Евгений тут же отпихнул медсестру и собрался уже разразиться бранью по ее адресу, но внезапно заметил, что я открыл глаза, и испустил восторженный крик. Следующие два часа прошли в довольно докучных медицинских заботах: Евгений, носясь по больнице, словно комета, собрал вокруг моей кровати целый консилиум врачей, и по его настоянию я должен был рассказать эскулапам, что меня беспокоит. Меня же не беспокоило ничего, кроме крайней слабости, каким-то парадоксальным образом сочетавшейся с богатырской эрекцией. Кроме того, мне очень хотелось есть. Врачи сосредоточенно выслушали меня, пообещали прислать мне на ночь опытную медсестру, чтобы не дать гипервозбуждению перерасти в приапизм (этого их выражения я по своей тогдашней неопытности не понял), а до того порекомендовали мне усиленно питаться, однако избегать тяжелой и трудно перевариваемой пищи. Наконец мы с Евгением остались вдвоем, и он принялся меня кормить, словно огромного прожорливого птенца. Попутно он сообщил мне новости, которых накопилось не так уж много. Мои преследователи попытались было сунуться в больницу, но им пришлось удалиться с потерями, так как Евгений на подступах к больнице расставил своих людей. Вдобавок и персонал больницы поднял шум из-за перестрелок на их территории, газеты шум подхватили, и в итоге какое-то время я мог чувствовать себя в безопасности. Рассказав мне все это, Евгений внимательно посмотрел на меня: он заметил, что после кормежки я разомлел и глаза у меня слипаются. "Евгений, расскажите мне сказку", — пробормотал я капризно — положение больного нравилось мне тем, что давало право на капризы. Евгений тяжело вздохнул — подобных просьб ему еще не приходилось выполнять — но затем, наморщив лоб, собрался с мыслями и объявил:<<"Принцесса и гном" — сказка в стихах. Да-да, в стихах, — подтвердил он, видя мое удивление. — Я ведь немножко пописываю, только все как-то стеснялся вам сказать…>> Сгорая от любопытства, я приготовился слушать. Расказанную Евгением сказку я для удобства читателей я привожу здесь без всяких ремарок вроде "входит медсестра" или "медсестра выходит", поскольку они только затруднят восприятие, а само произведение ничем не обогатят. Итак, "Принцесса и гном".
Однажды в замке король могучий устроил праздник для всех дворян.
Все приезжали в костюмах пышных, огни сияли, гремел оркестр.
Король устроил все это дело лишь для принцессы, а сам-то он
Гораздо больше любил в теплице растить томаты и огурцы.
Но так принцесса к нему пристала, что очень скоро он проклял все
И, чтоб от детища отвязаться, издал о празднике он декрет.
Программа праздника в том декрете была расписана от и до,
Была насыщена та программа мероприятьями для гостей.
Помимо танцев и угощенья, перечислялись в программе той
Немало конкурсов, и концертов, и состязаний, и просто хохм.
Забыл сказать я, что было дело на Украине. Был сам король
Национальности непонятной и ридну мову неважно знал.
Но украинкой была принцесса: об этом в школе поведал ей
Физрук-красавец из Львова родом — он всех девчонок пересверлил,
Потом из школы куда-то делся — ходили слухи, что сел в тюрьму.
Принцесса москалей не любила — во-первых, физрук их очень ругал,
А во-вторых, когда от папаши она сбежала как-то в Москву,
То быстро кончилась вся поездка, ибо проклятые москали
Прямо на площади у вокзала ее обчистили в лохотрон.
Для повышенья культуры общей на праздник вызван был гном-поэт:
Поскольку гномов никто не любит за безобразье и склочный нрав,
Они частенько идут в поэты и в темных норах строчат стихи,
Чтоб вылезти затем на поверхность и всех стихами перепугать,
Напиться в стельку после концерта, подраться в каком-нибудь кабаке,
Бредовую ночь провести в кутузке и снова спрятаться под землей.
Забыл сказать я, что из Донецка был по рождению этот гном,
Но жил давно уж в московских недрах и был известен в узких кругах.
Стихи писал он не так уж плохо, как можно было б предположить,
Взглянув на горб его и ухмылку, свиные глазки и красный нос.
