«Кто это был?»— слишком громким шепотом спросил Флинт своего сопровождающего.
Голос слуги был едва слышен. «Лорд Зенос, являющийся советником Беседующего с Солнцем дольше, чем мы с тобой живем. Некоторые говорят, что он был здесь, когда Кит-Канан и его союзники-гномы создавали Башню», — пришел ответ. Сопровождающий поразительно ловко говорил уголком рта, решил Флинт. Еще казалось, что эльф изо всех сил старается скрыть какие-то эмоции — его губы практически бесконтрольно дергались.
Флинт был первым гномом, видевшим центральный зал с тех пор, как давным-давно была построена Башня, более двух тысяч лет назад. Неплохо, подумал он; его мама гордилась бы.
Всего лишь несколько недель назад он был в Утехе, потягивая эль в Таверне «Последний Приют». Он повернулся к своему сопровождающему, чтобы спросить, пьют ли эльфы Квалинести эль, но тот задумался о чем-то своем.
Гном знал, что выглядит инородным телом среди изящества Башни и эльфов. Едва вполовину их роста, он отличался бочкообразным туловищем и твердыми руками кузнеца, вдвое толще, чем у сильнейших среди его хозяев. Наряду с сине-зеленой туникой он носил рыжеватые бриджи, затянутые толстым кожаным ремнем, а сверху был накинут серый плащ со следами путешествий. Он спрятал конец своей толстой бороды под ремень и стянул черные волосы кожаным ремешком позади шеи, стараясь придать себе представительный вид. К несчастью, ему никто не намекнул, как следует одеваться, когда предстаешь перед правителем эльфийского королевства, и хотя он и постарался сделать все, что мог, у него было унылое ощущение, что этого едва ли достаточно. Но в гардеробе гнома не хватало туники, сотканной из золотой нити. Его походный гардероб, подумал он с вздохом, следовало бы пополнить.
Они странные ребята, эти эльфы, думал он, шагая сквозь толпу, их болтовня звучала впереди и позади него, но стихала, когда он проходил мимо. Они все были высокие и нематериальные, тонкие и мерцающие как осиновые побеги, но такие же прекрасные, окутанные золотым светом — по крайней мере, таким каждый из них виделся глазами гнома. Возможно, это была всего лишь игра света. Давным-давно, когда Башня была построена, гномьи мастера разместили тысячи зеркал таким образом, чтобы Башня всегда знала свет солнца, вне зависимости от его положения на дневном небосклоне.
Эльфы, их голоса смолкли, наблюдали за бородатым гномом с выражением вежливого любопытства, и, наконец, по прошествии казалось целой вечности, Флинт оказался стоящим перед низкой трибуной в центре зала.
«Добро пожаловать, мастер Огненный Горн», — произнес стоявший там эльф. В его чистом голосе звучала теплота. Беседующий с Солнцем Квалинести был высоким, даже по меркам своего народа, и его положение на трибуне давало ему еще больше преимущества. Флинт был физически потрясен. Беседующий, потомок самого героя Кит-Канана, внушал ему благоговейный страх.
Беседующий улыбнулся, и нервозность отпустила желудок Флинта. Улыбка Солостарана была искренней и коснулась его мудрых глаз — зеленых как густой лес. Флинт вздохнул, почувствовав себя свободнее. Холодные взгляды эльфийских придворных уже не были так важны. «Надеюсь, ваше путешествие прошло без происшествий», — сказал Беседующий.
«Без происшествий! Реоркс!»— выразил несогласие гном.
Его безапелляционно извлекли из любимого кресла в таверне «Последний Приют» пара эльфийских стражников и попросили сопровождать их в таинственную эльфийскую столицу, город, который мало кто из не-эльфов видел за последние столетия. Они поднимались по лестницам, скрытым позади водопадов, шли вдоль обрывов и пробирались сырыми тоннелями.
Сказать, что город был хорошо защищен — значит, ничего не сказать. Вершины к югу от Квалиноста выглядели так устрашающе своей высотой и массивностью, что заставляли остановиться самого решительного врага. Два сходящихся потока в глубоких ущельях шириной в сто пятьдесят метров оберегали Квалиност с запада, севера и востока. Два узких моста — которые легко можно было разрушить в случае, если бы враги умудрились найти путь сквозь леса и перелески к самому городу — образовывали единственные проходы над этими ущельями.
