![То да Сё из Города Авось да Небось i_016.jpg](https://litlife.club/books/185226/read/images/i_016.jpg)
— Но разве вам, господин Ворчун, не нравится… — начал было Сё.
— Хуже собачьего кекса я ничего на свете не знаю, — зарычал Филипп, — сгиньте, кому говорю!
Он прыгнул к То да Сё, но они оказались проворнее. Не успел Филипп и глазом моргнуть, как они очутились за калиткой и во всю прыть кинулись бежать.
— Нам не повезло, — застонал Сё, когда они, устав, как собаки, вбежали в хижину и заперли на всякий случай дверь. — Теперь нам остается лишь принять наказание за выдумку с календарем. Вообще-то, целиком твою выдумку, — добавил он, пристально глядя на То. — Ведь это ты придумал эту глупость, ты!
— Но ведь букву заляпал ты, — ответил То. — Ты так же виноват, как и я. Но у нас сейчас нет времени скандалить из-за этого.
И тут они услыхали чей-то голос под окном.
— У вас случилась какая-то беда? Расскажите мне обо всем, и я помогу вам. Как и прежде.
То был лис Шустрик.
— На этот раз даже тебе не помочь нам, — вздохнул То. — Слишком уж нам не везет.
И он рассказал злосчастную историю с собачьим кексом, преподнесенным Филиппу Ворчуну.
Лис расхохотался во все горло.
— Идея неплоха, — признал он. — Жаль только, что бульдог не любит такую еду. Но почему бы не накормить его чем-нибудь другим? Я знаю одно блюдо, которое он не может не любить.
— Филипп Ворчун ничего не любит, — сказал Сё.
— Да нет же, — ответил Шустрик. — Если у вас есть почтовая голубка, я все улажу.
То и Сё позвали Свею-Голубку. Шустрик о чем-то пошептался с ней, и она отправилась в путь.
— Свеа скоро вернется, — сообщил лис. — И принесет то, чему ваш злобный пес обрадуется. Не беспокойтесь, Шустрик и не такие неприятности улаживал. А сейчас я ненадолго отойду.
— Только бы ему повезло, — нервничал Сё, пока они сидели в ожидании.
Вдруг кто-то постучал. Может, это лис? Но это был не Шустрик, а Мешок.
— Ну, вы пригласили Филиппа Ворчуна? — спросил конь.
То да Сё покачали головами.
— Вы знаете, что вас ожидает, — угрожающе сказал Мешок. — У вас есть еще в запасе несколько часов, но потом…
— Только бы Свеа-Голубка вернулась поскорее, — захныкал Сё, когда Мешок ушел. — Все это действует мне на нервы.
Наконец-то!
В дверь снова постучали, и вошел Шустрик. С каким-то пакетом в лапах.
— Вот вам самый лучший из всех рождественских подарков, — удовлетворенно взвыл он. — Дайте его Филиппу Ворчуну, и все ваши беды будут позади!
![То да Сё из Города Авось да Небось i_017.jpg](https://litlife.club/books/185226/read/images/i_017.jpg)
— Но как мы посмеем подойти к нему? — полюбопытствовал То. — Он взбесится, увидев нас.
— Если он взбесится, охотно пойду я, — вызвался Шустрик. — Я встречал настоящих волков в Большом Дремучем лесу, так что не стану бояться обыкновенного старого бульдога!
— Волки, ясное дело, добрые звери, — сказал То. — Но мы предупреждаем тебя: Филипп ужасно злой.
— Я справлюсь с ним, — засмеялся лис. — Завтра Филипп явится на праздник.
Разумеется, Филипп грозно зарычал, когда лис явился со своим подарком. Но Шустрик только расхохотался, оставил пакет и исчез. Бульдог разозлился не на шутку, но вместе с тем его разбирало любопытство, и он вскрыл пакет.
То и Сё тихонько подкрались поближе к собачьей будке и первыми услыхали, как Филипп Ворчун смеется. Они едва поверили своим ушам. Неужели этот угрюмый пес может смеяться?!
Но вот снова послышался смех.
— Хе-хе-хе, — смеялся бульдог, а вслед за этим послышалось более звонкое: «хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи».
— Что такое? — спросил То. — Кто это хихикает?
