При упоминании о гномах трактирщица побледнела и заволновалась так, как и не подумала тревожиться, услышав угрозу потерять трактир, и тихоня исподтишка мстительно усмехнулась. А нечего строить глазки чужим мужьям и млеть, когда они, не понимая, что творят, случайно кладут свою руку не на ту талию. Хотя какая там у нее талия... но об этом лучше не думать, иначе тихоня сама её пострижет налысо, как это делают безволосые гномы со своими женами.
-Нет... - попятилась Устина, - это не по моей части. Я лучше подавальщицу подошлю.
-Выбирай ту, которую не жаль, - мрачно посоветовала монашка, - и у кого родичей нет. Сама понимаешь, госпожа тайком наказывать не станет. Про то, что за сводничество плетей двадцать отсыпать прикажет, надеюсь, догадываешься? И главное, Олтерн с ней в дружбе, она ему ценную услугу оказала... потому жаловаться будет некому. А за этим господином лучше приставь приглядеть мальчишек посмышленее, я им сама заплачу. Да пусть без дела на виду не вертятся, с работой какой сидят, или собачку лапу давать учат.
-Поняла, благодетельница, - хозяйка смотрела на Лэни с такой любовью, что в душе девушки зародилась робкая надежда на спокойный отдых. И на то, что ни к кому не придется применять крайние меры.
-Господин, вы комнату брать будете?
Хорь задумчиво смотрел на чопорно поджавшую губы пухлую селянку, еще час назад киселем растекавшуюся под его пальцами и печенкой чувствовал, что что-то тут нечисто. Еще недавно она и слышать не хотела о том, чтобы он снял отдельную комнату, и горячо убеждала, что в ее спальне пустует кровать покойного мужа. Которую просто грех не предоставить в распоряжение хорошего человека, который поможет Устине по хозяйству. Пару гвоздей там забьёт, или шкаф подвинет, самой ей не под силу.
А теперь ее словно подменили, и произошло это сразу после появления его бывшей попутчицы. Конечно, Хорь чувствует, что с ним не все в порядке, исчезли из памяти важные сведения, мелькают обрывки каких-то событий и он никак не может сложить все в уме так, чтобы не сомневаться в их правильности. Но не сделать очевидного вывода из своих наблюдений он просто не способен. И раз девчонка пытается отшивать от него всех, на ком он мог бы немного подзаработать, стало быть, она уже сделала за него выбор, и твердо намерена пристроить Хоря на свою непыльную работку.
Но он человек самостоятельный и привык все решать за себя сам. И хотя спутница ему очень симпатична, и с ней легко было путешествовать, командовать собой он не позволит никому.
-Возьму комнату. На втором этаже и с видом на какой-нибудь садик... надоели горы.
Хорь небрежно бросил на стол монеты и пошел за хмуро кивнувшей ему хозяйкой. В глубине души он чувствовал невольное облегчение, что эта крупная рыба сорвалась с его крючка, но отлично понимал, что денег, выданных Лэни, надолго не хватит. А как их заработать иным способом - представлял смутно. В голове гвоздем засела упрямая мысль, что проще всего найти богатую дамочку... но так же ясно было, что в деревнях таких немного. И селяне тоже понимают, где хорошо кормят.
Значит нужно искать городок, желательно среднего размера, о том, что в маленьких все в курсе чужих тайн, он откуда-то знал. Хорь недовольно скривился, проклятая ведьма! Вот откуда она взялась на его голову? И еще мучил вопрос, откуда у него взялись деньги на капсулу? Если, пошарив по карманам, он не нашел не только монет, но даже кошеля.
-Вот приличная спальня, - распахнула перед Хорем дверь хозяйка, а когда он проходил мимо, отпрянула в сторону так резво, словно клиент был вымазан грязью.
Хорь пожал плечами, и решительно захлопнул за собой дверь, и только потом принялся изучать комнату, которая с первого взгляда показалась ему слишком роскошной для тех монет, что он заплатил Устине. Небольшая но уютная гостиная сверкала чистотой и хрустящими накрахмаленными занавесочками, салфеточками и скатерками, а во второй комнате стояла не менее хрустящая постель. Кроме нее, в углу за занавеской стояла низкая бочка, рядом, на скамье вторая с водой, и мужчина мимоходом сунул туда палец. Теплая... странно. Он скептически скривился и пошел дальше, утром накупался досыта.
