Царевич Амугуланг-Едлегчи воскликнул: «Бедняжка! Как жалко!» — «Ты произнес слово, несчастный царевич, — сказал Волшебный мертвец. — Теперь я не останусь в этом мире!» И улетел.
![Волшебный мертвец: Монгольско-ойратские сказки end.png](https://litlife.club/books/186175/read/images/end.png)
Царевич и его друг министр
![Волшебный мертвец: Монгольско-ойратские сказки begin.png](https://litlife.club/books/186175/read/images/begin.png)
Опять, как прежде, пошел царевич, забрал Волшебного мертвеца из рощи на великом Прохладном кладбище, взвалил его на плечи и двинулся обратно. И опять заговорил Волшебный мертвец и рассказал следующую сказку:
Давным-давно в большом городе жил да был некий царь. На истоках реки, по которой лежали владения того царя, находился водоем. Так как две лягушки, жившие в том водоеме, высушивали воду и не давали землепашцам пользоваться ею, то ежегодно приходилось давать тем лягушкам в пищу по одному человеку, выбираемому по жребию, все равно — знатного или незнатного. Однажды выпал жребий на царя. Невозможно было царю не пойти, потому что им же самим был установлен такой закон. Но, кроме царя-отца и его сына-царевича, не было никого в семье, и оба они сильно мучились, не зная, кто из них должен пойти на съедение. Тогда царь-отец заявил: «Я старик, я отправлюсь! А ты, сын мой, прими царское правление!» В ответ на это царевич доложил своему отцу следующее: «От ваших жен могут родиться дети. Это я пойду на съедение к лягушкам». Не согласившись так со своим отцом, он решил пойти на смерть. Тогда все подданные проводили его с чувством глубокого сожаления.
В то время был один молодец, по имени Хобдогийн-кэбюн («Сын жадного»), с которым царевич сдружился еще в раннем детстве. Пошел к нему царевич и сказал: «Ты живи в благоденствии, почитай отца и мать! Я же должен пойти на съедение к лягушкам, чтобы не терзалось сердце царя-отца». Услышав это, Хобдогийн-кэбюн очень опечалился, пролил слезы и сказал своему другу: «Ведь это ты любил и ласкал меня с малых лет. Я пойду на съедение вместо тебя!» Когда же царевич не согласился на такое предложение, то они отправились вдвоем, как и жили друзьями.
Подошли они к черному водоему и услышали, что под водой синяя и желтая лягушки разговаривают между собой. А говорили лягушки следующее: «Если бы раб да князь знали, что коль ударить нас раз по головам да проглотить царевичу золотую лягушку, а Хобдогийн-кэбюну нефритовую, то стало бы у них изо рта выходить золото и нефрит и не пришлось бы тогда отдавать людей на съедение в наш водоем». Вот что говорили между собой лягушки. Царевич понял их слова, потому что знал языки всех живых существ. Оба друга схватили тогда по палке и, ударив по головам лягушек, убили их. Затем проглотили они их и сделались такими, что могли выблевывать золото и нефрит столько, сколько им было нужно.
После этого Хобдогийн-кэбюн сказал царевичу: «Мы теперь лягушек убили, и вода может идти как следует. Поэтому вернемся мы домой! Как ты думаешь?» Но царевич не согласился: «Если мы теперь, — сказал он, — вернемся на родину, нас примут за вставших мертвецов-упырей. Чтобы не было таких разговоров, пойдем отсюда в дальнюю страну».
Отправились они, и когда достигли склона одного перевала, то нашли там дом, где продавали вино, — мать с дочерью занимались этим. Царевич со своим другом зашли туда, купили себе вина, выпили и расплатились, выблевавши золото и нефрит. Тогда две женщины пригласили их к себе и поднесли им очень много вина; сильно опьянев, они изрыгнули массу золота и нефрита.
После этого царевич и его друг прошли вниз по реке, начиная от ее развилины, и увидели, что посреди одной равнины собралось много маленьких детей, которые спорили между собой о чем-то. «Чего это вы заспорили?» — спросили они их. — «Да мы нашли на этой равнине, как раз посредине, шапку, вот из-за нее теперь и спор у нас», — отвечали мальчики. «Что же это за шапка?» — «Человек, надевший ее, делается невидимым ни для богов, ни для людей, ни для чертей», — заявили им мальчики.