Хотя стихи никто и не слушал, поскольку выпить хотели все,
Однако, видя ужимки гнома, смеялась публика от души.
Короче, гном отработал номер, и все бы кончилось хорошо,
Но перебрал он горилки з перцем и стал принцессу на танец звать.
Простой писака — саму принцессу! К тому же ростом — с ее каблук!
Но если честно — нахальству гнома не удивился почти никто.
У москалей ведь богато грошей, и потому из них наглость прет,
Сегодня дочка ему откажет, а он кредитов отцу не даст.
Ну а с другой стороны, откуда у гнома гроши, раз он поэт?
Он просто думает взять нахрапом — решил, наверно, что всех умней.
Но вдруг он все же богатый папик? Ведь москалей попробуй пойми,
Бывает, чувак вполне упакован, хоть вроде с виду полное чмо.
Умная девушка извлекает выгоду даже из москалей,
Хватит сидеть у папы на шее — самостоятельно жить пора.
С другой стороны, какие там гроши, какая польза, раз он поэт,
Ведь он же сюда приехал работать, приехал за деньги читать стихи.
Принцесса думала эту думу, а гном приплясывал перед ней,
Строил гримасы, закатывал глазки и дергал настойчиво за подол.
Дивились люди, глядя на гнома, яка чудна людына — москаль;
Принцесса внезапно разгорячилась и наглому гному сказала в лоб:
"Ну що ты лизеш, москаль проклятый? Богато грошей маешь чи як?
Не маешь грошей? Тоди расслабься, забудь про мене и отдыхай".
Однако гном попался упрямый, как все проклятые москали,
Заладил: "Пойдем танцевать, и точка", — прилип, короче, как банный лист.
Принцессе он мешал веселиться, ни с кем общаться ей не давал,
А подходивших к ней кавалеров он по ногам колотил клюкой.
И вот, надеясь, что он отстанет, принцесса сказала: "Ладно, пийшлы" -
И полетела с ним в вихре вальса, крутя его туда и сюда.
Но кончилось все это очень грустно, ведь гном танцевать совсем не умел,
К тому же был выпивши, так что скоро он зашатался, упал — и тут
Принцесса сдержать не успела шага и наступила ему на грудь.
О ужас! С хрустом в грудку поэта вонзился высокий острый каблук,
Раздался крик, прекратился танец, вокруг поэта столпились все.
Лежал он, раскинувшись в луже крови, и горб ему уже не мешал,
И люстра, как водомет застывший, струила щедро блики над ним.
Улыбка нежная трепетала на посиневших его губах,
И поняла внезапно принцесса, что перед нею лежит Поэт.
Но беспощадное слово "Поздно!" впилось ей в грудь, как каблук Судьбы,
И поняла внезапно принцесса, как мало может власть королей.
Не в пику отцу, и не от досады, и не от желанья что-то иметь -
Впервые в жизни просто от горя принцессе плакать тут привелось.
А гном лепетал: "Принцесса, не плачьте! Мне стыдно, ведь я недостоин слез.
Ведь я же мал, безобразен, беден и сам в беде своей виноват.
Когда любовь меня увлекала в опасный танец больших людей,
Я не сумел ее урезонить — не захотел, по правде сказать.
Я сам виноват — туда, где мелькают огромные ноги больших людей,
Опасно являться малютке-гному и женщин больших опасно любить".
К концу сказки Евгений едва сдерживал слезы, я же по причине общей слабости сдержаться не смог и прослезился. "Блестяще, Евгений! И глубоко, и трогательно! — воскликнул я и пожал автору руку. — Какое это счастье для поэта, когда его редактор сам тоже поэт!" — "Все ваши поклонники — поэты в душе, а я и есть образ ваших поклонников", — просто ответил Евгений. Тогда, завороженный образами сказки, я не обратил должного внимания на эти слова, объяснявшие многие загадки нашей тогдашней, да и нынешней жизни. Все их глубокое значение дошло до меня лишь долгое время спустя и преисполнило меня глубокой благодарностью судьбе, пославшей мне на моем нелегком пути встречи с таким множеством превосходных людей.