Малко подумал.
– Кажется, у вас есть соглашение с французскими разведслужбами, – сказал он наконец. – А к ним в Ираке должны относиться неплохо…
Американец горько улыбнулся:
– Конечно, будь мы французами, нам не составило бы особого труда ввести в Ирак соответствующим образом экипированную группу…
Малко мимоходом отметил этот эвфемизм[16] в «экипировку» Уолт Митчелл мог запросто включить легкий танк.
– …Да только дело в том, – продолжал американец, – что с шестьдесят второго года мы с французами не общаемся. Разумеется, у них есть работники, которые настроены к нам весьма доброжелательно и согласны были бы помочь в такой операции. Но большинство получило приказ не оказывать нам никакого содействия. А кроме французов и стран Восточной Европы, своих тайных служб в Багдаде больше никто не имеет.
Митчелл беспомощно развел руками:
– В случае вашего согласия я могу предложить не слишком многое. Разве что полную поддержку наших связных в Тегеране и Бейруте, деньги и оружие. Мы не хотим допустить, чтобы Виктора Рубина повесили. Подкуп, убийство, диверсия, шантаж – все средства хороши.
Малко не понравилось это «лирическое отступление». К тому же, поскольку смерть и насилие были для Ирака родной стихией, пришлось бы приложить немало сил, чтобы заткнуть за пояс тамошних умельцев.
– Почему вы выбрали меня? – спросил Малко. – У вас ведь хватит виртуозов гранаты и пулемета. Одни кубинские беженцы из Майами могли бы мигом захватить весь Ирак, а заодно и Египет.
Уолтер Митчелл посмотрел на него с притворной наивностью.
– Это работа не для убийц, – пояснил он. – Ребята, о которых вы упомянули, не успели бы даже выйти из самолета. Мне нужен человек похитрее, которого иракцы не смогут немедленно раскусить.
Малко слушал все это без особого энтузиазма. Ему хотелось оставить американца наедине с его проблемами. Но тут же он подумал о человеке, который сидел в камере, ожидая смерти и прощаясь с последней надеждой. Цээрушники не часто пытались выручить кого–нибудь из такого безнадежного положения. Единственное, что привлекало Малко, – это мрачный романтизм подобного задания.
– Когда мне нужно выезжать? – спросил он.
Лицо Уолтера Митчелла слегка прояснилось.
– Я знал, что вы согласитесь, – сказал он. – Вы один из немногих наших сотрудников, у кого в данном случае есть хоть какой–то шанс на успех. А главное – у вас австрийский паспорт. Ехать в сегодняшний Ирак, будучи американцем, – это двойной смертельный риск. Выезжайте как можно скорее!
Малко еще ни разу не видел своего начальника таким взволнованным.
– Что мне предстоит делать в Багдаде? – спросил он. – В одиночку и с пустыми руками я навряд ли смогу освободить Виктора Рубина и благополучно покинуть страну.
Американец покачал головой:
– Если у иракцев появится хоть малейшая догадка относительно ваших намерений, мы никак не сможем помешать вашей ликвидации. Госдепартаменту по–прежнему нужна иракская нефть… Поэтому вам придется действовать самостоятельно. И поверьте, если у вас ничего не получится, никто не станет вас в этом упрекать. Могу лишь сказать, что Багдад находится в двухстах километрах от границы с Ираном. Это единственный путь из страны. Наш тегеранский связной поможет вам по мере своих сил. Добавлю также, что иракские власти не будут слишком ретиво ставить вам палки в колеса. Но все это касается только последней стадии операции, если она, конечно, состоится.
Заметив на лице Малко озадаченное выражение, американец прибавил:
– Подумайте. Никто вас не заставляет. Я не хочу, чтобы в случае провала говорили, будто я вас принуждал.
Малко встал.
– Я еду завтра. Время терять ни к чему.
– Все не так просто, – возразил Уолтер Митчелл. – Вам нужно выехать из Австрии и именно там получить иракскую визу. Кроме того, вам необходима новая биография. Я договорился с нашими венскими коллегами: официально вы поедете в качестве австрийского журналиста. Это не очень–то защитит вас при возможном проколе, но позволит хотя бы въехать в Багдад.
