Отступление "О составе преступления"
Обычно судебному преследованию подлежат действия, являющиеся нарушением существующих (на момент нарушения) законов, не отмененных впоследствии. В этом смысле в России в 1990-е гг. сложилась уникальная ситуация. После распада Советского Союза в августе 1991 г. старые советские законы формально не были отменены, но использовать их, если не иметь в виду уголовные законы против личности (убийства, нанесение телесных повреждений, откровенные воровство и грабеж), было практически невозможно. Советское законодательство предусматривало отсутствие частной собственности и запрещение частного бизнеса. Оно вводило запрет на использование и хранение иностранной валюты, причем операции, связанные с иностранной валютой, относились к категории тягчайших преступлений и карались в отдельных случаях смертной казнью.
Формально не отмененная система прописки, по существу запрещала переезд людей с одного места жительства на другое и переход на другую работу. Поэтому с августа 1991 г. в России существовало беззаконие, причем следует признать, что для атмосферы глобальной анархии, в которую погрузилась огромная страна, уровень саморегулируемого порядка в России следует признать крайне высоким, а не крайне низким, как это кажется на первый взгляд. Население достаточно быстро выработало свой собственный кодекс законов, заменив отмершие старые советские законы "понятиями". Так и осуществлялось российское правосудие на всех уровнях - по понятиям.
Разумеется, сложившаяся система была порочна. Многочисленные центральные и региональные чиновники сочиняли и переделывали законы, решения, постановления и инструкции под себя и своих экономических вассалов и партнеров, преследуя прежде всего свои собственные экономические или политические интересы. Иногда закон издавался под конкретную операцию (типа "залоговых аукционов" для приватизации государственной собственности за символические деньги), а затем радикально менялся под условия другой аналогичной операции. При таком состоянии законодательства и правоприменения даже самое безобидное административно-экономическое деяние со стороны чиновника или бизнесмена чтонибудь обязательно нарушало. В то же время зачастую самые явные корыстные экономические и финансовые махинации и аферы не подпадали под прямое нарушение закона и не становились наказуемыми преступлениями.
Основу всех финансовых операций составляли наличные расчеты так называемым "черным налом", нигде не учитываемыми деньгами, в рублях и в иностранной валюте. При полной бесконтрольности финансовых трансакций попытка государства собирать налоги по старинке, опираясь на старое налоговое законодательство, была бессмысленна. А новый налоговый кодекс создан не был. Его просто невозможно было создать в стране дикого, зарождающегося, стремительно развивающегося динамичного капитализма, каковой стала Россия. В результате вся страна со всем ее многомиллионным населением не платила налоги с левого неучитываемого дохода, получаемого наличными деньгами, и стала очевидным нарушителем отсутствующего налогового законодательства.
С 2000 г., с приходом к власти Путина, ситуация изменилась. Законы так и не были созданы, однако система понятий была устранена. Расследованиями и репрессиями экономической деятельности населения в период 1991-2000 гг. стали заниматься теперь назначаемые администрацией президента судебные и силовые чиновники, не без участия которых совершались экономические "преступления" предыдущего десятилетия. Основным оружием государства стала возможность отбирать из общей массы по своему усмотрению объекты для преследования, расследования и наказания. Поскольку уязвимыми перед следователями были все, Путин и управляемое им государство получили возможность расправляться с любым противником путем расследования экономической деятельности жертвы в период 1991-2000 гг. Классическим примером стало дело Михаила Ходорковского, арестованного и осужденного хозяина нефтяной компании ЮКОС. Между тем Ходорковский, пусть и ставший с годами олигархом и миллиардером, тем не менее оставался частным предпринимателем, а не государственным чиновником. Вряд ли ему следовало ставить в вину в судебном порядке то, что он использовал "дыры" в существовавшем тогда законодательстве в интересах своего бизнеса. И хотя всем был очевиден президентский политический "заказ" Путина на посадку Ходорковского, российский (не свободный и не независимый) суд, формально подойдя к делу, нашел Ходорковского виновным в многочисленных нарушениях и преступлениях, совершенных им и его компанией в период бурного предшествующего десятилетия, и Ходорковского осудил.
В противоположность этому крупный чиновник московской мэрии Василий Шахновский арестован не был, хотя, уйдя с государственной службы, оказался собственником 7% гибралтарского офшора Group MENATEP Ltd., владевшего ЮКОСом, причем именно он курировал от городского московского правительства переход столичных структур ЮКОСа под контроль МЕНАТЕПа. Иными словами, было очевидно, что Шахновский получил 7% акций как взятку. Дети премьер-министра Виктора Черномырдина и многолетнего председателя Совета директоров Газпрома Рема Вяхирева к концу премьерства Черномырдина оказались владельцами крупных пакетов акций Газпрома. Но и их никто не преследовал за очевидное мошенничество.
Несколько лет тянулось дело директора Федерального агентства правительственной связи (ФАПСИ) генерала армии Александра Старовойтова. Его пытались привлечь к уголовной ответственности за взятки, так как подозревалось, что он получал 20% комиссионных от всех идущих через него контрактов на поставки оборудования германского концерна "Сименс". Немецкая сторона платила комиссионные официально, согласно контракту. Старовойтов же, разумеется, в бюджет государства комиссионные не возвращал. Осужден Старовойтов не был. Таких примеров можно привести тысячи.
По любой логике после экономического беспредела 1991-2000 гг. следовало бы объявить экономическую амнистию всему населению за экономические преступления того периода, а если уж расследовать и карать экономическую коррупцию, то только в отношении государственных чиновников, бравших взятки и занимавшихся вымогательством. Путин сделал прямо противоположное. Он простил преступления чиновников, но оставил за собой право расследовать возможные нарушения бизнесменов.
Сделано это было достаточно остроумно. В мае-июне 2000 г. контролируемая президентом Государственная дума приняла постановление об амнистии, под которую подпали все граждане России, награжденные правительственными орденами, т. е. весь чиновничий корпус, включая членов Думы, так как каждый чиновник, прослуживший некоторое время в аппарате центрального или местного правительства, хоть однажды, либо в советские годы, либо в ельцинские, удостоился по крайней мере одного ордена. Фактически была проведена сословная амнистия, хотя и не без издержек. Владимир Гусинский, арестованный как раз в это время, оказался носителем полученного от Ельцина ордена Дружбы. Гусинского действительно не стали судить за экономические преступления, совершенные до 2000 г. Ему просто предложили отдать собственность и выставили за границу.
На момент принятия российским парламентом закона об амнистии в июне 2000 г. президент России Владимир Путин тоже являлся орденоносцем. Он был кавалером ордена Знак Почета. Поэтому описываемая в этой главе деятельность Путина в Ленинграде (Санкт-Петербурге), часто смахивающая на деяния, подпадающие под статью "экономические преступления", не может являться основанием для судебного преследования героя настоящей книги.
Лицензионный скандал
Операция "Сырье в обмен на продовольствие" является самым известным и самым первым по времени скандалом, связанным с деятельностью Владимира Путина в мэрии Санкт-Петербурга. В конце 1991 г. председатель санкт-петербургского КВС Путин выступил инициатором программы продовольственного снабжения Санкт-Петербурга из-за границы в обмен на экспорт российского сырья. Сам Путин так описывал происходившее: