В 1972 году на побережье Гондураса нашли карфагенские амфоры[115]. И снова не было дано разрешения провести исследование на месте; сочли, что это оскорбительно для памяти Колумба. При таком отношении к делу в научных кругах, неудивительно, что мы почти ничего не знаем о древних связях между Старым и Новым Светом.
То же самое касается карфагенских и кельтских надписей в Америке. Профессор Фелл (признанный специалист в этой области) сообщает, что в ряде мест на территории Америки были найдены надписи на пунийском (карфагенском) языке, Он и его друзья из Эпиграфического общества нашли целый ряд надгробных памятников, склепов, подземных помещений, относящихся к бронзовому веку, которые, по их мнению, были построены европейскими мореплавателями. Были также обнаружены и надписи на языке кельтов, живших в доримские времена в Западной Европе (в нынешних Франции и Испании). Фелл ссылается на сообщение самого Цезаря, что кельты были прекрасными мореплавателями и их корабли приспособлены были для плавания по Атлантическому океану; а в Америке он обнаружил надписи, по-видимому, это подтверждающие. В «Америке до нашей эры» он дает даже перевод с тартесского (от названия города Тартесс) диалекта пунийского языка. Надпись под изображением корабля, по словам профессора, гласит: «Этот камень сообщает о гостях из Таршиша»[116]. Но еще более меня заинтересовало, что в 1976 году в Мексике была сделана важная находка. При раскопках одного из городов майя (Комалко) археологи обнаружили надписи на многих кирпичах, служивших строительным материалом. Хотя, как и следовало ожидать, большинство из них были сделаны на языке майя, две были составлены по-неопунийски (ливийский диалект). Одна представляла собой что-то вроде календаря с названиями месяцев, обозначенными первыми буквами, на другой под изображением человека стояли слова: «Ясва Хамин», то есть «Иисус, защити». Очевидно, обе надписи относятся к периоду от Рождества Христова до III века н. э. и в какой-то мере подтверждают легенду о Вотане[117].
Предметов из Египта пока не находили, то ли потому, что они не сохранились, то ли потому, что их не смогли идентифицировать; но, как сообщает тот же Фелл, надписи более позднего времени, менее формально-иератические по стилю[118] были обнаружены на стеле из Давенпорта (Айова)[119]. Но особенно по-египетски выглядит сама идея строительства ступенчатых пирамид, которые служили бы усыпальницами. Могли ли египтяне или карфагеняне принести эту идею в Центральную Америку? Как мы видели, эта концепция имеет сторонников. Но если и можно найти доказательство таких связей, то не на основных землях майя, а скорее в Теотиуакане — крупнейшем из доколумбовских культурных центров.
ТЕОТИУАКАН И ПРОБЛЕМА ЕГИПЕТСКИХ ВЛИЯНИЙ
Великие пирамиды Солнца и Луны в Теотиуакане не без оснований сравнивали с пирамидами в Гизе. Глядя на эти колоссальные здания, невольно сомневаешься, можно ли было построить их, используя тогдашние примитивные инструменты. А ведь это далеко не единственные удивительные здания в Теотиуакане — самой большой столице в Америке той эпохи.
Помимо великих пирамид, одна из отличительных черт этого города — широкая улица, которая тянется на 10 километров, до площади перед пирамидой Луны. По обе стороны ее — небольшие храмы и саркофаги знатных людей. Она получила название «Улицы усопших». Но ведь сама идея некрополя — очень египетская по своему характеру. Теперь известно, что пирамиды фараонов IV династии были сооружены не просто ради каприза деспотичных правителей. Существовала и общая идея, лежавшая в основе их сооружения. Пирамиды в Гизе были не просто самыми массивными зданиями на Земле; они имели отношение к культам, связанным со звездами. Как установил Бьювэл (об этом идет речь в нашей с ним книге «Тайна Ориона»), пирамиды расположены так, что символизируют «Пояс Ориона» — самое узнаваемое из созвездий. Египтяне считали, что их великая река Нил — как бы земное отражение Млечного Пути. Ежегодно они ожидали разливов Нила с радостью, но и с беспокойством. Им нужны были ил, удобряющий почву, и вода для орошения полей, однако они боялись, что Нил может разлиться слишком сильно, затопив их дома. Египтяне верили, что разливы их реки подвластны богам, прежде всего — покровителям Египта, Озирису и Изиде. Им казалось также, что сигналом к разливам Нила является первое в соответствующем году появление Сириуса, а его появлению предшествовал ранний восход Ориона, и египтяне внимательно следили за этим созвездием, которое находится по соседству с Млечным Путем.