* * *
В Багдад–то он въехал. Но теперь нужно было выбраться отсюда живым. И, по возможности, с Виктором Рубиным.
Беседа с Тедом Хеймом, руководителем агентурной сети в Бейруте, оказалась более плодотворной, чем предполагал Малко. Тед, толстый молодой парень в очках, смешно ходивший вразвалочку, управлял «темными» агентами под прикрытием третьего секретариата американского посольства.
Недавно выстроенный бейрутский отель «Финикия» кишел шпионами всех мастей, и Малко решил остановиться на одну ночь в «Сент–Джордже», на берегу моря. Там было куда спокойнее. Туда, прямо в номер, и нанес ему визит Хейм после предварительного обмена телефонными звонками.
Рукопожатие американца было слишком уж сердечным. Оно словно означало: «Иди и умри, сын мой! Отчизна смотрит на тебя». Хейм прибыл в Бейрут всего шесть месяцев назад прямо из Принстона и еще не утратил эмоциональности новичка, хотя под влиянием, видимо, окружающей среды у него уже выработалось неизменно слащавое выражение лица.
– Не завидую я вам, – с ходу сказал он. – Там одни ненормальные. Представляю, как достается бедняге Рубину. Молодец, храбрый парень…
– Даже чересчур храбрый… – золотисто–карие глаза Малко пытливо смотрели на Хейма. От серьезности последнего зависели все шансы на успех. Стоя на балконе, выходившем на Бейрутский залив, и наблюдая за грациозными пируэтами водных лыжников, Малко спросил:
– Чем вы собираетесь мне помочь?
Тед Хейм поспешно достал из кармана лист бумаги и развернул его на столе.
– Вот два человека, без которых вам не обойтись. Первого зовут доктор Шавуль. Отличный парень, еврей. Под самым носом иракцев создал организацию сопротивления. Свяжитесь с ним сразу же после приезда…
– Вы его предупредили?
Американец покачал головой.
– Нет. Передавать информацию в Багдад очень трудно, если не сказать «невозможно». Это означало бы ненужный риск. Но когда он узнает, для чего вы прибыли, то сам поможет вам. Скажите ему, что вы от доктора Лоира из Бейрута. Это его хороший друг.
Малко все еще сомневался:
– Откуда вам известна его роль?
Лицо Хейма стало таинственным. Ему доверили хранить этот секрет, что наполняло его гордостью.
– Не могу сказать. Сами понимаете, конспирация… Но идти к нему можете без всякой опаски. Вот где он живет. Только смотрите не скомпрометируйте его. До революции он был одним из лучших багдадских врачей.
Малко быстро изучил план, запомнил его наизусть и бросил скомканную бумажку в море.
– Дальше?
Тед Хейм просто ликовал.
– Второй будет еще почище! – Он наклонился к Малко, словно лыжники внизу могли их услышать… – Это офицер иракской армии!
Малко подскочил:
– Но через него вы ведь, наверное, получаете массу информации!
Хейм смущенно протер очки платком:
– Дело в том, что мы с ним давно уже не связывались. Но у нас есть на него кое–какие документы, которые вынуждают его помогать нам. Он об этом знает. Его зовут Абдул Хакмат. Он майор или полковник ВВС.
– Как это – «майор или полковник»?
– Мы, собственно говоря, не связывались с ним три или четыре года, – сказал Тед Хейм. – Сделать это просто некому. Думаю, сейчас он уже полковник.
Информация была неутешительной. Этот офицер–призрак Малко совершенно не нравился.
– Вы уверены, что держите его в руках? – спросил он. Толстый американец картинно поднял руку над перилами балкона.
– Мы можем сделать так, что в ближайшие двадцать четыре часа его расстреляют: он порядком «наследил» в Иордании, поработав на нас. Есть и вещественные доказательства. Ладно уж, я вам сообщу кое–какие подробности.
Малко внимательно выслушал «подробности». Действительно, майора Абдула Хакмата можно было не опасаться.
Приятно грело солнце, и он не испытывал ни малейшего желания отправляться в Багдад. Тем более что ни один из «связных» Теда Хейма его проблемы, похоже, не решал. Словно отгадав его мысль, американец добавил:
16
Эвфемизм (греч.) – более мягкое выражение вместо грубого или непристойного.