Гном понял, что Беседующий ждет ответа. «Ох. Со мной — э-э — все в порядке, благодарю Вас. Сэр. Сир», — заикаясь, произнес он, пытаясь вспомнить, о чем спрашивал его Солостаран. Его лицо вспыхнуло, когда кольцо собравшихся вокруг него придворных сжалось. Его сопровождающий поклонился и тихо удалился. Флинт внезапно почувствовал себя потерянным.
«Понравился ли вам наш любимый город?» — вежливо спросил Беседующий.
Флинт, гораздо уютнее чувствовавший себя у своего горна, чем в том, что его мама назвала бы «благородным собранием», снова не нашелся, что ответить. Как описать его первый взгляд на вероятно наиболее прекрасный город на Кринне? Эльфы Квалинести прославляли свой лесной дом зданиями, напоминавшими осины и дубы окружавшего леса. Избегая прямых углов, как рудимента слишком аналитического мышления людей, эльфы строили здания столь же разнообразные, как сама природа. Конические дома и маленькие магазинчики в форме деревьев усеивали улицы, покрытые голубой плиткой. Но сами здания были построены не из дерева, а из розового кварца. В лучах полуденного солнца город сверкал, свет отражался от ограненного кварца. Грушевые, персиковые и яблоневые деревья цвели повсюду в изобилии. Даже в Башню Солнца проникал густой аромат цветения.
«Город прекрасен, Сир», — наконец произнес Флинт.
Его сердце екнуло, когда несколько придворных открыли рот от изумления. Что он не так сделал? Беседующий спустился с трибуны и наклонился к гному; Флинт стоял ровно, но внутри весь дрожал.
«Зови меня «Беседующий»», — мягко сказал Солостаран, слишком тихо, чтобы его могли услышать ближайшие эльфы. Флинт кивнул, Солостаран снова выпрямился. Но одна пара острых ушей уловила слова Беседующего. Сдавленное хихиканье заставило гнома заглянуть за Солостарана, и вызвало волну раздражения на лице Беседующего. Три юных эльфа — хотя нет, один парнишка с обиженным видом и рыжевато-коричневыми волосами, как понял Флинт, был полуэльфом — стояли группкой позади трибуны. Беседующий жестом указал на двоих эльфов. «Мои дети. Гилтанас. И Лораланталаса, которой нужен урок придворного этикета». Девочка снова хихикнула.
Мальчик явно был молодой версией своего стройного, элегантного отца. А девочка!.. Флинт никогда не видел такой эльфийской девочки. Сказать, что она была красива, это все равно, что назвать Солнце свечкой, подумал Флинт, хотя он вовсе не был поэтом. Она была тонкой, как ива, с глазами цвета молодой листвы и волосами золотыми, словно утренний солнечный свет. Беседующий сузил глаза, поглядев на нее, и сияющая девочка надула губки. Единственное существо в этой комнате ростом меньше Флинта, она выглядела как пяти- или шестилетний человеческий ребенок, но он бы поспорил, что ей не меньше десяти.
«А этот?»— спросил Флинт, кивая в сторону полуэльфа, который покраснел и отвернулся. Гному внезапно показалось, что он должно быть ужасно смутил парня, обратив на него внимание. Тот был старше остальных двух, и Флинт не думал, что он состоял с ними в родстве. Он был явно крепко сложен, тогда как другие были тонкими, как прутья, в его глазах чуть меньше раскосости, и меньше гладкости в чертах лица. Все это сильно наводило Флинта на мысль о неком человеке из Утехи.
Беседующий вежливо ответил: «Это мой воспитанник Танталас, или Танис».
И снова у Флинта не нашлось слов. Этот мальчик явно смущался внимания. В этот момент из приемной позади трибуны появился советник, которого сопровождающий Флинта представил как лорда Зеноса, и выскользнул вперед молодого полуэльфа. Танис отодвинулся в сторону. От мальчика исходило негодование, словно жар от костра, но Флинт не мог сказать, к кому оно относилось.
Беседующий жестом указал на другого эльфа, стоявшего справа под одним из резных мраморных балконов. У этого эльфийского лорда были тусклые белые волосы и правильные черты лица и, подумал Флинт, его можно было бы назвать красивым, если бы не глаза; они сидели близко друг к другу и глубоко под бровями. Его лицо, предположил Флинт, наверное, имело сердитое выражение, даже когда он был счастлив. Этот эльфийский лорд стоял вместе с тремя другими такими же высокомерными эльфами, двумя мужчинами и женщиной.