Но был и еще один аспект: египтяне верили в небесный загробный мир, куда, как они надеялись, попадут их души. Настенные надписи ряда пирамид позднего времени свидетельствуют, что таким «царством» они, очевидно, считали Орион. Все захоронения тогда производились на западном берегу Нила, где пирамиды символизируют Орион, расположенный «на берегу» Млечного Пути. На языке ритуалов перенести тело на этот берег значило как бы пересечь «небесный Нил» — Млечный Путь и достичь рая — Ориона, где правит Озирис. Так что Млечный Путь рассматривался как «река усопших», которую следует пересечь, чтобы попасть в небесный мир. А функция египетских пирамид была в том, чтобы помочь фараонам совершить это путешествие (по философскому принципу соответствия: «что внизу, то и наверху»). Они верили, что по совершении необходимых ритуалов душа фараона не только достигнет Ориона, но и сама станет звездой. Такова, в общих чертах, «теория преображения», составлявшая одну из основ египетской религии.
Связь между Млечным Путем и египетскими пирамидами очевидна для всякого, кто основательно изучал предмет[120]. Сейчас речь о том, что то же самое, по крайней мере частично, относится и к некоторым мексиканским пирамидам. У многих племен Америки есть поверье, что Млечный Путь — дорога, по которой души умерших поднимаются в более высокие небесные сферы. Многие также верили, что на этом звездном «пути» есть «ворота» (в тех местах, где он проходит эклиптику — солнечную орбиту). Одни такие «ворота» лежат между Близнецами и Тельцом, рядом с Орионом (рис. 47); вторые же — на противоположной стороне эклиптики — между Скорпионом и Стрельцом (рис. 48). Считается, что во время вращения Земли происходит легкое смещение, в результате чего картина Звездного неба для нас слегка меняется каждые 26 000 лет. Одно из наиболее заметных следствий этого — изменение знака Зодиака, который «восходит» во время весеннего равноденствия каждые 2160 лет. Сейчас на исходе период, когда Рыбы должны смениться другим знаком — Водолеем. Но солнечная орбита пересекается с Млечным Путем в одном месте, независимо от смещения.
![Тайны Майя i_048.jpg](https://litlife.club/books/185930/read/images/i_048.jpg)
![Тайны Майя i_049.jpg](https://litlife.club/books/185930/read/images/i_049.jpg)
Идея о «воротах» на Млечном Пути не принадлежала только аборигенам Америки; она входила в традиционные системы пифагорейцев и орфиков. Американский профессор Дж. де Сантиллана и его немецкий коллега фон Дехенд в своей работе «Мельница Гамлета» попытались проследить указанную традицию по обе стороны Атлантики. Они ссылаются на Макробия, который подробно пишет об этих воротах[121]. Он, как, видимо, и другие римляне-язычники, верил, что души усопших поднимались к Козерогу, а потом, чтобы они могли возродиться, проходили через «ворота» у созвездия Рака. На самом деле речь идет о Близнецах, и Макробий говорит о Раке из-за феномена смещения[122]. Де Сантиллини и фон Дехенд также обратили внимание на никарагуанские и гондурасские мифы, где идет речь о «матушке-Скорпионе», что живет в конце Млечного Пути. Они отождествляют этот образ со «звездой духа» («Антарес» — альфа Скорпиона). Эта яркая звезда находится в месте пересечения эклиптики и Млечного Пути у Южных ворот. Авторы также отмечают, что, может быть, у майя была богиня Скорпиона, как у египтян и вавилонян[123].
115
Там же, с. 320.
116
Там же, с. 100.
117
Там же, с. 316–317.
118
Очевидно, речь идет о позднеегипетских надписях (пер.).
119
Там же, с. 272.
120
Читатель может прочесть «Тайну Ориона», где изложена дискуссия по этому вопросу.
121
Амвросий Феодосии Макробий — философ, проконсул Африки во времена императоров Гонория и Аркадия (395–423 годы н. э.). Автор ряда книг, в том числе — по творчеству Вергилия и римскому календарю. Написал также два сборника комментариев к сочинению Вергилия «О государстве».
122
Y. Santillancs, H. von Dechend. Hamlet's Mill, с. 243.
123
Там же, с. 244.