— Надо мной в синем море твоя воля, царь Водяник.
А царица Водяница Садко в ухо шепчет:
— Приведет тебе царь Водяник триста девушек-красавиц, ты ни одной не бери, ни на одну не смотри, а пойдет последней девушка Чернавушка, ту и проси себе в женушки. Да смотри не целуй ее, если хочешь быть на родной Руси.
Хлопнул царь Водяник в ладоши, стали мимо Садко девушки-красавицы идти. Одна другой краше, одна другой лучше. А Садко на них не смотрит, ни одну не выбирает. Позади всех идет девушка Чернавушка, хуже всех лицом, хуже всех прибрана.
— Вот эта, царь Водяник, мне полюбилась, — говорит Садко, — я ее хочу в невесты взять.
Не отказывал ему царь Водяник. Отдавал ему Чернавку в жены, завел пир на весь подводный мир. Не забыл Садко наказу строгого — не обнял он, не поцеловал жены, потихоньку ушел он с пира богатого, лег на лавку и уснул крепко-накрепко.
Поутру проснулся Садко и увидел солнце красное, увидел зеленую траву — весь прекрасный белый свет. Сам лежит он на крутом берегу у речки Чернавки, что под Новгородом.
Встал Садко, пошел к Ильменю. А по Ильменю тридцать кораблей бегут, на тридцатом корабле черные паруса. А у пристани жена Садко стоит, горько плачет, приговаривает:
— Не воротится Садко ко мне из-за моря синего!
Как увидела дружина храбрая, что стоит Садко на крутом кряжу, удивилась дружина, испугалась:
— Мы оплакали Садко в синем море, а Садко встречает нас в Новгороде!
Обрадовалась тут молодая жена, брала Садко за руки белые, целовала, обнимала, приговаривала:
— Милый мой, опора моя крепкая, ты не езди больше в синее море, не давай тосковать моему сердцу ретивому, оставайся дома со мной и с детками. Хватит тебе по морям гулять, судьбу искушать!
Послушался Садко жены и не стал больше ездить по морю. Прожил до смерти тихо и мирно в Новгороде.
Крупеничка (Н. Д. Телешов)
![ЭХО. Предания, сказания, легенды, сказки pic_44.png](https://litlife.club/books/185158/read/images/pic_44.png)
Так рассказывают старые люди.
У воеводы Всеслава была единственная дочь по имени Крупеничка. Шел год за годом, и из русой девочки с голубыми глазами обратилась Крупеничка в редкостную красавицу. Стали подумывать родители, за кого отдать ее замуж. Выдавать дочку на чужую сторону они и думать не хотели и выбирали такого зятя, чтобы жить всем вместе и никогда не расставаться с Крупеничкой.
Слава о дивной красавице далеко разносилась вокруг, и Всеслав этим очень гордился. Но старая мамушка Варварушка боялась такой славы и всегда сердилась, когда ее расспрашивали о красоте Крупенички.
— Никакой красавицы у нас нету! — ворчала она. — Вон у соседей — у тех правда красавицы дочери. А у нас девица как девица: таких везде много, как наша.
А сама налюбоваться и наглядеться не могла на свою Крупеничку. Знала, что красивей ее никого нет; и красивее нет, и добрей, и милей нету. Старые и молодые, бедные и богатые, свои и чужие — все любили Крупеничку за ее доброе сердце.
В народе даже песенка про нее сложилась:
Летела, летела слава о красоте Крупенички и долетела до татарского становища, до военачальника Талантая.
— Гой вы, храбрые воины, удалые наездники! Покажите-ка мне, что за красавица такая дочка воеводы Всеслава, Крупеничка! — сказал Талантай. — Не годится ли она в жены нашему хану?
Сели на коней три наездника, надели на себя халаты: один надел халат зеленый, точно трава; другой — серый, точно дорога лесная; третий — коричневый, как сосновый ствол.
Прищурили наездники хитрые глаза, улыбнулись друг другу одними углами губ, задорно встряхнули бритыми головами в мохнатых шапках и поехали-поскакали с молодецким покриком. А через несколько дней вернулись и привезли с собой Талантаю, для хана своего, подарок — дивную красавицу Крупеничку.
