– Расскажи все с самого начала. – К ним подошел Брин с решимостью в потемневших глазах.
Этот человек во что бы то ни стало вознамерился вырвать у Эрескена правду. Почувствовав это, колдун пошатнулся, уронил руку с плеча Аритейн и тяжело рухнул на землю – девушке не хватило сил его удержать.
– Оставь его в покое! – рявкнула она. – Ты что, не видишь? Его отравили!
Пока Аритейн подкладывала ему под голову свой скатанный плащ и нежно выпрямляла его конечности, Эрескен закутался в кокон обмана и притаился внутри, внимательно слушая. Голос Аритейн тверд как алмаз, заметил он с удовлетворением. Уязвимость, которую он использовал, осталась для остальных невидимой, когда девушка вновь нацепила непоколебимую маску Шелтий.
– Смотрите внимательно, запоминайте каждую смерть, – холодно приказала она. – Мы расскажем каждому долу, как пали его сыновья.
– Убить издалека и с такой жестокостью… – произнес самый молодой Шелтий, Ремет.
Эрескен незаметно выдернул его имя из памяти Аритейн, связывая голос с лицом, все еще полным юной привлекательности и ждущим силы возмужания, за которым не было пока ни зрелости ума, ни твердости убеждений.
– Именно это и делают маги, – выплюнул Брин. – Как ты думаешь, почему жители низин выгнали их в море столько поколений назад?
– А что насчет Джиррана и его людей? – задохнулась другая женщина.
Крелия, так ее зовут. Эрескен вспомнил нервное лицо и руки с обгрызенными до мяса ногтями. Ее ум истончился от бесконечных требований, но Крелия никогда не роптала, расходуя всю себя на других.
– Кто сообщит Джиррану, что его шурин так вероломно убит? – с рыданием в голосе спросила Сериз, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Мы не должны допустить суратиммов в нашу битву, – твердо заявил Брин. – Если они действительно заодно с магами Хадрумала.
– Конечно, они заодно! Одна из их шпионок сразила Эрескена! – Аритейн швырнула во всех четверых внезапное видение рыжеволосой шлюхи. – Она была в фессе Хачал и пыталась вместе с тем магом облапошить Куллама. Сколько еще доказательств вам нужно?
Хорошо замаскированное удовлетворение согрело Эрескена. Аритейн и без дальнейших подсказок выполнит за него его работу.
– Выходит, это война? – возвысил голос Ремет.
– Мы ее не хотели, и не мы ее начали, но мы не можем оставить подобное насилие неотомщенным, – не слишком уверенно ответил Брин. – Такая же участь ожидает невинных людей в каждом доле, если жители низин захватят наши земли с помощью фальшивой магии.
– Мы должны сражаться, – объявила Аритейн. – Это не просто борьба за жителей долов, не просто война мечей и топоров. Мы должны поддержать их, бросив все наши силы против фальшивой магии.
Значит, семена, которые он посеял и взращивал, наконец зацветают, с облегчением подумал Эрескен.
– Шелтий клянутся быть беспристрастными, – прошептала Крелия.
– В конфликте между долом и долом, между фессом и фессом, – согласилась Аритейн. – Но где клятва, связывающая наши руки, когда наш народ выгоняют голым на снег?
– Старейшины… – поперхнулся Ремет.
– Я отвечу перед старейшинами, – дерзко заявила Аритейн. – Как Шелтия, верная всем горцам, а не какой-то единственной линии крови, я поклялась служить всем или никому. Я либо умру, защищая мой народ, весь мой народ, либо гордо встану у плеча брата, когда он приведет нас к победе. И пусть старейшины судят меня тогда. Если осудят, я уйду на север, во льды, как ушли однажды аниатиммы, и смело встречу приговор Мизаена.
Невнятный протест Брина ускользнул от колдуна.
– Думаешь, они поступили справедливо, – хлестко продолжала Аритейн, – изгнав тех, кто с помощью истинной магии лишь защищал свои права? И какова сейчас цена приговора Мизаена? Аниатиммы не замерзли и не умерли, теперь я могу вам это сказать. Эрескен – их крови, их племени. Он принес весть с далеких островов, где его народ живет свободным, никем не притесняемым. Они не боятся использовать истинную магию, сохранив ее в первозданной чистоте и силе. Даже сейчас, когда мы говорим, они дают отпор магам и тормалинцам, которые протягивают свои жадные руки через океан, дабы захватить еще больше земли.