Сё только покачал головой.
— Случилось чудо, — сказал он. — Надо сейчас же найти Шустрика.
Встретив лиса, они рассказали ему о своем открытии.
— Точь-в-точь как я говорил, — улыбнулся Шустрик. — Филипп Ворчун обрадовался и явится на праздник.
— Но что же ты принес ему? — спросил То. — Или это содержимое пакета умеет так весело смеяться?
— Вот именно, — ответил лис — Ты почти угадал. А вот и то, что подарили Филиппу Ворчуну.
Какая-то птичка прилетела и уселась между ними.
— Разрешите представить вам рождественский подарок Филиппу Ворчуну, — серьезно сказал Шустрик. — Чайка-хохотунья с острова Флен.
— Хи-хи-хи-хи, — смеялась Хохотунья. — Какой милый старый дядюшка этот пес. Чем больше я его щекочу, тем веселее и веселее он становится.
— Ты сказала ему, чтоб он пришел ни праздник? — спросил Шустрик.
— Не сомневайся, отметили Хохотунья. — Хи-хи-хи, но он хотел, чтоб я стала его настольной птицей. Потом он сказал, чтоб я стала домоправительницей и его собачьей будке. Хи-хи-хи-хи-хи-хи. Я обещала, если он как следует приберет в своей будке,… Хи-хи-хи!
— А он согласился? — удивленно спросили То да Сё.
— Ясное дело, — ответила смеющаяся чайка. — Филипп хотел лишь, чтоб я, малютка Хохотунья, стала его компаньонкой и всегда поднимала ему настроение. Бедняга, он чувствует себя таким одиноким, — сказала она. — Нет, мне надо снова слетать туда и пощекотать его. Привет, хи-хи-хи-хи-хи!
— Она никогда не унывает, — рассмеялся Шустрик. — Как видите, я не ошибся в ней. Скажите мне спасибо за то, что вас не наказали.
— Ты просто молодец, — признался То. — У тебя многому можно научиться.
— Еще бы! — ответил лис — Но ваша проделка с календарем… даже я не мог бы лучше придумать.
Тот июльский вечер запомнился всем обитателям города.
Явились толпы гостей. На площади был накрыт составленный из многих столов один-единственный длинный-предлинный стол, ломившийся от яств.
На рождественском столе у людей поросенок встречается во многих видах. Там бывает и ветчина, и колбаса, и даже поросячья голова с яблоком во рту.
В Городе Авось да Небось, где все были добры, нельзя было съесть кого-нибудь из его жителей. Поэтому на долю поросят выпало немало почестей. На каждом столе лежало по одному живехонькому поросенку, и все они чувствовали себя очень уютно. А их папаша Свен-Свиненок в пасти держал самое большое яблоко, и растянулся он на самом красивом столе. Его жена и все поросята лежали на других столах и были окружены всеобщим вниманием. Им доставались самые лакомые кусочки!
Вяленой трески не было в Городе Авось да Небось, зато все ели ягоды и фрукты. Подавать к столу рисовую кашу тоже было в обычае Города Авось да Небось. Ее вносили на больших-пребольших блюдах лошади и быки. Дойные коровы Роса, Раса, Ре-са, Риса и Руса подавали самое свежее молоко.
И все ели, опустошая одно блюдо со сладкой кашей за другим. В конце концов не осталось ни единой рисинки. Животные пыхтели и ощупывали свои животы. Ух, до чего ж они отяжелели.
Теперь хорошо было бы немножечко поспать.
Но разве праздник состоит из одних только удовольствий? Сначала пришлось вымыть посуду, хотя с этим быстро управились.
Животные просто-напросто вылизали блюда и свои тарелки. Особенно тщательно были очищены блюда с кашей. За это отвечали котята с их маленькими розовыми язычками.
— А теперь — танцы! — скомандовал Кукарека-Петрус, когда с мытьем посуды было покончено.
— Но не можем же мы петь обычные рождественские песни посреди лета! — заметил баран Альрик. — Придется написать новый текст.
— Ну и напишем! — ответил петух. — А теперь давайте водить хоровод вокруг нашей чудесной рождественской елки. Все подпевают!
распевали во все горло детеныши.
Разумеется, старшие животные на это согласиться не могли и отвечали хором: