…Тихий южный город Щепинец, что в Ставропольском крае, жил своей размеренной провинциальной жизнью, когда на его окраине появились три грузовика с заляпанными грязью номерами. На них никто не обратил внимания, мало ли грузов проходит по федеральной трассе, которая рассекала город надвое? Между тем, во всех грузовиках находились до зубов вооруженные чеченские боевики. Щедрые взятки и удостоверения сотрудников чеченских и дагестанских силовых ведомств помогли им беспрепятственно проникнуть на территорию города со стороны Чечни. Грузовики спокойно притормозили возле пансионата «Зоркий», где в это время отдыхали по льготным путевкам дети русских офицеров. Крепкие бородатые мужчины, с зелеными повязками на головах, быстро ворвались в ворота лагеря и рассредоточились по периметру. В их задание входило взять детей в заложники и выдвинуть ряд требований Президенту России, а затем, не дожидаясь исхода переговоров, взорвать лагерь и прорываться назад в горы.
«Зоркий» неожиданно встретил их странной тишиной: не было видно персонала, не слышался детский смех. Внезапно над головами бандитов раздался стрекот вертолета, тот самый стрекот, который они так часто слышали во время боев в горах и который никогда не предвещал ничего хорошего. Вот и сейчас, буквально через несколько секунд, стрекот был заглушен грохотом пулеметного огня, заставившего бандитов вжаться в землю, многих — навсегда. Когда вертолеты закончили свой смертельный танец, из здания лагеря выбежали спецназовцы ГРУ, добившие остатки бандитов. У них был президентский приказ — пленных не брать. Скоро все было кончено. Исход этой вылазки мог быть совсем иным, если бы на стол высших чинов ФСБ и армии не легло письмо, предупреждающее о захвате лагеря. В последнее время спецслужбы вообще получали много важной и полезной информации от некоего доброго самаритянина. И никто не мог выйти на его след…
…За несколько дней до теракта готовивший его Ислам, чтобы обеспечить себе полное алиби, вылетел в Москву. В столице его ждал прием в честь приезда руководителей польской правозащитной организации «Свободный Кавказ», которая на деле являлась подставной конторой Клуба, через которую шли непрерывные денежные транши на организацию диверсий.
Агамиров, как всегда гладко выбритый, в идеально сидящем на его подтянутом теле костюме Brioni, был сама любезность. Он успевал везде: в одном конце зала Ислам подливал шампанское дочери известного олигарха, на другом — получал в дар штучное издание Корана от ваххабитского муллы, а вот уже делал комплимент престарелой диссидентке, в молодости клеймившей советскую империю, а теперь так же активно защищавшей права кавказских террористов. Расшаркавшись и раскланявшись со всеми, с кем только можно, Агамиров отошел в пустой зал, чтобы позвонить и узнать, как идет подготовка к теракту.
Когда он собирался уже вернуться обратно к гостям, одна из портьер у раскрытого окна колыхнулась, и странная тень метнулась к чеченцу. Одна рука в перчатке сжала его рот, а другая взяла на удушающий. Нападавший был неестественно силен. Бывший разрядник по вольной борьбе в тяжелом весе, Агамиров ощутил себя беспомощным котенком в его руках. Когда в результате легкого удушения Ислам слегка размяк, человек в черной маске ослабил хватку и, достав шприц, ловко вколол его Агамирову в шею.
— Это сыворотка правды, Ислам; она поможет такому лгуну, как ты, стать немного откровеннее. А теперь расскажи мне о терактах, которые ты готовишь сейчас, и назови ключевые имена на рынке наркотрафика, людей, которые подчиняются именно тебе.
Воля Агамирова просто растворилась, одурманенное сознание постепенно выдавало всю информацию.
— Спасибо, это ценно. А теперь скажи самое главное: кто сейчас руководит деятельностью Клуба в России?
Ислам открыл было рот, но в этот момент послышался шум распахиваемой двери, и пьяная парочка, слившаяся в объятии, ввалилась в зал.