Будь проклята эта женщина, почему она не может держать свой глупый язык за зубами? Эрескен слабо махнул рукой, моментально уведя в сторону мысли Аритейн.
Она встала возле него на колени.
– Ты с нами?
– Воды, – попросил он, задыхаясь.
Аритейн подняла голову колдуна, а Брин поднес бутылку к его губам.
– Значит, ты аниатиммской крови? – Недоверие парило на краю его разума.
Эрескен вгляделся в глаза мужчины.
– Предки моих предков последовали за людьми, которые так назывались и которые ушли во льды, навстречу приговору Мизаена. Мы называем себя эльетиммами и используем силы истинной магии, чтобы выжить на холодных островах северного океана. Нас атакует тормалинская жадность, поддерживаемая фальшивой магией Хадрумала. Я искал союзников, чтобы спасти мой народ, а нашел братьев по крови, чье положение ничем не отличается от нашего.
Брин медленно кивнул, и Эрескен позволил свежей крови вытечь из своих ран, чтобы испачкать платье и руки Аритейн.
– Его нужно перенести в фесс, – потребовала девушка.
Эрескен расслабился в ее объятии, пока пятеро Шелтий творили заклинание, дающее разуму власть над материей. Когда эта история будет рассказана и пересказана, усиленная нужными подробностями с его стороны, эти жалкие аниатиммы с воем хлынут со своих гор, словно предки их никогда не были трусами. А после нескольких продуманных стычек, которыми будет руководить он сам, война в Лесу выльется за его пределы, чтобы сокрушить фермеров низин. Тогда все тормалинские глаза и все тормалинское оружие еще до конца лета будут притянуты на запад, и его отец сможет выбрать момент, чтобы нанести удар. Эрескен уже смаковал грядущую награду и восхваление, которых жаждал так же страстно, как страшился гнева и наказания.
– Стойте! – Я так запыхалась, что мой отчаянный призыв оказался лишь придушенным хрипом.
Резко затормозив, я наклонилась, чтобы успокоить боль в боку, глубоко вдыхая теплый сладкий воздух, пока кровь не застучала в голове. Через несколько шагов Сорград понял, что меня больше нет рядом, и остановился, Грен сделал то же самое. Дарни замедлил шаг – лицо красное, сам весь потный, как свинья. Он спустил Узару с плеча, и маг тяжело оперся на его руку.
– Сэдриновы потроха, а ты тяжелее, чем кажешься, Зар!
Узара совсем позеленел, должно быть, его тошнило, и мой желудок тоже еще бунтовал от того, что магия Джилмартена двигала меня взад и вперед, будто птицу по доске Ворона. Ну ничего, придется ему потерпеть, пока у нас не появится свободное время. Нас преследуют?
Должно быть, Сорград услышал мои мысли и посмотрел назад.
– Никаких признаков. Думаю, мы можем идти помедленнее.
– Благослови тебя за это, – выдохнул Джилмартен, грудь его тяжело вздымалась.
Я не была столь уверена.
– А как насчет их колдуна? Он может оказаться здесь через мгновение – они выходят из теней, словно элдричские человечки!
– Он может сделать это, где бы мы ни находились, – заметил Сорград с убийственной логикой. – Давайте почистим клинки и отдохнем перед следующей схваткой.
С этими словами он повел нас к оврагу, откуда мы могли видеть дорогу и успеть спрятаться в случае необходимости. Сорград расположился на краю и показал на чуть заметную тропку, ведущую в глубь леса.
– Если что, побежим туда, а затем вернемся на тракт.
Он принялся вытирать кровавые потеки со своего клинка. Вскоре на соблазнительный запах начали слетаться изумрудные мухи.
– Я убегаю от людей с мечами, только если они крупнее и отвратительнее меня, – фыркнул Грен, с омерзением глядя на свои окровавленные перчатки.
– И только если их больше, чем мы можем спокойно убить, – ухмыльнулся Дарни.
От факта его соучастия с братьями мне стало не по себе. Двое – еще куда ни шло, но упаси меня Дрианон от троицы необузданных драчунов.