Часть II. Неизвестность. Воскресенье
«В рукопашной схватке действовать винтовкой как холодным оружием можно всегда и в любых условиях. Есть штык — можно колоть, нет штыка — можно с успехом нанести противнику тычок стволом в лицо, грудь или удар сбоку по голове. Автоматом можно пользоваться как холодным оружием только в тех случаях, если нужно действовать бесшумно, или тогда, когда им нельзя пользоваться как огнестрельным оружием. В этих случаях необходимо наносить удар магазином или прикладом».
Около трех ночи воскресенья Петр Иванович исчерпал все номера телефонов, но никто не знал, где Елена. Кроме того он постоянно звонил на ее телефон, который принимал звонки, был доступен, но трубку она не брала. Он сварил себе крепкий кофе и, прихлебывая из кружки, не прерываясь, набирал то один телефонный номер, то другой. В основном это были номера женщин. О многих он никогда не слышал. Номера, принадлежащие мужчинам, он оставлял на последний момент. Где-то трубку снимали, а некоторые номера оказались заблокированы. Он пил кофе, курил одну сигарету за другой и звонил, звонил, звонил.
Подруги, в целом, хорошо относились к Петру Ивановичу, но ничем существенным помочь не могли. Предположения, куда могла поехать так внезапно Елена Викторовна девчонки сразу подкрепляли телефонами соответствующего человека, но тот, в свою очередь, ничего о произошедшем не знал. Где-то через час после начала обзвона Петр Иванович начал уставать от длинных разговоров, пересыпанных причитаниями, нелепыми вопросами и бессмысленными предположениями. Он стал говорить короче и жестче. Список с номерами телефонов и именами знакомых и незнакомых людей разросся до пяти страниц, а толку не было никакого. Слава Богу, Леночкина мама больше не звонила. Страшно подумать, что случилось бы с ней, узнай она такие новости.
Петр Иванович в одежде лежал на диване в спальне и приводил мысли в порядок, пытаясь систематизировать полученную и занесенную на листки с телефонами информацию. Получалась полная ерунда. Ну, разве может человек, собиравшийся вечером звонить кому-то, взять и спокойненько уйти? Не мог! Нет, мог, если он собирается звонить из другого места. Значит надо позвонить теще. Ага, поднять на уши все село, довести ее до сердечного приступа, а Даньку до истерики. Связываться с тещей он решил не раньше следующего дня. Это необходимо сделать из элементарного чувства самосохранения.
Раньше Петр Иванович не сталкивался с милицией, которую теперь зачем-то назвали полицией, но будучи человеком начитанным он представлял, как могут развиваться события. Милиция традиционно могла арестовать сразу того, кто сообщил о преступлении. Он решил вернуться к этому вопросу днем, когда, возможно, что-то прояснится. На фоне постигших его неприятностей эти рассуждения выглядели цинично, но существующую практику приходилось принимать в расчет. Многочасовая битва за информацию прилично утомила Петра Ивановича, и мысли его стали растекаться и самостоятельно перебирать неприятные моменты последнего времени.
Он вспомнил мимолетное дурное предчувствие субботнего утра. Причиной этого легкого душевного недомогания была статья, разоблачающая компанию «БГ Билдинг Ко». В то время, когда Петр Иванович и Елена Викторовна были в отпуске вышел номер журнала с этой злополучной статьей. Петр Иванович следил за телевидением и интернетом, но сказать что эффект от публикации был подобен разорвавшейся бомбе было бы большим преувеличением. Телевидение оставило эти разоблачения без комментариев, а в одном интернет издании, специализирующемся на компромате, были сделаны намеки на заказной характер статьи и в доказательство этого даже приведены незначительные факты опровергающие некоторые детали публикации. Иными словами, опасения главного редактора оказались необоснованными. Однако, вернувшись в Москву, Петр Иванович узнал в редакции о запросе группы депутатов московской городской думы от фракции «Справедливая Россия», который, якобы, инициировал расследование изложенных в статье предположений, но понять проводится проверка или это были только декларативные выступления было нельзя. Единственное более-менее достоверное известие касалось вопроса о начале финансирования тендера на постройку НПЗ, которое на неопределенный срок притормозилось. Но, что послужило тому причиной — депутатский запрос или вмешательство каких-то иных сил, оставалось пока не известным.
