– Я пытаюсь определить ваш акцент, – заметил Хейз, улыбаясь.
– Смесь, – объяснила она. – Я родилась в Турции, затем родители переехали в Париж, а оттуда в Вену. В Америке я всего лишь шесть месяцев.
– Понятно. Когда же вы начали работать в «Андерсен и Леб»?
– В прошлом месяце. Я сначала занималась в школе. Училась печатать на машинке и стенографировать. Научилась и теперь работаю секретаршей.
– Вы здесь живете с родителями, мисс Тэмид?
– Нет. Мне уже двадцать три. Достаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно и делать, что хочется. Правда?
– Несомненно, – подтвердил Хейз.
– Вы очень крупный мужчина. Вы не комплексуете в моем присутствии? – поинтересовалась она.
– Да что вы! С чего бы это?
– Ну, оттого, что я такая маленькая.
Опять ее лицо озарила вызывающая улыбка, и она добавила:
– Хотя я не вся такая...
Хейз кивнул, не реагируя на ее вызов.
– Так... Тогда вы и встретились с Барлоу? Ну, когда начали работать в «Андерсен и Леб» в прошлом месяце?
– Да, – подтвердила Марта. – Не хотите выпить?
– Нет, спасибо. Нам не разрешают на работе.
– Жаль, – проронила она.
– Да!
Она выжидательно улыбнулась.
– Вы сегодня виделись с Барлоу! – спросил он.
– Да.
– Когда?
– Что-то около шести. А что, у него неприятности?
– Да нет, просто обыкновенная проверка. А когда вы ушли с работы?
– В пять.
– А он не раньше пяти тридцати, верно?
– Не знаю. Он ведь все еще был там, когда я уходила. А приехал около шести.
– И куда вы потом поехали?
– В ресторан, в центре.
– Зачем же вы сначала заехали домой? Вы ведь могли пойти обедать прямо с работы?
– Мне нужно было переодеться. Разве нет?
– Конечно, – подтвердил Хейз и улыбнулся.
– Я часто переодеваюсь, – пояснила Марта. – На работе я была в костюме, затем на свидание одела платье, а когда Амос ушел, одела блузку и брюки, потому что я обычно поздно ложусь спать.
– Понятно.
Он ждал, что она скажет: «Не возражаете, если я переоденусь теперь во что-нибудь более удобное?» Но она не сказала, и он знал, что не скажет, потому что кто он в конце концов такой – всего лишь городской детектив, а не частный сыщик!
– И когда вы вернулись домой из ресторана?
– В восемь тридцать или в девять. Что-то около того.
– А мистер Барлоу когда ушел?
– Около девяти тридцати или сорока пяти.
Марта помолчала и вдруг, как бы решившись, спросила:
– Вы находите меня малопривлекательной?
– Что? – не понял Хейз.
– Ну, моя внешность. Вам не нравится?
– Почему?
– Ну, я имею в виду, что я недостаточно красива?
– Ну что вы? Нет, конечно, нет! Вы очень красивы.
– Я думаю, Амос Барлоу считает иначе.
– Почему вы так говорите?
– Потому что он очень спешил уйти от меня.
– Откуда вы знаете?
– Я ему предложила выпить, а он отказался. Я пригласила его танцевать, он тоже отказался.
Она задумалась и, помедлив, сказала:
– Я иногда не понимаю американских мужчин.
– Видите ли, они разные, – философски изрек Хейз.
– А вы любите танцевать?
– Очень.
– Жаль, уже поздно, – усмехнулась Марта. – Жильцы внизу будут жаловаться, а то бы мы с вами потанцевали!
– Наверняка будут, – подтвердил Хейз.
Марта глубоко и тяжело вздохнула.
– Наверняка я ему не понравилась.
– Может быть, вы не в его вкусе. А с другими девушками из вашей фирмы он тоже встречается?
– Не знаю. Он очень тихий.
Она смущенно затрясла головой.
– Нет, я просто прихожу в отчаяние из-за него.
– Ну что ж. На самом деле мы хотели узнать, был он с вами или нет с шести до девяти тридцати, – пояснил Хейз. – Надо полагать, что был.
– Да как вам сказать. Он был у меня, но был ли он действительно со мной, это еще вопрос. – Она пожала плечами и грустно произнесла: – Американские мужчины!
– Большое вам спасибо за помощь, – произнес Хейз, поднимаясь. – Я, пожалуй, пойду. Уже очень поздно.
– Никогда не поздно, – сказала Марта загадочно. И так обожгла его взглядом, что он чуть не растаял.
Он в замешательстве постоял минуту, затем решительно направился к двери.
– Спокойной ночи, мисс Тэмид, – сказал он. – Большое вам спасибо.
– Американские мужчины! – Марта усмехнулась и закрыла за ним дверь.
НАБЛЮДЕНИЕ ЗА АМОСОМ БАРЛОУ
Детектив третьего класса
Бертрам Клинг
12 апреля
Проследовал за Барлоу с участка до его дома в Риверхеде, прибыл в 11.08 вечера. Барлоу поставил машину, «Форд 1959», в гараж, находящийся в глубине двора, вошел в дом с черного хода через кухню. Свет в кухне горел приблизительно пятнадцать минут. В 11.25 зажегся свет на втором этаже, он выглянул на улицу, закрыл занавеску. В 11.35 свет наверху погас. Оставался на посту до 12.30 ночи, считал, что Барлоу уже спит. Позвонил на участок шестьдесят четыре, что в Риверхеде, был сменен на посту патрульным полицейским Давидом Шварцем.
