История сохранила немалое количество материалов по этому вопросу. Здесь и исторические исследования, и воспоминания самих шпионов (того же Локкарта, Рейли и др.), и официальные доклады (Пишона и др.), и материалы официальных следствий и судебных процессов.
Вот что рассказывает о методах своей работы крупнейший шпион, матерой предатель генерал-майор Носович. Через единомышленников, работавших в Высшем военном совете, ему удалось поступить в распоряжение последнего. Удостоверение Высшего военного совета явилось для него надежной охранной грамотой. Получив мандат, он направляется во французскую миссию к генералу Лявернь, которому и предлагает свои услуги. Как рассказывает сам Носович, в результате этого разговора «генерал Лявернь выразил желание устроить меня на место военного руководителя Мурманского полуострова для того, чтобы содействовать там нашим общим интересам. Получить назначение на это место мне не удалось по причинам, не зависящим от генерала Лявернь и меня самого. На это место был назначен генерал Звегинцев, который и сдал полуостров союзным войскам».
С согласия иностранных разведок, возглавляемый Савинковым контрреволюционный «Союз» решил использовать Носовича для организации вооруженного восстания в одном из крупных поволжских городов либо для шпионажа в руководящих органах Красной Армии. В мае 1918 г. Носовичу удалось получить место начальника штаба Северокавказского военного округа, находившегося тогда в Царицыне. Это дало ему возможность приступить к выполнению одновременно обеих задач.
Носович прежде всего занялся подбором надежных помощников. Во главе артиллерийского, мобилизационного и других отделений штаба ему удалось поставить своих людей. Опираясь на них, он стал развертывать свою предательскую работу.
В штабе были два комиссара тт. 3. и С., оба, к сожалению, недостаточно крепкие большевики. Носович быстро выявил их слабые места. Один был чрезвычайно упрям, ограничен и самолюбив. Второй — любил иногда выпить и к народному достоянию нередко относился, как к своему собственному. Умело используя эти слабые стороны, играя на них, шантажируя обоих, Носович добился того, что держал комиссаров в своих руках. При таких военкомах ему, не трудно было проводить в жизнь свои вредительские планы.
Он умело использовал противоречия между местными военными начальниками и руководителями, присланными из центра. Играя на недоверии одних, на обиженном самолюбии других, он добивался желательных для себя результатов. Как Носович сам рассказывает, он сделал все, чтобы Царицын пал. И если Царицын остался красным, то только благодаря прибытию в Царицын товарища Сталина, который разоблачил Носовича и возглавляемую им банду предателей и изменников.
Носович рассказывает также и о том, как он разлагал дисциплину в Красной Армии. Приказы, проходившие через его руки, он редактировал и в дальнейшем так их «разъяснял» подчиненным, что они вызывали недовольство и даже озлобление против высших органов власти. Приказы о введении суровой дисциплины, категорические требования о выполнении тех или иных заданий он подвергал критике в нижестоящих звеньях армии, издевался над авторами приказов, подрывал их авторитет. В то же время он льстил вышестоящим начальникам и руководителям, расхваливая их директивы, а невыполнение последних объяснял недисциплинированностью, преступным поведением нижестоящих командиров.
Носович рассказывает, что в отдельных случаях он более или менее добросовестно выполнял свои обязанности. Это еще раз подтверждает известное указание товарища Сталина о том, что «ни один вредитель не будет все время, вредить, если он не хочет быть разоблаченным в самый короткий срок».
Будучи потом в Балашове, Носович еще шире развернул свою шпионскую деятельность.
«Если в Царицыне я работал, как начинающий ученик, почти ощупью, — писал он с исключительной наглостью в одном документе, — то в балашовский период я выполнил свою задачу, как настоящий мастер».
Через своих единомышленников и знакомую стенографистку Носович получал все нужные ему сведения. В дальнейшем он добился назначения на должность помощника командующего фронтом Сытина, а другой шпион — Ковалевский — был назначен начальником штаба. Пользуясь уже испытанными методами, он поссорил нескольких начальников дивизий с вышестоящим командованием, в результате чего выполнение одной из операций замедлилось на несколько дней.