Человек в маске схватил Агамирова и, зажав ему рот, потащил на балкон. В этот момент действие сыворотки стало заканчиваться. Ислам почувствовал это и попытался вырваться. Человек в маске потерял равновесие, и они с Агамировым полетели с балкона вниз. Ислам упал на багажник автомобиля. Антенна пронзила его живот, разорвав белоснежную рубашку, и, дернувшись, Агамиров затих. Изо рта потекла тонкая струйка крови. А человек в маске мягко приземлился, тут же вскочил на ноги и скрылся в темном переулке.
Зелински рвал и метал. Его обычно флегматичное лицо покрылось багровыми пятнами, а тонкие пальцы нервно перебирали кипу донесений…
— Опять, опять кто-то убирает наших лучших людей! Только вроде провели удачную акцию в Ачинске, как мяч снова на стороне наших врагов. Миша, какого черта ваши люди упустили Агамирова? Эстель же приказала строго следить за всеми вашими подручными, а? А без Ислама теперь вообще непонятно, как рулить этими неуправляемыми дикарями на Кавказе. — Зелински закрыл лицо руками и бессильно опустился в кресло.
— Йонас, не надо на меня орать. Ты и сам знаешь, что Ислам был слишком публичной фигурой и что он много нашей секретной инфы сливал своему тейпу, из которого, я тебе напомню, происходит и пророссийский президент Чечни Аскаев.
— Да какой он пророссийский! Аскаев всегда будет с теми, у кого деньги и сила. Сегодня на федеральные бабки кутит, вчера кутил на саудовские и турецкие, послезавтра будет на наши.
— И тем не менее. — Марковский потушил в пепельнице тонкую сигарету. Раньше он не курил, а теперь, в новом образе, полюбил тонкие ментоловые сигареты. — Не бойся, у меня есть план действий, Сабо я не упущу, а моя интуиция подсказывает мне, что следующим станет именно он. Кроме того, есть один сюрприз — скоро у нас появится крот из самого ближайшего окружения нашего гаранта суверенитета. Все будет хорошо, красавчик. — И Марковский приобнял растерянного от неожиданности Йонаса.
Виктор довольно хмыкнул, закрывая окошко электронной почты, где он только что прочитал отчет о ликвидации банды террористов в Щепинце и, потирая сбитые костяшки, снова погрузился в воспоминания. Картины прошлого помогали ему прочистить мозги и сосредоточиться на настоящем, а иногда с высоты прожитого опыта подсказывали верные решения…
…Рваное татами на окраине родного Ленинграда, где он пыхтел после школы, осваивая приемы самбо. Когда-то в школе маленького Витю, который с детства был невысокого росточка и хиленький, все шпыняли. Но от отца он унаследовал жесткую несгибаемую волю, которую демонстрировал еще в детстве.
Пока школьная шпана гоняла мяч и собирала окурки, Витя сразу после уроков бежал в секцию самбо и допоздна возился в пропахшем мальчишечьим потом зале. Бабушке и маме он говорил, что ходит на рисование. Это был их с отцом большой секрет. Папа тоже радовался, что его сын занимается полезным делом, а не пыхтит с девчонками над акварельными красками и альбомами.
Первые тренировки давались Вите очень тяжело, более крепкие сверстники использовали его как мешок для отработки приемов. Но упорство и фанатичная преданность спорту дали о себе знать. Через год Витя стал настоящим крепышом, который не только жестоко наказал своих школьных обидчиков, но и выиграл районный турнир по самбо, получив первый юношеский разряд. Самбо вообще не раз выручало его в жизни — и когда он в составе спецназа КГБ шел в атаку в афганских пылающих горах, и сейчас, когда он стал Президентом России и от него постоянно требуется принятие жестких волевых решений. Резать по-живому Виктору Семенову приходится каждый день. Когда он сел в президентское кресло, многие предсказывали скорый конец России. Демшиза верещала о возвращение призрака Феликса Дзержинского, намекая на кагэбэшное прошлое Семенова, а коммунисты клеймили его карателем и фашистом.
Виктор усмехнулся своим мыслям. Когда он начал управлять страной, ниже падать было некуда. Реформы, проведенные младореформаторами, озолотили их заокеанских хозяев, а страна рухнула в долговую яму. В вонючий зиккурат с размаху влетела великая Империя, которой служил Виктор и перед которой еще недавно величайшие правители мира склоняли, а иногда и складывали головы.