— Василич… Ну и nahuja все это? Ведь кабина отстреливается… САС… Чего они там муру водят?
— Петрович! Я же тебе говорю — это Москва… Золотая моя столица… Кавалеристу надо нарисоваться перед своими… Дополнительная система мероприятий по эвакуации и обеспечению безопасности экипажа… А нам — испытывать всю эту канитель… Первый раз, что ли? Первый раз, что ли , ИСПЫТЫВАТЬ ВСЯКУЮ HUJNU?
Пожарные танки в составе стартового полка — это очень сложная для понимания вещь. Проще понять назначение зенитного комплекса (если бы такой был). Зенитными ракетами можно разгонять ворон и воробьев, чтобы те не какали на «Энергию-Буран» и не увеличивали в результате общую стартовую массу пакета… Или раздать боевому расчету парашюты — чтобы не перегружать лифты агрегатов и вниз спускаться на парашютах. Не успевают раскрыться? Ерунда… Тренироваться надо чаще!
А еще можно выкопать рядом с нулем небольшое море, и поставить на боевое дежурство подводную лодку. А что? Канатами связать «Буран» с рубкой лодки, если что — экипаж по канатам спускается в рубку, лодка погружается. И все… По фигу все взрывы и пожары! Мы под водой … Ура… Шашки наголо! Эскадрон… Рысью… Марш…
Пожарных танков в полку было два. Командовал ими Малаховский Сан Саныч. Как всегда старшего лейтенанта Малаховского бросали на самые мертвые и неудобные темы. Малаховский справится. Выпускник Можайки обязательно справится.
Дело вовсе не в устройстве и вождении танка. Это — ерунда. С этими вопросами можайское образование позволяет справиться за час-два. Ну за день…
Дело в том, что танку требуется соответствующее сопровождение. А именно — танкоремонтная база, запчасти, инструменты, обслуживание. Ангар или бокс ХОТЯ БЫ! Танковые дизеля имеют ограниченный ресурс, между прочим… Танковая подвеска, узлы, агрегаты, системы — требуют постоянной профилактики, регулировок… На полигоне Байкодром Космодур танковых подразделений не было… Соответственно и танковых ремонтных баз и прочих служб, так или иначе связанных с таким экзотическим видом войск… Тот кто служил в танковых частях знает — все свободное время в танках ковыряется экипаж и ремонтники… В ангарах, с имеющимися техниками-специалистами, с ЗИПом, со всеми необходимыми причиндалами…
В нашем случае все гораздо проще — вот тебе танки. Они уже почему-то не ездят. Стоят на старте, под открытым небом. Ржавеют… Дальше действуй сам. Зачем они и почему они — никто не знает. Но по штату положено, поэтому — давай, родной, занимайся… При Малаховском танки ПОЕХАЛИ… И даже тушили пожар! Какие-то бараки у строителей…
Пожарный танк — шасси Т-55, а наверху квадратная здоровенная цистерна. Бронированная зачем-то… И один брандспойт… И все… Места внутри — на двоих. Водила и оператор-пожаротушитель… Все… еще есть место для хранения дембельской парадки и альбома… Ну и фляжки спирта… Вот теперь — все…
Основное преимущество пожарного танка перед пожарной машиной — он может ударом разметать горящий объект, гусеницами раздавить обломки и полить сверху на горящие остатки. Но если пожар сильный — то экипажу внутри этой консервной банки наверное не очень уютно… Приходилось ли вам варить яйца в СВЧ (микроволновой) печке?
Основная БОЕВАЯ ЗАДАЧА байкодромовских танкистов-пожарников — сохранить танк в покрашенном, смазанном варианте, НИКУДА НЕ ЕЗДИТЬ, потому как на дембель командир не отпустит, если танк в нерабочем состоянии… А ремонтировать, восстанавливать его — ну об этом уже сказано… По этой причине между танкистами полигона действовала своя — ТАНКОВАЯ солидарность, дружба, взаимовыручка.
— Так, ребята… На 43-й площадке умер пожарный танк… Аккумуляторы сдохли… Просят «дернуть», — Малаховский «обрадовал» своих танкистов. — Собираемся, едем…
— Товарищ старший лейтенант! Так это… у меня завтра дембель…
— Надо выручать… Ты что, не танкист, что ли?
Танк на 43-ю площадку шел целый день. Через степь, напрямую. Помогли, дернули, завели, покопались как всегда, поделились опытом… Тронулись обратно.
Шли полночи. Устали от гула, тряски и вони дизеля. Стой, перекур, голова раскалывается… Вылезли из танка, присели, притулились к каткам… Тишина, теплая байкодромовская ночь, звезды, темень — как у негра в заднице в 12 ночи, причем негр по специальности — шахтер… Идиллия.
Среди абсолютной всепроникающей мертвецкой тишины возникло еле различимое жужжание… Муха, что ли?
Через минут 20 жужжание стало понятным — это где-то едет машина. Кого это несет ночью по степи? Да еще без фар… Чудак какой-то едет… Ну и хрен с ним…
Еще через 20 минут жужжание переросло в отчетливую работу двигателя «Камаза» или «Урала». Интересно, кто и куда это едет, да еще и без света? Вообще без света! Без подфарников даже! А темень — глухая… Да и дороги тут нету, тут степь вокруг… Вот занесло бродягу… Ну и ну…
Еще через 20 минут близкое рычание «Камаза» уже насторожило танкистов, они вскочили, пытаясь уловить направление приближающегося аппарата, на ощупь обошли танк. Вовремя! ЧЕРЕЗ ТО МЕСТО, ГДЕ ОНИ ТОЛЬКО ЧТО СИДЕЛИ, ПРИСЛОНИВШИСЬ К ТАНКУ, — В ТАНК ВРЕЗАЛСЯ «КАМАЗ»…
Сержант-танкист пулей (на ощупь) ворвался в кабину «Камаза» и принялся мочалить тамошнего водилу. Зажегся свет фар. Сержант выглянул из кабины — оглядел свой танк… И принялся снова с удвоенной энергией мочалить камазиста… Скотина! Падла! Я ЖЕ ТОЛЬКО ВЧЕРА ПОКРАСИЛ ТРАКИ! А ты мне трак (один) поцарапал!
Тесновато бывает ночью в степи Кызыл-Кум в том месте, где она начинает переходить в пустыню Бетпак-Дала…
Чего там не получилось у «кавалериста» — никто не знает, однако испытаний по эвакуации экипажа на пожарных танках так и не проводилось. Свою лепту в это дело внесли и танкисты Малаховского. Как только начальство интересовалось состоянием этих танков, — сразу же выяснялось, что барахлит топливный насос высокого давления, клапана нужно менять, а то уже закоксовались, а новых нету, торсионы в подвеске полопались, муфта опять же клинит — ну что я могу сделать, товарищ полковник?
Однако в последний день перед дембелем танкисты, почему-то лихо нарезали последний ДЕМБЕЛЬСКИЙ круг по старту. На АБСОЛЮТНО исправном танке… У Малаховского НЕ МОЖЕТ быть неисправных танков…
Блок «Я»
Блок «Я» не летает. Блок этот живет от МИКа до стартового стола. Где и остается. Основное назначение его — дополнительное крепление пакета, защита стартового стола в момент пуска от оплавления и разрушений. Кроме того — через блок «Я» к пакету идет уйма магистралей электро газо пневмо гидро систем и прочих ниточек «земля-борт». Толщина или высота этой «плиты» примерно с человеческий рост. Потому для устранения неполадок, профилактик и прочих дел внутри блока «Я» обычно снимали с него один из лючков, с усилием раздвигали тьму кабелей и магистралей и запускали внутрь самого маленького монтажника. После выполнения им своих задач раздавался стук изнутри — «вынимайте». Здоровенные монтажники снова раздвигали завесу кабелей, нащупывали руки, ноги или иные «выступающие» части маленького и выдергивали его на свет божий.
Установить изделие на старт — значит ювелирно точно вывесить установщиком пакет над стартовым сооружением и попасть всеми метками блока «Я» в метки стартового стола. Ме-е-е-едленно опустить, закрепить блок «Я» выезжающими из стартового стола ОЗУ. ОЗУ (опорно-закрепляющие устройства) — это такие… ну… ну как щеколды на дачном сортире, тока очень большие. И железные. Эти «щеколды» были похожи на ботинок на ноге с размером стопы около 70-80 сантиметров, только «нога» с «ботинком» была перевернута вверх ногами. Потому эти ОЗУ иногда называли просто — «башмаки». Башмаки выплывали из стартового стола в проем-дырку в блоке «Я», там поворачивались на 90 градусов и прижимали к плоскости стартового стола блок «Я» и соответственно весь пакет. Намертво. После пуска башмаки поворачивали обратно, опускали вниз, блок «Я» снимали и увозили в МИК.