Незавидное положение флагманской галеры заметно усугубилось тем, что, согласно последнему источнику, ее гребцы, «все собранные из казацких пленников[395], перестали работать веслами и, наверное, ударили бы с неприятелем на мусульман, если бы им прежде не заковали ноги в железо».
Д.И. Эварницкий замечает, что атаковавшим казакам «помогали гребцы-невольники тем, что, бросив весла, перестали управлять галерами». Это, конечно, сказано неточно, потому что гребцы и до того не управляли кораблями. А.Л. Бертье-Делагард отмечает «для ясности дела, что мужество Козаков и нечаянность их нападения (в морских боях. — В.К.) имели огромное значение, но не меньшее имело также и то обстоятельство, что невольники, большею частью те же козаки, как только начинался абордаж галеры, бросали весла, переставали грести и тем лишали галеры возможности управляться и двигаться; так и было на капитане, да, вероятно, и на других (галерах. — В.К.)». С автором в целом можно согласиться, добавив только, что источники не подтверждают обычное большинство пленных казаков среди рабов-галерников и что Найма прямо не говорит об отказе работать веслами на прочих кораблях эскадры, однако предполагать это можно по замечанию об отсутствии при штиле взаимопомощи между галерами, т.е. об их обездвижении.
Известия английского посольства от 30 июля и письмо французского посла от 5 октября (25 сентября) сообщают о бое на капудане короче, но в том же смысле и с дополнительными подробностями. «Дважды они (казаки. — В.К.), — говорится в известиях, — подступали к грот-матче адмирала турок, убив 3 (людей. — В.К.) у штурвала и разбив руль, который опять был прикреплен 4 христианскими невольниками…» Казаки, читаем в письме, «были уже на реале, обрубая снасти[396] и снимая румпель, поставив пашу моря в бедственное положение».
Наконец, Э. Дортелли, ссылаясь на очевидцев сражения, сообщает, что казаки «уже было завладели рулем реалы»[397]. Правда, под воздействием А.Л. Бертье-Делагарда, понимавшего эту фразу как фигуральное выражение, переводчик Н.Н. Пименов в полной русской публикации Э. Дортелли «руль реалы» заменил «кормовой частью адмиральской галеры». Сам же А.Л. Бертье-Делагард замечает, что в публикации дан хотя и не дословный, но зато более точный перевод. На этом примере видна необходимость, по крайней мере во многих случаях, дословного, а не художественного перевода источников: из сравнения текстов Э. Дортелли, английских известий и Ф. де Сези ясно видно, что итальянец писал о конкретном руле галеры, а не о фигуральной корме[398].
Вместе с тем вся палуба капуданы стала ареной ожесточенной схватки. Казаки действительно были уже на корме и почти завладели ею, поскольку для турок речь шла о потере руля. В этом отношении неточен Й. фон Хаммер, который, также прибегая к фигуральному обороту, говорит, что 200 казаков («пара сотен») «взяли свои души, как сабли, в зубы и ринулись сломя голову на судно; они пошли на абордаж и прорвались до средней мачты»[399]. А.Л. Бертье-Делагард замечает, что эта фраза тюрколога «в военно-морском смысле… ничего не поясняет, а добраться до большой мачты не особенно много значит». Другое дело — завладеть кормой.
«На галерах, — пишет историк, — рули делались весьма простого устройства: большего размера, конечно, но по существу такие же точно, как на современных морских шлюпках; таким образом, самый руль, дерево, наложенное на его вершину, которым руль вращают (румпель), и рулевые… находились на корме. Частью поэтому, а частью и по многим иным, еще более важным причинам на корме же, великолепно убранной резьбой, роскошными тентами, коврами и флагами, помещался на троне (буквально) сам капитан, окруженный своими главнейшими подначальными благородными и свободными рыцарями и лучшими воинами, которые составляли главную оборону галеры; тут же на корме был склад провизии, стояли крупнейшие орудия для боя и мелкие для удержания в повиновении прикованных к галерным скамьям невольников или наемников, и тут же, наконец, поднимался флаг (знамя) галеры».
«Таким образом, — заключает А.Л. Бертье-Делагард, — на корме сосредоточивалось, оттуда исходило все управление и вся защита галеры… Из сказанного можно видеть, что корма галеры по своему значению была отчасти тем же, что капитанские мостик и рубка на теперешних кораблях, но еще важнее и существеннее для жизни и действия галеры, — это была ее голова и сердце, ее святое место. Теперь будет понятно… выражение д'Асколи: овладели рулем, — что значит, в сущности, овладели жизненным узлом галеры, ее кормою, без чего нельзя овладеть рулем»[400].