Нельзя сказать, что непосредственно сама статья вызывала тревогу и приступы плохого настроения у Петра Ивановича. Собственники журнала были осведомлены, как о содержании публикации, так и об отношении к ней Басова. С этой стороны он не ждал неприятностей. Огорчало его другое. Одним из учредителей компании «Стоун секьюрити БГ» и ее наследницы «БГ Билдинг Ко» был назван покойный Сергей Александрович Бесков. Не было никаких сомнений, что речь тут шла именно о бывшем муже Елены Викторовны. Вообще, они однажды договорились не упоминать без особых причин своих бывших супругов.
Произошло это так. Петр Иванович в молодости занимался боксом, а после армии несколько лет посещал тренировки по карате и в этой связи Лена однажды похвасталась достижениями своего покойного мужа, который был чемпионом чего-то по какому-то единоборству. Это было неприятно Петру Ивановичу и, признавая, что ревновать к бывшему, а тем более, погибшему мужу, по меньшей мере, глупо, попросил воздержаться от трогательных воспоминаний о нем. В ответ Елена Викторовна, которая за словом в карман никогда не лезла, ответила, что упоминание о бывшей жене Петра Ивановича, а заодно и о его детях от нее, ее травмируют поскольку это не только ей неинтересно, но и неприятно. Через несколько дней, включив сына и дочь Петра Ивановича в круг допустимых тем, супруги решили наложить табу на упоминание означенных выше персонажей за исключением случаев, когда это необходимо. В результате Петру Ивановичу было известно только, что Сергей Александрович Бесков был кадровый военный, потом бизнесмен, но он трагически погиб при невыясненных обстоятельствах в 2004-м году. Он очень хорошо зарабатывал, и жили они достаточно широко, однако, с какого-то момента у них испортились отношения, по причинам, которые Петра Ивановича не касаются, да и не интересны ему.
Получалось, вышедший номер мог всколыхнуть давнюю историю и сыграть какую-то непонятную роль в исчезновении Елены Викторовны. Что это могло быть и откуда следовало ждать неприятностей Петр Иванович предугадать не мог, но ожидание чего-то нехорошего постоянно его угнетало.
Разумеется, он не сказал Елене Викторовне о статье сразу, а сама она читала журнал мужа крайне редко. Конечно, он собирался сообщить ей попозже, но видя, что опубликованные разоблачения известности не приобрели, отказался от этой мысли. Немногочисленные друзья и подруги их семьи также не заметили ничего в море скандального глянца.
Размышляя таким образом, просматривая фотографии жены в телефоне и перечитывая по десятому разу, все хранящиеся ее смски к нему и его к ней, и, что там говорить, немного всплакнув, он незаметно для себя уснул и проснулся, как обычно около шести утра.
Вчерашнего хорошего настроения, разумеется, и быть не могло. Все, произошедшее вчера, казалось дурным сном или плохой шуткой. Просыпаться не хотелось. Грусть и отчаяние, замешанные на бессилии сводили с ума. По правде говоря, Петру Ивановичу было очень плохо. Его состояние колебалось от полного отчаяния до необоснованного оптимизма. Он балансировал на грани нервного срыва.
Первым делом он решил поставить телефон на зарядку и позвонить, в тысячный раз, своему любимому бедненькому Котеночку. Он ни на секунду не допускал плохих, непорядочных мыслей, касаемо ее исчезновения. Некоторые «подруги» пытались намекнуть на что-то, вроде адюльтера, но любовь Петра Ивановича к своей жене была непоколебима.