Шамбала и Агартхи (Агарти), согласно Мулдашеву, - это "система параллельной подземной жизни на Земле людей разных цивилизаций (лемурийцев, атлантов и представителей нашей цивилизации), основанной на иных принципах взаимоотношения физического и тонкого миров, прежде всего на способности дематериализоваться и материализоваться". В Шамбале и Агарти жизнь и смерть соединены воедино, люди разных цивилизаций и рас находятся вместе, и даже время течет по-иному.
Шамбала и Агарти образовались в связи с глобальной катастрофой на Земле в период царствования цивилизации лемурийцев, а в дальнейшем стали выполнять роль "страхующего звена" в жизни на Земле. Шамбала и Агарти надежно скрыты под землей и не подвержены воздействию космических или геологических катастроф. Локализованы они преимущественно в районе Гималаев - Тибета, но возможно - и в других местах планеты (например, в Египте). Жизнь в Шамбале и Агарти во много раз более защищена, чем жизнь на поверхности Земли.
Там же под землей - в пещерах и пирамидах - располагается "генофонд человечества" - застывшие ("законсервированные") в неподвижном состоянии глубокого транса "сомати" (искаженное санскритское "samadhi"), иначе нирваны, практически бессмертные "лучшие люди" трех последних человеческих "рас" - лемурийцы, атланты и арийцы (нынешнее человечество). Этот генофонд, полагает Мулдашев, может быть востребован в случае новой глобальной катастрофы, которая, по-видимому, неизбежна, поскольку полный цикл земной цивилизации, согласно древним учениям, предполагает семикратную смену рас.
При этом техногенная цивилизация лемурийцев выполняет функцию охраны генофонда человечества. Имея способность дематериализоваться и материализоваться, лемурийцы Шамбалы периодически появляются в разных подземных хранилищах генофонда человечества, контролируя состояние людей в сомати.
Представители цивилизации лемурийцев, обладая подробной информацией о состоянии жизни на поверхности Земли, обучают пророков (вышедших из сомати), как то было с Иисусом Христом и остальными пророками.
Летательные аппараты подземных лемурийцев, известные нам как "летающие тарелки" или НЛО, постоянно изучают ход жизни на поверхности Земли в техногенном, биологическом, политическом и других аспектах. Эти знания анализируются и передаются пророкам.
***
Мулдашев рассказывает о гималайских "сомати-пещерах", где хранится генофонд человечества, только со слов своих непальских и индийских информаторов. Дело в том, что его собственная попытка проникнуть в глубь подземного мира закончилась неудачей. По этому поводу Мулдашев рассказывает следующее:
"Я надел на себя гортексовую куртку, положил в карман лыжную шапочку и на всякий случай взял с собой веревку (репшнур) и альпеншток. Проверил, работает ли тусклый фонарик.
Небольшой лаз, в который я вошел, через несколько метров расширился. …За расширением лаза начался узкий проход двух-трехметровой ширины. Пройдя по нему 25-30 метров, уже в полной темноте я встретил в наиболее узком месте железную дверь, запертую на замок. Я в недоумении остановился.
Вдруг сзади я услышал звук шагов. Сердце екнуло. Я посветил фонариком и увидел младшего Особого человека ("Особые люди" - земные хранители "сомати-пещер". - А.П.). Он молча приблизился ко мне (мы не могли говорить без переводчика), открыл замок и так же молча удалился назад, на поверхность.
При свете фонарика я осмотрел дверь. Она была сделана из пяти-шестимиллиметрового железа и раскрашена красной, коричневой и желтой краской. Разводы краски выявляли три фигуры, отдаленно напоминавшие глаза. Дверь была вмонтирована в скалы и скреплена цементом.
Наклонившись, я прошел в дверь. Почему-то подумалось: как бы кто не запер ее за мной.
