Пауэрс заорал на стрелка, чтобы тот стрелял еще, но орудие танка заело. Стрелок лихорадочно пытался исправить ситуацию, а «Тигр» тронулся, наводя свою огромную пушку на «Шерман». Пауэрс отчаянно поднялся в своей башне и подавал назад знаки с просьбой о помощи.
И помощь пришла в лице истребителя танков с 90-миллиметровой пушкой, который Берри тоже получил в депо. Пока он занимал позицию для стрельбы, «Тигр» успел выпустить два снаряда, но ни один не попал в цель. Наконец орудие выстрелило, и «Тигр» охватило пламя.
— Готов! — крикнул наводчик Пауэрса сквозь грохот.
Танк покатился дальше. Справа ярко горел «Тигр», от него во все стороны расходились клубы густого черного дыма. «Шерман» проехал сквозь дым, и там оказалась еще одна «Пантера». И снова Пауэрс выстрелил первым. Снаряд скользнул по булыжникам и пробил днище вражеского танка. Немецкий танк попытался скрыться, но тщетно — американец выстрелил еще раз и попал «Пантере» в дульный тормоз. Орудие немецкого танка резко качнулось вверх, танк остановился и загорелся.
Атака немцев была отбита. В течение тридцати минут наспех сколоченный отряд капитана Берри остановил тотальное отступление, произведя при этом столь сильное впечатление на немцев, что их командир приказал уцелевшим танкам отступить обратно в горы, под защиту укреплений Стумона. Узнав о произошедшем, Пейпер одобрил такое решение. Горючее было уже на исходе. Нельзя тратить остатки топлива в затяжной танковой битве.
Воодушевленные успехом Берри, пехотинцы 119-го полка снова начали взбираться в гору, с которой только что бежали. Патрули Пейпера отступали перед их натиском. 1-я дивизия СС снова остановилась.
Непосредственно за линией фронта в районе Амблева почувствовалось присутствие еще одного подразделения. Сюда прибыл командующий воздушно-десантным корпусом генерал Риджуэй для координирования обороны. Его штаб расположился непосредственно за штабом генерала Гейвина, командира 82-й воздушно-десантной дивизии, в Вербомоне, и он принялся пристально изучать положение дел и имеющиеся в распоряжении соединения. Риджуэй ставил своей целью остановить продвижение Пейпера вдоль кривой от Амблева вниз до реки Урт, где положению VIII воздушно-десантного корпуса угрожали другие наступающие немецкие части. Кроме того, необходимо было закрыть двадцатимильный разрыв между V и VIII корпусами, появившийся в результате продвижения 6-й танковой армии СС.
Имеющиеся в распоряжении соединения были весьма разнородны. Здесь находились 119-й пехотный полк 30-й дивизии и 82-я десантная дивизия Гейвина, с севера подходило боевое командование 3-й бронетанковой дивизии. Силами именно этих соединений предстояло разгромить Пейпера. 82-й десантной предназначалось стать «оборонительным щитом», выполнять при этом наступательные действия, двигаясь вперед в районе Вербомона. Боевое командование 3-й дивизии, прибыв в район боевых действий, должно установить контакт с 117-м пехотным полком и с его помощью укрепить оборонительную линию вдоль реки Амблев от Стумона до Ла-Глез. На часть подразделений 82-й дивизии тем временем ложилась задача обеспечить оборону мостов через Сальм в Труа-Пон, очистить от неприятеля участок между рекой Амблев и дорогой от Вербомона до Труа-Пон и установить контакт с боевым командованием 3-й бронетанковой дивизии, когда последняя доберется до Ставло, таким образом завершив окружение противника на севере.
Пока генерал Риджуэй составлял планы на завтра, полковник Пейпер тоже обдумывал свое положение. Оно было не из лучших. 6-я танковая армия СС так и не сумела расширить район своего прорыва в той степени, чтобы обеспечить продвижение второго эшелона бронетехники и предоставить Пейперу поддержку, необходимую для того, чтобы сломить сопротивление американцев. У него заканчивались все запасы, в первую очередь — горючего, а действия американцев в Ставло перерезали ему основной маршрут снабжения, и теперь, пока не удастся отбить Ставло, полковник мог рассчитывать только на снабжение по воздуху.
