Хотя очень хотелось, сдерживало только понимание, что в тот раз она рассчитала очень верно, и сделала все, чтобы ее раны были как можно меньше. Но ведь знать точно, на что была способна та ловушка, она не могла?! Как не знает и того, на что способна эта. Стало быть, нужно держать ее как можно дальше от странного сияния, похожего на блеск ледника, и не позволять никаких выходок.
— Минуту отдыхаем, — твердо объявила тихоня, — доставай мою фляжку. Выпей ровно три глотка. И еще, предупреждаю, не пей из родника. Теперь я сообразила, почему она не сразу заработала, ее ловушка. Наверняка флакон упал в воду. И зелье вытекало очень постепенно. Зато теперь у нее больше силы… и как только появится хоть какой-то проход в сторону, будем уходить по нему. По воде она нас догонит.
— Ты знаешь, что это за ловушка? — сделав три глотка, граф передал флягу жене и бдительно проследил, чтобы она выпила свою долю.
— Могу только догадываться, что скорее всего, водная или ледяная, — вздохнула Лэни и вновь шагнула вперед, вешая на ходу фляжку себе на пояс.
Даг не должен догадаться, что она выпила добавляющего сил и бодрости зелья намного меньше его, делая совсем маленькие глоточки. Но ей и не нужно, она не ранена, и прыгнула удачнее, пользуясь тем, что карета почти нависала над обочиной. Хотя и за это нужно сказать спасибо матушке Тмирне, сестры не упустили ни одной мелочи, какой могли научить тихонь заранее.
— А тревожного вестника у тебя не осталось? — судя по вопросу, Змей усиленно искал способ спасения.
— Остался… только он бесполезен. Я сложила все накопители в пирамидку, капсула у меня была на одного, да и то в монастырь, — подавив тяжелый вздох, кротко призналась Лэни и граф замолчал надолго.
Оглядываясь на неумолимо догонявший их стеклянный блеск, каким вдали уже были покрыты все валуны и ветви деревьев, он пытался сообразить, как уйти от участи оказаться такой же красивой и сияющей льдинкой. И неважно, что Лэни не располагает сведениями про подобную ловушку, почти все ледяные или водные ловушки чем-то похожи, это знали все воины. Рознятся только мощностью и временем существования. Самые слабые тают уже через несколько минут, и ими вымораживают крыс в подвалах. Такие, какая была во дворце Олтерна, посильнее, и могут убить несколько человек. А вот эта протянулась уже почти на сотню шагов и пока незаметно, чтобы теряла скорость роста.
Ущелье тем временем незаметно расширялось, и Лэни упорно забирала вправо, так как именно с этой стороны склон становился все положе и все дальше удалялся от ручейка, почти вплотную прижавшегося к скалам левой стороны. Несколько крупных булыжников, загораживающих вид, издали казались последними вперед выходом в долинку, но едва девушка миновала их, как поняла, что ошиблась. Это была не долинка а крошечная ложбинка, и здесь ручеек собирался в небольшое, чуть больше лужи, озерцо, в котором плавала стайка полосатых рыбок, величиной с ладонь.
А вот после этого озерца рельеф резко менялся, теперь справа высились неприступные скалы, а левая сторона полого уходила в сторону.
— Быстро, на ту сторону! — Лэни крепко схватила ладонь мужа, с огорчением нашла, что она немного горячее ее собственной и потянула его за собой.
— Отпусти, — вяло посопротивлялся Змей, не желавший признаваться даже себе, что усталость почему-то наваливается с каждой минутой все сильнее.
Даже напиток жены придал силы и бодрости очень ненадолго. И граф начинал догадываться, что виной всему царапина на шее, под воротником, сделанная когтем оборотницы и незамеченная тихоней.
— Иди и думай, где успел подцепить проклятье, — строго отозвалась Лэни, торопливо отыскивая взглядом проход на другую сторону ручья.
Переходить его по воде ей очень не хотелось.
— Откуда ты взяла? — вздохнул Змей, понимая, что если он признается, то придётся останавливаться, а это неизбежная трата драгоценного времени.
— Кольцом тебя проверила, — не оборачиваясь, объяснила тихоня, — да и цветочки сразу потеплели… а кстати, ты свой браслет чувствуешь?
— Да, — нехотя признался граф, — и думаю, с чего это он такой горячий?