«Ну, в таком случае, — сказал царевич, — вам нет никакой нужды спорить и драться. Идите-ка вы на ту сторону степи и бегите оттуда вперегонки сюда ко мне. А я отдам шапку тому, кто прибежит первым». Дети пошли, и, когда стали приближаться бегом вперегонки, Хобдогийн-кэбюн надел шапку и стал невидим. Мальчики не могли его найти и вернулись по домам с плачем.
Затем пошли друзья далее и на перекрестке дорог повстречали много чертей, которые спорили друг с другом. «Чего это вы спорите?» — спросили они их. «У нас спор вот из-за этих маленьких сапог», — отвечали черти. — «Что же в них?» — «Да надевший их может достигнуть любого места, любой страны». — «Когда так, отойдите вы в сторону и бегите сюда, — заявили друзья чертям, — а мы отдадим сапоги тому, кто придет первым». Черти отошли в сторону и побежали обратно; но в то время друзья надели сапожки и скрылись. Черти прибежали, стали искать, говоря: «Ну, давайте теперь сапоги! Ведь они здесь сейчас были!» Не нашли они никого и удалились.
После этого царевич и его слуга надели каждый на одну ногу по сапожку, произнесли пожелание: «Пусть достигнем мы такой страны, где идет спор из-за царского престола!» — и легли спать. Когда же они на следующий день проснулись поутру, то оказалось, что они сидят около дуплистого дерева, попав в страну, которую желали.
В тот день было устроено большое собрание, на котором было решено сделать царем того, на чью голову падет жертва-дорма[8], брошенная с неба Гагай-егечи («Тетушка»)[9]. Затем, когда дорма, брошенная Гагай-егечи, пала на дуплистое дерево, все, весь народ, стали говорить: «Нельзя же сделать дерево царем! Что такое?» Но тут какой-то человек заметил, что неизвестно, может быть, кто есть за деревом, надо посмотреть. Посмотрели, оказывается, там сидели царевич со своим слугой. Никто не хотел верить; все говорили, что эти два человека пришли с другой стороны. Разошлись все, решив на следующий день устроить состязание на блевоту. Когда все на другой день собрались и стали блевать, то всех рвало тем, что каждый съел и выпил. Царевич же выблевал золото и заявил: «Я буду царем этой страны!» А Хобдогийн-кэбюн выблевал нефрит и сказал: «Я буду министром этой страны!» Таким образом царевич и вступил на престол.
У прежнего царя той страны была дочь, прекрасная, ненаглядной красоты; ее дали в жены царевичу. Неподалеку от царского дворца находился высокий красивый павильон. Царица каждый день в полдень имела обыкновение ходить туда. Хобдогийн-кэбюн, ставший министром, заметил это и задумался: «Зачем это царица туда все ходит? Кто находится внутри павильона?» Однажды, когда царица собралась идти, он надел шапку-невидимку и пошел вслед за нею. Царица открыла дверь, подставила лестницу и вошла в комнату, расположенную в верхнем этаже здания. Там она приготовила высокий стол и разные кушанья и напитки. Затем царица сменила свои одежды, надела красивые платья и зажгла душистые курения. Министр же оставался все это время невидимым, так как был в своей шапке-невидимке.
Немного погодя слетела с неба необычайной красоты птица. Царица, как только заметила ее, сейчас же поднялась навстречу. Птица тогда села на блестящий камень, бывший на самом верху павильона и издала звук «дук-дук». После этого из птичьей оболочки вышел небожитель Дамба-Догар. Царица обнялась с ним, посадила его на шелковую подушку и стала потчевать его разными кушаньями и напитками. Тут небожитель сказал ей следующее: «Каков твой муж, которого посадила царем Гагай-егечи?» — «Он молодой человек, — отвечала царица, — я еще не узнала его достоинств и его недостатков. Завтра пожалуйте ко мне пораньше!» После этого царица собрала свои одежды и украшения и вернулась к своему супругу-царю.
Когда же царица опять собралась идти в павильон, министр снова последовал за нею. В тот день небожитель сказал царице: «Завтра утром я явлюсь к тебе, превратившись в воробья, чтобы посмотреть на твоего мужа». Царица согласилась.