Крупное поражение гитлеровцы потерпели в районе Шелен, что в девяти километрах западнее Бранденбурга. Это было в марте 1945 года. Под натиском наземных войск противник отходил на запад. Автомашины, танки, артиллерия медленно отступали по раскисшим от весеннего паводка дорогам. Чтобы не создавать заторов, тягачи сволакивали в кюветы застрявшую технику. Распутица вынуждала фашистов выбирать при отступлении большие магистрали. Но и асфальтированные дороги быстро выходили из строя при движении по ним танков и самоходных орудий.
Воздушный разведчик М. Саломатин доложил, что на шоссе, которое шло через Шелен, скопилось до 300 вражеских автомашин. Дешифрированные снимки подтвердили устный доклад летчика. Командование полка приняло решение немедленно ударить по скоплению техники. В воздух поднялась группа штурмовиков во главе с Саломатиным. Видимость в районе цели была ограниченной. Самолеты снизились до 100 метров и с этой высоты атаковали противника. С первого захода штурмовики подожгли до десяти автомашин.
Противовоздушной обороны не было, поэтому гитлеровцы, бросив технику, укрылись в кюветах. Группа М. Саломатина еще раз ударила по колонне бомбами и реактивными снарядами. Возникли пожары, начались взрывы. Уничтожив технику, летчики обстреляли придорожные кюветы и нанесли врагу большой урон в живой силе.
На подходе к своему аэродрому М. Саломатин встретил восьмерку штурмовиков майора Денисова. Она шла в район Фодерау. По данным воздушной разведки, оттуда к станции Валиттник двигалось около 200 немецких автомашин.
Неподалеку от Фодерау майор заметил железнодорожное полотно, уходящее в лес. Денисову показалось, будто он увидел дым паровоза. Возможно, гитлеровцы подгоняли состав, чтобы погрузить автомашины, идущие к станции Валиттник.
Спустя несколько минут летчики увидели эшелон. На открытых платформах стояли танки и орудия.
— Атаковать всем вдруг! — приказал Денисов.
Штурмовики обрушились на эшелон. Несколько бомб разорвалось впереди состава на железнодорожном полотне, часть попала в платформы и паровоз. Огромное облако пара, клубясь, поднялось над насыпью. Платформы с орудиями и танками полетели под откос.
Разгромив эшелон, «ильюшины» взяли курс на шоссе, по которому сплошным потоком двигались автомашины. Слева и справа тянулись озера талой воды, и противник не мог уйти из-под удара. Противовоздушных средств борьбы у него не было.
Самолеты разделились на две группы и атаковали колонну с тыла и фронта. С первого захода штурмовики подожгли двадцать автомашин. За ними последовало еще несколько атак. И при каждом выходе из них экипажи обстреливали разбегавшихся фашистов из пушек и пулеметов.
Всего было израсходовано 3600 килограммов бомб, 60 эрэсов, тысячи пушечных снарядов и пулеметных патронов. Колонна неприятельских машин была уничтожена полностью.
Войска 3-го Белорусского фронта 29 марта завершили ликвидацию немецкой группировки, окруженной юго-западнее Кенигсберга. За семнадцать дней противник потерял свыше 50000 пленными и 80000 убитыми, при этом наши войска захватили в качестве трофеев 605 танков и самоходных орудий и свыше 3500 полевых орудий.
Началась подготовка к штурму Кенигсберга — первоклассной крепости. В прусской столице оборонялся 135-тысячный гарнизон. Здесь когда-то вынашивались планы мировой разбойничьей войны, строили танки и военные корабли. Отсюда взлетали самолеты, превратившие в груды развалин многие советские города и села.
Борьба за Кенигсберг представляет собой школу большого боевого опыта. Эта операция весьма поучительна во многих отношениях, в частности исключительно тесным взаимодействием авиации с наземными войсками. Наши летчики, действуя на направлениях главных ударов, помогая наземным войскам выбивать врага из отдельных домов, подвалов и других укрытий, продемонстрировали высокие образцы выучки, мужества и самоотверженности.
Во время Кенигсбергской операции они произвели 14 тысяч боевых вылетов, сбросили на головы врага 5000 топи авиационных бомб.
7 апреля штурмовики 6-го Московского гвардейского авиационного полка начали боевую работу с восходом солнца. Первой с аэродрома поднялась восьмерка «ильюшиных», ведомая дважды Героем Советского Союза гвардии капитаном И. Ф. Павловым. Прорвавшись сквозь зенитный огонь, летчики достигли цели — вражеских минометных позиций, скопления автомашин и орудий полевой артиллерии. Планируя с высоты 900 метров, они обрушили на гитлеровцев смертоносный груз.