13 апреля
Сменил Шварца в шесть утра. Занял пост на углу улицы Вагнера и Четырнадцатой, за живой изгородью углового дома. До 7.30 дом Барлоу не подавал никаких признаков жизни. В 7.30 Барлоу вышел с черного хода, прошел в гараж, вывел машину. Последовал за ним к ресторану неподалеку от Пайк-авеню, под названием «Легкий семейный завтрак». Поставил машину напротив, наблюдал за Барлоу через лобовое стекло. Он сидел за столом один, неторопливо завтракал, покинул ресторан в 8.22, поехал по Риверхеду, через Эдисон Ривер-Парквей, куда он попал с Кэннон-роуд и авеню, затем выехал на шоссе вдоль реки Харб, доехал до перекрестка с Док-стрит. На Лэндез Энд свернул с шоссе на запад к Мейфер-авеню, поставил машину на открытую стоянку на углу Мейфер, 891. Не имея возможности продолжать наблюдения внутри помещения, проверил, нет ли в здании другого выхода.
Убедившись в его отсутствии, расположился в холле, рядом с лифтом. Отошел в 10.15 выпить кофе, но мог продолжать наблюдение за лифтом из кафе в холле. Барлоу спустился вниз в 12.34 дня. Я последовал за ним к ресторану под названием «У Фанни» на Пикет-стрит, где он обедал один, а затем минут пятнадцать гулял по маленькому парку рядом со зданием Уголовного Суда на улице Макколи, я все время следовал за ним. Затем он снова вернулся на работу в 1.25 дня, а я занял пост в холле. Барлоу появился из лифта в 5.10 дня, купил вечернюю газету в табачном киоске, прошел к стоянке, вывел машину, поехал сразу же по шоссе вдоль реки Харб, затем по шоссе Эдисон свернул на Кэннон-роуд и оттуда к дому. Поставил машину в гараж, зашел в дом и весь вечер никуда не выходил. В 6.50 вечера я ушел ужинать, меня сменил Годли с шестьдесят четвертого участка, округ Риверхед. Опять занял наблюдательный пост в 7.45, а в полночь меня снова сменил Годли.
14 апреля
Барлоу провел этот день точно так, как и предыдущий. В его поведении нет ничего необычного. Его привычки кажутся раз и навсегда укоренившимися. Образ жизни спокойный. Очень сомневаюсь, что он имеет какое-либо отношение к избиению Кареллы.
15 апреля
Субботнее утро. Прибыл к дому раньше обычного, в 5.30 утра, так как думал, что в субботу распорядок дня Барлоу может оказаться необычным. Запасся на завтрак кофе со сдобными булочками, которые привез с собой в машине. Опять остановился за живой изгородью, на углу улиц Вагнера и Четырнадцатой. Долго ждал. Очевидно, по субботам Барлоу поздно встает – не выходил из дома до 12.00. К этому времени я абсолютно проголодался. Надеялся, что он где-нибудь остановится пообедать, но этого не произошло. Он опять свернул на Кэннон-роуд и поехал в северном направлении. В какое-то мгновение он пристроился в хвост другого ряда и я потерял его из виду. Нашел через несколько кварталов, когда он поворачивал на восток под развязкой на Мартин-авеню. Следовал за ним в этом направлении пять кварталов. Он остановился у цветочного магазина братьев Константинос (на Мартин-авеню, 3451), вышел с небольшим венком, проехал на восток еще десять кварталов, подъехал к воротам кладбища Седаркрест, поставил машину на стоянку, вошел в помещение, пробыл там несколько минут, а затем направился на кладбище с венком в руках. Я последовал за ним по тропинке мимо могильных плит. Он остановился у одной из них, долго стоял там, опустив голову, глядя на плиту. Потом опустился на колени и положил венок на могилу, сложил руки и на коленях молился почти полчаса. Встал, смахнул рукой слезы и пошел к машине. Остановился пообедать на Кэннон-роуд (столовая «Эстакада», Кэннон-роуд, 867), оттуда вернулся домой по Доувер Плейнз-авеню. Позвонил в шестьдесят четвертый участок, попросил патрульного Глисона сменить меня на обед. Когда я снова вернулся к дому в 2.35 дня, не было ни Глисона, ни Барлоу. Ворота гаража были открыты. Барлоу вернулся в 3.17. Глисон подъехал несколько минут спустя, на «седане» без номеров. Рассказал, что Барлоу ездил по магазинам за покупками; заезжал в бакалею, за мясом, в магазин скобяных товаров и т.д. Я поблагодарил Глисона и снова стал вести наблюдение. Не знаю, что он там делает в свои выходные дни, но совершенно очевидно, что он никуда не ходит по субботам. Он никуда больше не выходил, в одиннадцать часов вечера погасли все огни в доме. Я слонялся вокруг до утра, а затем позвонил в шестьдесят четвертый участок и попросил сменить меня.