Территория, на которой Пейпер мог действовать, ограничивалась несколькими квадратными километрами, посередине которых находились Ла-Глез и Стумон, а на краю — слабенький мост через Амблев в Шене, где закрепился передовой отряд. Стумон оборонял 1-й батальон 1-го танкового полка, 2-й батальон того же полка защищал Ла-Глез, а в Шене расположился 84-й батальон легкой зенитной артиллерии при поддержке 2-го панцергренадерского полка. Настроение солдат было все еще бодрым, а потери, понесенные во время утреннего штурма Стумона — небольшими, но все же того боевого духа, что вчера, уже не было. Пейперу показалось, что солдаты начали понимать: наступление его боевой группы захлебнулось. Бросок на Запад окончен. Дальше будет только бой за выживание.
Внизу, на повороте дороги, ведущей к железнодорожной станции Стумон, в темноте догорала «Пантера», подбитая танком роты капитана Берри. Все стихло, звуков сражения не слышно. Наступила полночь 19 декабря. Горящая «Пантера» знаменовала собой крайнюю точку, до которой удалось добраться Йохену Пейперу за весь свой «бросок на Запад».
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
Среда, 20 декабря 1944 года
Должно быть, так же и Христос шел изгонять торговцев из храма…
Командиры подразделений тихо перемещались по позициям в Ставло, переползая по развалинам домов вдоль реки от одного залегшего в них солдата до другого. «Просыпайтесь! — шептали они. — Идут!» Внезапно раздался звон металла о металл, и сразу же в воздух поднялась осветительная ракета и зависла над рекой, залив все красноватым светом. Все увидели, что немцы действительно идут — вброд через реку, подняв оружие высоко над головой.
Из занятых американцами домов затрещали винтовочные выстрелы. Заговорил пулемет, рассыпая над водой бело-зеленые очереди. Потом осветительная ракета упала в воду и вновь воцарилась темнота. С другой стороны реки тоже зазвучал пулеметный огонь. Белые трассеры протянулись через реку из полудюжины точек.
Молодой командир взвода, на который пришелся удар немцев, отчаянно обрывал телефон с требованием запустить еще осветительные ракеты. Когда очередная ракета на минуту взлетала в воздух, то освещала десятки немцев, преодолевающих течение.
Лейтенант Джин Хансен, командир одного из отделений 743-го танкового батальона, выделенного на поддержку пехоты, мгновенно принял решение.
— Заряжать зажигательные! — приказал он.
Его стрелки быстро заменили бронебойные снаряды на зажигательные.
— Огонь! — заорал Хансен.
По всему немецкому берегу реки снаряды разрывались в домишках, поднимая клубы белого дыма, и дома быстро загорались. В свете пожара силуэты немецких солдат в реке стало хорошо видно, и американцы снова открыли по ним огонь.
Сержанту Уильяму Пирсу пришла в голову та же идея, что и молодому танковому командиру. Он взял две канистры бензина и сумел незамеченным перебраться с ними на другой берег. Там он подкрался к ближайшему дому, выплеснул бензин на фасад и поджег. Дом мгновенно вспыхнул красно-желтым пламенем, а Пирс ушел обратно тем же путем.
И тогда началась «утиная охота», как позже назовут эту бойню американцы. Немцы оказались как на ладони на фоне пожаров на противоположном берегу. Они попали в ловушку и во множестве падали в воду мертвыми. Но тем не менее продолжали идти вперед, «как одурманенные», по словам лейтенанта Мюррея, командира 1-го взвода.
Американцы, засевшие в домах, наслаждались избиением неприятеля. От их страха и усталости не осталось и следа. На смену им пришла неодолимая, почти атавистичная жажда убийства. Беспорядочная стрельба улеглась, теперь они расчетливо выбирали себе мишени. Вот молодой офицер, легко опознаваемый по фуражке, поворачивается к своим солдатам, чтобы махнуть им рукой. На нем останавливается прицел, и в следующее мгновение он уже падает замертво с пулей в груди. Вот большой солдат пробирается сквозь течение, высоко держа над головой автомат. Мушка останавливается ровно посередине его лица, палец стрелка плавно нажимает на спусковой крючок, ощущая толчок отдачи в плечо, и лицо немца превращается в кровавое месиво. Один за другим все они падают в воду, пока в реке не остается ничего, кроме мертвых тел, быстро уносимых течением под мост.