Пройдя еще несколько метров, я оказался в просторном зале. Мне стало холодно. Я надел лыжную шапочку. Пройдя по залу 15-20 метров, я остановился и прислушался к своим ощущениям. Никакого воздействия на себя я не чувствовал. Я выключил фонарик и простоял несколько минут в темноте: абсолютная темнота, какая может быть только в пещерах, и полная тишина. Еще раз прислушался к своим ощущениям - все нормально, и только ритмичное биение сердца напоминало о том, что я жив. Страха не было - видимо, сказывалась многолетняя спортивная и хирургическая привычка уметь концентрироваться в сложных ситуациях.
Я включил фонарик и пошел дальше. Вскоре на противоположной стороне зала я увидел еще один, примерно двухметровой ширины, лаз. "Наверное, это тот лаз, в котором начинает действовать психо-энергетический барьер сомати-пещеры", - подумал я.
Внимательно прислушиваясь к своим ощущениям, я приблизился к этому лазу. Все было нормально. Но за один-два метра до входа в лаз я ощутил легкое чувство тревоги. Вначале я подумал, что я все-таки боюсь, и постарался заглушить в себе это чувство. При входе в лаз я неожиданно ощутил чувство непонятного страха, которое через несколько десятков шагов по лазу так же неожиданно исчезло, но сменилось чувством непонятного и сильного негодования. Еще через несколько десятков шагов началась головная боль.
Вообще-то я могу сказать о себе, что я человек не робкого десятка, быть в горах и пещерах мне не впервой. Я явно ощущал, что страх и негодование были какими-то наведенными, то есть причина была не во мне.
Еще через несколько шагов вперед чувство негодования усилилось, а головная боль стала распирающей. Преодолевая эти ощущения, я прошел вперед еще около 10 метров. Головная боль стала такой, что я еле терпел ее. Я остановился, выключил фонарик и в полной темноте постарался сосредоточиться, пытаясь освободиться от неунимавшейся головной боли. Я заставил себя вспомнить, как в одном из походов по Саянским горам за 200 километров до человеческого жилья сломал мениски и порвал связки в коленном суставе; тогда я тоже периодически останавливался и, сосредоточившись, напрягал свою волю так, чтобы бороться с нестерпимой болью.
Однако если тогда на Саянах волевое усилие помогало, то здесь, в пещере, оно не принесло каких-либо результатов. Головная боль пульсирующими волнами накатывала с определенной периодичностью, казалось, что голова вот-вот лопнет. Но наиболее тяжело переносимым оказалась даже не головная боль, а чувство непонятного негодования. В глубине души я понимал, что это наведенное чувство негодования. Я не мог понять, по поводу чего я негодую. Было такое ощущение, что душа твоя негодует и хочет вернуться наружу. Вскоре я понял, что я негодую оттого, что иду туда - в глубь таинственной сомати-пещеры: наведенному воздействию подверглись именно те части моей души, которые отвечали за чувство, противоположное удовлетворению, - негодование.
Я включил фонарик и, собрав последние остатки воли, сделал еще несколько шагов вперед. Наступила резкая слабость, дико болела голова, негодующая душа не давала покоя. Я понял, что дальше идти нельзя, в противном случае наступит смерть. Я направил свет фонарика вперед. Руку, протянутую вместе с фонариком вперед, я перестал почему-то ощущать. Глаза застилал пот, невесть откуда взявшийся в пещерном холоде.
Луч фонарика тускло осветил конец лаза и большой пещерный зал за ним. Превозмогая боль и полный душевный разброд, я стал смотреть вперед. Как не хватало света! "Ах вот почему Особые люди порекомендовали мне взять с собой тусклый фонарик!" - подумал я.
Тусклый луч фонарика осветил какие-то камни и несколько темных выступов над полом. Что это? Уж не фигуры ли сидящих в сомати людей? Да, это вроде фигуры людей. В свете тусклого фонарика они показались мне громадными.
Больше я ничего не могу сказать. Я повернулся и, с трудом двигая ногами, пошел обратно…"
Итак, очередная попытка проникнуть в Шамбалу не удалась. Как, впрочем, и ожидалось. Иначе ее новому искателю, Эрнсту Мулдашеву, пришлось бы ответить на слишком много вопросов. А так взятки с него гладки - хозяева Шамбалы не допустили к тайнам и таинствам, тема закрыта.