Распахнул шкаф, полюбовался на запасные одеяла и стопку свежих полотен и салфеток, и шагнул к окну, рядом с которым стоял низкий стол и два стула.
Вот это то, что ему сейчас нужнее всего, вздохнул Хорь и начал неторопливо раздеваться. Одежду он раскладывал по стульям и кровати, намереваясь изучить её досконально. Мысль о том, что так он сможет больше понять, как жил до этого дня, возникла у Хоря еще утром, когда он, умываясь, обнаружил обвивающий запястье странный рисунок из листьев и цветов.
Хорь совершенно не помнил, откуда взялся у него этот нарисованный венок, но чувства раздражения браслет не вызывал, наоборот. Странное тепло возникло в груди, когда мужчина погладил пальцем серебристые листики.
-Я принесла мыло и настой ромашки, - без стука ворвавшись в комнаты и торопливо протопав в спальню, выпалила хозяйка, и пристально уставилась на постояльца, ничуть не смущаясь тем, что на нем остались лишь исподние штаны.
Оценивающе оглядела стройную, сильную фигуру и мускулистые ноги, скользнула взглядом по груди, перевела его на руки и начала бледнеть.
-Простите ради всех святых, господин... я как лучше хотела, - пятясь от гостя, как от выпня, женщина сунула на стол кувшин и мисочку с мылом, и сбежала так стремительно, что Хорь озадаченно нахмурился.
Происходило что-то непонятное, и его интуиция просто кричала, что от этого непонятного ему лучше быть как можно дальше.
Мужчина дернулся было к окну, бежать, но споткнулся о собственные сапоги и остановился. Демон, и куда бы он помчался в исподниках? Да и не настолько сильна опасность, чтобыы у него не было нескольких минут, закончить свои дела.
Иначе, как он подозревает, не скоро у него появится возможность рассмотреть свои вещи с таким удобством.
Начал Хорь с сапог и сразу отметил, что недостатком средств он не страдал, как и здравомыслием, раз купил себе такие сапоги, из хорошей кожи, на тройной подошве, с полостями для ножей и золота, и крепкими пряжками. Одежда оказалась под стать, удобная, явно не дешевая, но неброская, причем поражало количество потайных карманов и продуманность их размещения. Некоторые Хорь не сразу догадался, как открыть, а когда все же разобрался, оказалось, что он является владельцем довольно интересных и далеко недешевых вещиц. От незнакомых зелий, до почтовых пеналов, хорошей бумаги и пера гномьей работы. Еще нашлась маленькая пилочка тоже из мастерских коротышек, моток крепкого и тонкого шелкового шнура, отмычка и даже амулет, очищающий болотную воду. Зажигательные палочки он нашел еще ночью.
В рукаве куртки Хорь совершенно случайно обнаружил махонький кинжальчик, с рукояткой-пуговкой. Однако мужчина на несколько минут забыл про все эти странные вещи, развернув записку, которую едва не сунул ночью в костер.
А вот сейчас, когда он решил все спокойно обдумать, эта записка удивила его точным перечнем сведений, какие он и сам знал про себя. Как зовут, что делает, почему не живет дома. Но написано все было как-то сухо, словно приказ, или памятка... и выходило, что такое написать мог только он сам.
Хорь немедленно взял перо и бумагу, написал несколько слов и тщательно сравнил, хотя уже с первых букв догадался, что писал записку не он. И вот теперь она становилась намного важнее и ценнее, чем он считал вначале. Но об этом следовало подумать спокойно, без суеты и ожидания стука в дверь. Хорь торопливо оделся, отметив про себя, что одевается так, словно когда-то был воином, и понял, что эта мысль не вызывает у него раздражения, наоборот, кажется привычной.
Значит, он все же воин. Но судя по особой одежде и хорошей бумаге - далеко не простой. И это тоже понравилось Хорю, и он уже уверенно разложил по местам свои вещи, ссыпав собранные с тела ведьмы трофеи в самый дальний из потайных карманов. Права была травница, не стоит ему их здесь показывать. Она вообще оказалась очень рассудительной... даже в выборе ему имени, и он больше не будет зваться Хорьком хотя бы потому, что эта кличка стоит в странной записке. Действительно, имя "Хор" звучит лучше.