Шла она с мамушкой Варварушкой купаться в озере, а в лесу, как нарочно, ягодка за ягодкой — спелая земляника так и заманивает глубже в чащу. А мамушка все рассказывает ей про одолень-траву, что растет белыми звездами среди озера, — надобно собрать этой одолень-травы и в пояс зашить, и тогда с человеком никакой беды не случится: одолень-трава всякую беду отведет. И вскрикнуть обе не успели, как поднялась вдруг перед ними столбом серая пыль с тропинки, с одной стороны сорвался с места сосновый пень лесной и бросился им под ноги, а с другой стороны прыгнул на них зеленый куст. Подхватили они Крупеничку, и тут только увидала мамушка Варварушка, что это был за куст зеленый. Вцепилась она в него что было силы, но хитро извернулся татарин и выскользнул из своей одежды, злодей. Варварушка так и повалилась на землю с зеленым халатом в руках. А что было дальше, она не знала, не ведала, точно затмился с горя ее рассудок. Сидит она целыми днями на берегу озера, глядит на простор воды да все приговаривает:
— Одолень-трава! Одолей ты мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса дремучие, дай ты мне, одолень-трава, увидеть мою милую Крупеничку!
Сидела она так-то над озером да горевала и плакала, как вдруг подошел к ней прохожий старичок — низенький, тощенький, с белой бородкой, с сумочкой за плечами — и говорит Варварушке:
— Иду я в дальнюю сторону басурманскую. Не снести ль кому от тебя поклон?
Посмотрела на него Варварушка и спрашивает:
— А кто ты таков, добрый человек? Как тебя зовут?
— А зовут меня Одолень-трава.
Обрадовалась Варварушка, бросилась с плачем старичку в ноги и опять заголосила как безумная:
— Одолень-трава! Одолей ты злых людей: лихо бы на нас не думали, дурно бы нам не делали. Верни, старичок, мне мою Крупеничку!
Выслушал ее старичок и ласково ответил:
— Коли так, будь же ты мне в дороге верной спутницей, в трудах — помощницей.
Так сказал он мамушке и взмахнул рукавом над ее головою. И тотчас Варварушка обратилась в дорожный посох. С ним и пошел старичок в путь-дорогу. Где гора крута — посошок ему опорой служит, где чаща густа — он кусты раздвигает, где собаки злы — он их отгоняет.
Шел, шел старичок и пришел в татарское становище, где жил Талантай и где снаряжали в ту пору караван для отсылки хану драгоценных подарков. Отсылали золото и меха, камни самоцветные и снаряжали в дальний путь красавиц невольниц. Среди них была и Крупеничка.
Остановился старичок у дороги, по которой должен был идти караван, развернул свой узелок и начал раскладывать, будто для продажи, разные сласти — тут у него и мед, и пряники, и орехи. Огляделся он по сторонам, нет ли кого, поднял над головой и бросил оземь свой посох дорожный, потом взмахнул над ним рукавом, и вместо посоха поднялась с травы и стоит перед ним мамушка Варварушка.
— Ну, теперь, мамушка, не зевай, — говорит ей старичок. — Гляди во все глаза на дорогу: на нее вскоре упадет малое зернышко. Как упадет, бери его скорей, зажимай в руке и береги, покуда домой не вернемся. Смотри не потеряй зернышка, коль мила тебе твоя Крупеничка.
Вот и тронулся караван из становища; проходит он по дороге мимо старичка, а тот на лужайке сидит, разложил вокруг себя сласти и приветливо покрикивает:
— Кушайте, красавицы, соты медовые, пряники душистые, орехи каленые!
И мамушка Варварушка ему поддакивает:
— Кушайте, красавицы: веселее будете, румянее станете!
Увидели их татары — велели сейчас же сластями красавиц попотчевать. И старики понесли им свое угощение:
— Кушайте, кушайте на здоровье!
Обступили их девушки: одни посмеиваются, другие молча глядят, третьи печалятся, отворачиваются.
— Кушайте, девицы! Кушайте, красавицы!
Еще издали завидела Крупеничка свою мамушку Варварушку. Сердце у нее так в груди и запрыгало, а лицо побелело.