Пятнадцать минут находились «илы» над расположением противника. Затем подошла группа штурмовиков во главе с Героем Советского Союза капитаном В. Соловьевым. Перестроившись из правого пеленга в круг, гвардейцы сделали подряд шесть заходов на цель. Внизу вспыхнули огромные очаги пожаров. Восьмерку В. Соловьева, уничтожившую около 20 автомашин и десятки гитлеровцев, сменили 12 Ил-2 под командованием Героев Советского Союза С. Янковского и В. Нечаева.
Эшелоны «крылатых танков» шли на врага до позднего вечера. Под их снайперскими ударами рушились оборонительные узлы в Кенигсберге и прилегающих к нему пригородах.
Много было проявлено творческой инициативы и находчивости в боях за прусскую столицу. В политотделе дивизии и партийных организациях полков анализировали, обобщали боевой опыт и делали его достоянием всех экипажей соединения. С этой целью политработники, партийные и комсомольские активисты проводили беседы непосредственно у самолетов, выпускали листовки, посвященные отличившимся летчикам и воздушным стрелкам, оформляли фотовитрины и монтажи, демонстрировали фотодокументы, подтверждающие результаты вылетов на штурмовку. Большую мобилизующую роль в пропаганде героизма авиаторов играла армейская и фронтовая печать, местное радиовещание.
Несмотря на огромные потери, гитлеровцы яростно сопротивлялись. С упорством фанатиков оборонялись фашисты в Меденау, северо-западнее Кенигсберга. Для подавления в этом районе артиллерийско-минометных позиций командир полка И. А. Мусиенко выделил пять экипажей штурмовиков. Все летчики этой группы — Иван Шабельников, Николай Баленко, Дмитрий Тарасов и Аркадий Воронов — были Героями Советского Союза, а Иван Корчагин, совершивший 126 боевых вылетов, — представлен к этому высокому званию.
Ведущим шел Иван Шабельников — равный среди равных в героической пятерке. Подойдя к цели, «илы» стали в круг. Такой боевой порядок позволял прикрывать товарища и попеременно атаковать заданный объект.
Самолеты сделали первый заход, сбросив бомбы на артиллерийские минометные батареи. Противник ответил ураганным огнем. При выходе из пикирования один из снарядов повредил плоскость машины Ивана Корчагина. Однако летчик не покинул строя.
— Делаем второй заход! — приказал командир. И штурмовики вновь один за другим устремились на цель. На этот раз гитлеровским зенитчикам удалось повредить самолеты Баленко и Тарасова. Они стали трудно управляемыми.
— Идите на свой аэродром, — услышали командиры экипажей голос ведущего.
На поле боя осталось три Ил-2. Едва они успели сделать еще один заход на цель, как в воздухе появились «Фокке-Вульфы-190».
По команде Ивана Шабельникова штурмовики сомкнулись плотным кольцом.
Шесть ФВ-190 ударили по самолету ведущего. «Ильюшин» задымил и сразу же пошел на снижение. Иван Корчагин следил за командиром, считал каждую минуту, ожидая, что он вот-вот пересечет линию фронта. Но машина Шабельникова была уже неуправляема. Кое-как приземлившись, командир экипажа и воздушный стрелок-радист Мальков вылезли из кабин и, отстреливаясь от гитлеровцев, бросились в сторону наших наземных войск. Отсекая преследователей, Иван Корчагин и его стрелок били по ним из пушек и пулеметов.
— Командир, справа «фоккеры»! — предупредил ведомый Аркадий Воронов.
Отвернув влево, Корчагин дал возможность стрелку В. Шматову вести прицельный огонь по самолетам противника. Меткая очередь, и один ФВ-190 пошел камнем вниз.
Пять гитлеровцев то вместе кидались на Воронова или Корчагина, то, разделившись на группы, атаковали сразу оба самолета. Отбиваясь, штурмовики тянули к линии фронта: на своей стороне и земля помогает. Но силы были неравными. Израненные «илы» едва держались в воздухе. В нескольких сотнях метров от передней линии вражеские истребители сосредоточили огонь по штурмовику Корчагина. Снаряды попали в мотор. Машину трясло как в лихорадке. Катастрофическое положение заставило летчика произвести вынужденную посадку неподалеку от позиции наших «катюш».