— Все верно. Но ты терпи, остановиться у воды я боюсь. Вот видишь камень? Как думаешь, ты тут перепрыгнешь?
— А ты?
— Я прыгну. Ну-ка, выпей еще несколько глотков, — Лэни решительно сунула ему в руки фляжку, — и побыстрее, зайчик! Она уже близко!
Спорить Дагорд не стал, смешно спорить против очевидного, молча выпил несколько глотков чая, и вернул фляжку жене, в который раз ощутив благодарное умиление ее вниманием и заботой.
Он имел за свою жизнь кучу любовниц, и ярких, капризных знатных дам и простых горничных или белошвеек, и никогда ни одна из них столько не переживала за него, и не заботилась. Да он даже не представлял, что кто-то из женщин, кроме матери, может интересоваться, сыт ли он и не болен ли. Впрочем, его мать это тоже интересовало лет до девяти, пока воспитанием юного графа не занялись гувернеры и учителя боевых навыков.
— Лучше стало? Пошли! — Лэни пробежала по плоскому валуну и без затруднений перепрыгнула на камень, лежавший на противоположной стороне.
Граф оценил легкость, с какой жена проделала этот прыжок, и усмехнулся в душе над собственной наивностью, с какой он судил девушку при первой встрече. Никогда он больше не будет таким самоуверенным при оценке незнакомых людей, особенно после ошибки с сегодняшней оборотницей.
Его собственный прыжок вышел слегка неудачным, удар по камню больно отозвался в подвернутой при прыжке лодыжке, но Лэни снова оказалась рядом, подхватила под руку, повела прочь от ручья.
— Я сейчас и сам могу, иди впереди, — отказался Змей, и она не стала настаивать.
Ледяной блеск за это время приблизился на половину бывшего между ними расстояния, и тихоня не могла не догадываться, что скоро ручей донесет зелье и до озера. И даже не пыталась предугадать, что произойдет в тот момент. Иссякнет ли сила зелья, растворенного в таком большом количестве воды, или оно подпитается крохами растворенной в воде магии и ударит с новой силой?
Точно знала только одно, нужно уходить как можно дальше от воды, лишь тогда им удастся спастись.
Левый берег, по которому они теперь шли, заворачивал все больше влево, и словно тянул за собой все ущелье, но тихоню радовало только одно, полоса зарослей, начавшихся от озера, становилась все шире, и среди кустов и деревьев попадалось все меньше крупных камней, между которых было так трудно пробираться.
Постепенно поднимаясь по склону вверх, напарники ушли от воды на добрую сотню шагов, когда сзади послышался неприятный треск и глухие удары.
Обернувшись как по команде, Даг и Лэни замерли при виде немыслимого и ужасного зрелища. Оказалось, озеро уже полностью замерзло и отсюда, сверху, виделось светлым зеркалом в каменной раме. И из его глубины, ломая ровную ледяную гладь, лезли на поверхность огромные и жуткие ледяные создания. Присмотревшись, можно было понять что они очень приближённо напоминают совершенно безобидных существ. Дрофу, катящуюся на спине лапами вверх, рыб, разевающих зубастые пасти и ползущих, словно змеи. Или рака, гарцующего на восьми ногах.
— Демонова сила, — ошеломленно охнул граф, невольно придвигаясь ближе к жене.
— Гадина, — подтвердила она, сосредоточенно капая в остатки чая какое-то зелье. Пару глоточков выпила сама, остальное протянула Змею, — допей зайчик, нужно поторопиться.
Дагорд негодующе стиснул зубы, обнаружив, что ему осталось много больше чая, чем жене, но рвущий душу скрежет не превращался, а Лэни смотрела так требовательно, что он сдался. Проглотил остатки отвара, ощутил появившуюся в нем горчинку и запоздало сообразил, что она ради него пила какое-то целебное зелье… но сказать ничего не успел.
Тихоня уже отвернулась и ушла вперед, ловко протискиваясь между кустов. Граф ринулся ее догонять, и через несколько шагов почувствовал, что усталость куда-то отступает, а в теле появляется необыкновенная легкость и сила. Теперь он больше не жалел о том, что послушал ее, наоборот, радовался, что сумеет задержать жутких ледяных монстров, если они нападут. Даже, помогая себе кинжалом, отломал по пути толстую, полуоторванную ураганом или скатившимся камнем подсохшую ветку, намереваясь позже сделать из нее дубинку.