейрен не раздумывая спрыгнул следом.
И выругался: запах жертвы терялся среди смрада сточных вод.
— Эй… — голос отразился от стен, и Кейрен остановился, пытаясь сообразить, где находится.
Под землей.
Кейрен вытянул руки, и пальцы коснулись холодного камня.
Труба?
Нет, скорее уж галерея со сводчатым потолком, который местами осыпался. Потолок был достаточно высоким — Кейрен мог стоять в полный рост, а тоннель — просторным. И Кейрен сделал шаг… другой и третий… след звал, и удержаться было невозможно.
Кемдэйтаунские катакомбы!
Конечно, Кейрену доводилось о них слышать, пусть бы большинство подобных историй он полагал досужим вымыслом, но… катакомбы существовали! И девице явно доводилось бывать в них не раз, и не два. Здравый смысл вновь потребовал остановиться и вернуться к складам. В конце концов, если хотя бы часть рассказов правда, то заблудиться здесь проще простого.
Но цель была так упоительно близка.
И Кейрен, оглянувшись — темнота стала кромешной, плотной — поспешил по следу.
Его добыча его выведет.
Он молчал. Шел, не поторапливая, но и не отставая, позволяя себе получать удовольствие от этой затянувшейся погони. Падал порой, уже не думая ни о костюме, испорченном безвозвратно, ни о холоде, ни о занемевших пальцах.
Отогреется.
Догонит. Уже немного осталось. Она близка. И дышит сипло, сквозь стиснутые зубы. Спотыкается. Порой позволяет себе остановки на секунду или две… и тогда Кейрен ждет, давая ей отдышаться. Еще немного… минута… и еще…
Она остановилась.
И Кейрен тоже. Пользуясь минутой, он прислушался к темноте. Вода. Камень. Металл, старый, но покрытый толстым слоем ржавчины. Звуки тонут, значит, пространство огромно. И стена, которой Кейрен придерживался кончиками пальцев, исчезает.
Зал?
Похоже на то.
И охоту пора завершать.
Он подходил осторожно, стараясь не тревожить воду. И получалось, если девушка, чей запах стал сильным, ярким, оставалась на месте. Она вертела головой — Кейрен не столько видел, сколько ощущал и ее движение, и страх, и злость, которая придавала ей сил. Его добыча была сильной.
У Кейрена почти получилось дотянуться до девушки, когда земля вздрогнула эхом далекого взрыва. И совсем рядом прозвучало:
— Проклятье!
— Стоять! — Кейрен рванулся и вцепился в руку, сжал, наверное, слишком сильно, если незнакомка зашипела от боли.
Ничего, он позже извинения принесет.
Ему удалось перехватить вторую руку и выкрутить, раскрывая ладонь.
— Отпусти! — взвыла девица, роняя нож, который ушел под воду с тихим всплеском.
Без ножа она нравилась Кейрену несоизмеримо больше. Она рвалась, пытаясь выскользнуть, била руками по груди, царапала, выворачивалась, пиналась. И материлась.
— Не стоит, леди, я вас все равно не отпущу.
— Ублюдок.
— Простите, но у вас нет оснований сомневаться в законности моего происхождения.
Она была забавна в своем гневе.
— Тварь, — женщина вновь пнула ногу, и пинок получился болезненным.
— Пожалуйста, прекратите сопротивление. Мне весьма не хотелось бы причинить вам боль, — Кейрен прижал незнакомку к себе и, наклонившись, вдохнул запах ее волос. Влажные. Жесткие. С терпким ароматом сандала… или нет, не сандал, но каленое железо… или что-то другое, но тоже приятное.
Поймал.
Совсем поймал.
— Ты… — она и не думала успокаиваться.
Попыталась отстраниться.
— Что ты творишь?
Ничего. Наверное. Он и сам не совсем понимает, точнее та его часть, которая разумна, точно знала, что Кейрен должен был сделать. Связать этой красавице руки, вывести на поверхность и допросить.
— Я тебя поймал, — Кейрен потрогал губами жесткую прядку.
— Ненормальный.
Она хотела добавить еще что-то, но замерла, странно выгнувшись.
— Слышишь?
Рванулась.
— Отпусти!
Слышать что?
Гудение. Шелест, который нарастает с каждой секундой, пока не превращается в грохот, а грохот, отраженный от стен, запертый в узком русле галереи, оглушает. Ощущение близкой опасности запоздало резануло по нервам.
Бежать.
Поздно. Зал вздрогнул. Покачнулся, сыпанул с потолка мелкой каменной крошкой. И в следующий миг удар в спину опрокинул Кейрена. Он перекатился, не разжимая рук, попытался встать, но не сумел. Водяной поток накрыл с головой, сбил с ног, потянул, выламывая кости. И Кейрен вынужден был отпустить свою добычу. Вода прибывала стремительно, порождая сотни водоворотов. Грязная. Смрадная. Забивалась в горло, заливала нос. Кейрен пытался задержать дыхание, но надолго у него не получалось. Он хватал воздух губами и захлебывался. Плыл, выплывал, стараясь не думать о том, что плавать так и не научился.
Держался кое-как.
Пока не заблудился в смрадном потоке. Выплыл. Выдохнул вроде бы, но вновь ушел под воду. Он барахтался, пытаясь сопротивляться, но собственный костюм из отменной шерсти, сшитый на заказ, сковывал движения. И ботинки тянули вниз.
Долго он не продержится.
А рассчитывать здесь не на кого. Все-таки Кейрен из рода Мягкого Олова отличался редкостной невезучестью.
Плавать Таннис научилась сама. Да и то дело, у реки жить и на воде не держаться? Смешно. Все ведь ходили, кто стирать, кто купаться. До самых морозов, а случалось, что и после.
Ныряли.
С пристани, со старых мостков, с разбегу, да еще, чтобы с кувырком, по-хитрому. Некоторые и на мост забирались. Таннис тоже как-то попробовала и навсегда запомнила, что собственный страх, от которого оцепенели колени, что смелость — все ж шагнула к серой далекой воде, что ощущение полета, закончившегося столкновением. Вода была твердой, пусть бы и раздалась, принимая Таннис. Воздух выбило из легких. И тугая боль прошлась по мышцам рук, сковала спину, словно бы вода взяла Таннис в кулак и теперь думала, не раздавить ли…