Повторим, что, по Э. Дортелли, казаки «было завладели рулем». Последующая роковая роль кормовых орудий показывает, что полностью завладеть кормой не удалось.
Согласно хронике Мустафы Наймы, «когда другие корабли полагали, что адмиральский уже тонет, опустошенный казаками, почти сверхчеловеческое мужество доблестной его команды одержало тогда превосходнейшую победу, ибо как только освободили палубу от приступа проклятых, выстрел, данный с одного и с другого борта, отправил множество чаек в морскую пучину». Иными словами, янычарам и морякам капуданы крайним напряжением сил все-таки удалось отбить абордаж, а вслед за тем турецкие пушкари произвели по удачному выстрелу из бортовых орудий.
Й. фон Хаммер, ссылаясь на разные источники и ничего не говоря о действии упомянутых орудий, утверждает, что это «пушки кормы потопили подступавшие с обоих бортов суда»[401]. Так или иначе, корабельные орудия помешали продолжению абордажа, который мог возобновиться с новой силой. И.В. Цинкайзен полагает, что адмиральский корабль, «вероятно, был бы потерян, если бы не был спасен применением своей тяжелой артиллерии».
Р. Левакович и на его основе В. Катуальди рисуют эти драматические события иначе. «Турецкая реала, — уверяет францисканец, — шла прямо, чтобы захватить лодку, в которой находился султан (Яхья. — В.К.), и до того потопила две казачьи лодки, и, проходя над второй, повредила свой руль таким образом, что ею нельзя было управлять и преследовать султана. Когда казаки увидели это, они напали на нее, и если бы не подоспел ей на помощь отряд галер, то ей бы пришлось плохо, поскольку казаки уже начали взбираться на нее. Началась рукопашная и продолжалась несколько часов; султан находился все время впереди, чтобы могли его видеть…»
В. Катуальди пишет, что неизвестно, почему адмиральское судно направилось на лодку Яхьи: «потому ли, что узнало в ней ту, которая вела отряд, или случайно», — и продолжает: «Еще немного, и оно было бы захвачено казаками, которые, узнав его по трем фонарям, окружили со всех сторон и полезли на него с саблями и дубинами. Они уже были на палубе у средней мачты, и гребцы… побросали уже весла, как выстрелами из кормовых орудий были потоплены ладьи, находившиеся с одной стороны судна, с другой — к нему подошли на помощь другие две галеры, открывшие по ладьям сильный артиллерийский огонь. Казаки, однако, были отброшены лишь после больших усилий…»
Как видим, у Р. Леваковича также были сведения о повреждении руля капуданы, но причина поломки приведена другая. Освещение же событий в целом повернуто «с прицелом» на Яхью. Кстати сказать, претендент во время схватки едва ли мог находиться впереди с той целью, чтобы его могли видеть: у него не было казачьего опыта абордажного боя, а сам этот бой существенно отличался от битвы в поле с полководцем впереди войска.
В. Катуальди заметил некоторую конкретную нелепость, относящуюся к «поворачиванию» событий в сторону Яхьи, и попытался исправить положение объяснением курса капуданы. Почти вся остальная информация итальянского автора основана на труде Й. фон Хаммера. Похоже, и две галеры, подошедшие на выручку к капудане, появились потому, что тюрколог при описании сражения кроме капуданы упоминает еще две галеры, не говоря, однако, об их помощи флагману.
395
Й. фон Хаммер и В. Катуальди думают, что преимущественно из казаков.
396
У В.М. Пудавова слишком «сухопутно»: «обрезали на ней веревки».
397
Н.П. Дашкевич не смог перевести оборот и поставил в тексте: «пробрались до тимона della Reale». На эту несуразицу обратил внимание А.Л. Бертье-Делагард. «Очевидцев» Н.П. Дашкевич переводит как «бывших там» (в сражении).
398
М.С. Грушевский утверждает, что казаки на капудане еще «разбили каюты». Не знаем, откуда это взято.
399
У Н.И. Костомарова казаки «уже достигали главной мачты».
400
О важнейшем значении кормы и о том, что там находилось (среди прочего и мореходные инструменты), см. также: 204, с. 30—31.
401
«От капитаны, — считает А.Л. Бертье-Делагард, — Козаков удалось отразить с большим трудом, действуя кормовыми орудиями, выстрелы которых топили челны, а в особенности очищая палубу своей же галеры, не различая гребцов-невольников от Козаков». Источники в данном случае не говорят о пушечной стрельбе по палубе, хотя в принципе она была возможна. На корме галеры могли устанавливать два «органа» (по несколько мелких орудий на двух станках) для стрельбы вдоль корабля.