Выезжая на боевые участки, Носович там на месте истолковывал боевые приказы так, чтобы это было наиболее выгодно белогвардейцам. Он особенно старался подставлять врагу фланги красных частей. Командирам частей он говорил, что неудачи красных войск являются результатом непригодности вышестоящих руководителей. Когда же он говорил с последними, то объяснял неудачу войск тем, что приказы вышестоящих органов командирами частей выполняются неточно и несвоевременно. Носович, например, учел, что один из командиров ни за что не выполнит распоряжения, если с ним будут говорить «свысока». Играя на слабых струнках этого командира, он в конечном счете добивался нужных ему результатов. Дискредитация старших начальников перед подчиненными, огульное охаивание младших перед старшими широко практиковались этим матерым предателем. В результате, после нескольких поражений, понесенных по милости Носовича красными дивизиями, начальники этих дивизий отказались выполнять приказы командующего фронтом. Так родилось дело по обвинению одного из них — Ойзерса — в невыполнении приказа.
Вскоре шпионско-вредительская деятельность Носовича стала настолько заметной, что вновь над ним нависла угроза ареста. Но как раз в это время он получил возможность объехать совместно с главкомом Вацетисом все войска, предназначенные для новых операций на южном фронте. Пользуясь командировкой, Носович не только всесторонне изучил состояние и расположение частей южного фронта, но и выведал все планы готовящихся операций. С этими материалами Носович и перешел к белым.
Шпион Всеволодов, назначенный Иудой-Троцким командармом, также нанес немало вреда красным войскам. Еще в апреле 1919 г., в период боев за Луганск (Ворошиловград), он подставил под удары белых 23-ю стрелковую дивизию и частично 16-ю стрелковую дивизию. В июне, перед самым бегством к белым, он вновь подставил несколько красных частей под фланговые удары деникинцев. Чрезвычайно показательно, что этого матерого шпиона впоследствии всячески пытался обелить не кто иной, как Эйдеман — ныне расстрелянный враг народа.
Другой белогвардейский агент — командир форта Красная Горка Неклюдов — действовал иными методами. Для того чтобы вызвать рознь между, красноармейским составом, с одной стороны, комиссаром форта и коммунистами — с другой, он демагогически разлагал дисциплину. Неклюдов разрешал бойцам нарушать уставы караульной и внутренней службы. Когда коммунисты выступали против его разлагающих действий, Неклюдов, играя на настроениях отсталых бойцов, обвинял коммунистов в зажиме, в приверженности к старому режиму и т. д. Характерно, что в целях восстановления против советской власти окружающего населения и красноармейцев, которые были мобилизованы из местных жителей, он иногда производил артиллерийский обстрел близлежащих деревень.
Чрезмерная «доброта», обещание красноармейцам и командному составу всяческих поблажек, льгот и невыполнение их под предлогом того, что, мол, коммунисты и комиссары не разрешают, — такова была тактика этого врага, которую он применял для разложения красноармейцев форта. Это позволило Неклюдову к моменту восстания повести за собой часть обманутых им бойцов.
Таковы некоторые из методов вредительской деятельности шпионов. Но эта предательская, изменническая «работа» удавалась им только там, где была притуплена большевистская бдительность.
Органы ВЧК, работавшие под неослабным руководством нашей партии, своевременно разоблачили сотни врагов и ликвидировали многочисленные заговоры, которые могли бы нанести колоссальнейший ущерб молодой Советской стране, ее героическим вооруженным силам. В этом отношении особо поучительна ликвидация одного из крупнейших заговоров, организованного так называемым «национальным центром». Этот центр, помимо передачи белому командованию секретных военных, сведений и проведения развернутой диверсионной и вредительской «работы», в критический момент должен был организовать восстание в тылу красных войск.