— Гм, — буркнул Тедди Бруно, — ты думаешь, противник не сообразит, что это муляжи?
— Это не совсем муляжи, — возразил Регги.
— В каком смысле «не совсем»? — спросила Инге.
— В смысле, у них двухдюймовая стеклопластиковая броня и мармеладная пушка.
— Стеклопластиковая броня? — Джимми Декстон удивленно пожал плечами.
— Это не хуже, чем сталь, — сообщил Тедди, — у многих танков-амфибий такая броня.
— Ладно, допустим, стеклопластик это нормально. А что такое мармеладная пушка?
— Кажется… — произнесла Инге, — я слышала этот термин в связи с Вьетнамом.
— Да, — Регги кивнул, — так называли огнеметы для боевых катеров на Меконге. На них применялась загущенная огнесмесь, которую можно выплюнуть на двести метров. Эта огнесмесь по консистенции похожа на мармелад, вот кто-то и пошутил…
Диспетчерский пункт охраны маковых плантаций состоял из нескольких контейнерных домиков-коробок, одного ангара для техники, и одной наблюдательной вышки. Все это нехитрое хозяйство было огорожено забором из секций со стальной сеткой. Несколько прожекторов на столбах удовлетворительно освещали окружающий ландшафт в ночное время. Две пулеметные точки на крышах и еще одна — на вышке представлялись вполне достаточной защитой от возможного налета туземцев, вооруженных, как правило, лишь охотничьими луками и копьями, и возможно, еще парой-тройкой охотничьих ружей. Практически, почти за 20 лет, ни одного налета на диспетчерский пункт не произошло. Стычки с туземцами случались по ночам у мобильных патрулей, причем, как правило, туземцы не нападали, а лишь отстреливались, когда убегали в джунгли с каким-нибудь украденным из поместья добром.
Отсюда ясно, почему зам командира роты в этот обычный вечер так спокойно играл в покер с каптенармусом, и почему наблюдатель на вышке отнесся не очень серьезно к появлению четырех странных объектов. Он увидел их, когда, очередной раз, согласно инструкции, провел лучом мощного прожектора по дальнему рубежу контроля. Итак: четыре малые гусеничные машины на дистанции 300 метров, шеренгой движущиеся к посту. Машины были похожи на танки-ретро, но, когда наблюдатель стал рапортовать дежурному зам комроты, то про сходство с танками не сказал (засмеют же!).
Зам комроты, выслушав по радиотелефону рапорт, и не очень обеспокоился, решив, что молодой лорд — алкоголик (собиравшийся сегодня вечером прибыть в Эссом) устроил дурацкое катание на вездеходах в темноте. Ну, что взять с алкоголика?
— Возьми мегафон, — приказал зам комроты, — и крикни им, чтоб развернулись, а то они врежутся в ограду. Нашли, бля, время для ралли…
— Да, капитан, — ответил наблюдатель, включил мегафон, повернул раструб и крикнул в сторону машин, уже приблизившихся на полтораста метров, — Эй, разворачивайтесь! И включите фары! Вы едете прямо на ограждение!
В ответ, танки выплюнули по декалитру «мармелада»… Со стороны залп из струйного огнемета выглядит, как толстая пологая дуга сильно чадящего пламени, которая около мишеней прилипает к грунту и мгновенно расползается широкой огненной лужей. Это особенно красиво выглядит в темноте: вертящиеся потоки пламени и дыма рисуют на черном фоне причудливо-переменчивые светящиеся живые картинки. Но для человека, оказавшегося среди мишеней, все выглядит иначе: огромное облако огня стремительно вспухающее и накатывающееся на него. Таковы впечатления при взгляде через окошко огнезащитного укрытия на полигоне. А если без укрытия, то это совсем другое дело… Декалитр огнесмеси, разбрызгиваясь у мишени, создает впечатляющий огненный смерч, оказавшись рядом с которым, неподготовленный человек впадает в неконтролируемый ужас. На больших и малых войнах, солдаты массово бежали с позиций, попавших под обстрел огнеметов, хотя реальное число жертв огнеметной атаки оказывалось не столь велико. Профессиональным пожарным известно, что визуальная эффектность языков пламени далеко не всегда означает реальную угрозу, но солдаты (или в данном случае — охранники), это не пожарные. И если их не готовить к подобной ситуации, то нечего и ожидать от них психической стойкости при огнеметной атаке на охраняемый объект.
Четыре заряда «мармелада» поразили штабной домик, наблюдательную вышку, склад горючего, и ангар с техникой, но бегство было всеобщим. Полсотни людей в панике помчались в темноту, куда попало, лишь бы подальше от вздымающихся к небу языков пламени. Танки продолжали движение, ориентируясь на огни фар патрульных джипов. Произошло всего два «боевых контакта». В обоих случаях, пули с джипов охранников ударили по стеклопластиковой броне танков, не причинив ущерба, и в обоих случаях в ответ последовал плевок «мармеладом». В первом случае джип был накрыт плевком, и последствия оказались соответствующие — если комок горящего «мармелада» прилип к «личному составу», то этот личный состав переходит в категорию «боевые потери». Во втором случае, плевок расплескался по грунту, не долетел до цели, но и этого хватило, чтобы экипаж джипа в панике развернул свою машину и помчался к дороге на восток, к столице Авалона. В эфир полетели вопли про непонятный танковый батальон с запада, сжигающий и подминающий траками все на своем пути…
…Бегство двух патрулирующих моторизованных взводов было стремительным и, что интересно, успешным. Увидев при подъезде к столице, что Акрополь объят пламенем, экипажи проскочили мимо него, дальше на восток, до пролива, где переправились на Большую Новую Гвинею. Как складывалась их дальнейшая судьба — неизвестно, и это вообще другая история. Что касается охранников, разбежавшихся по маковому полю пешим порядком, то им не повезло. Уйти от туземных охотников-партизан, прекрасно подготовившихся к этой ночи, не удалось никому. А пленных тут не брали…
Наступила полночь…
…И наступил финиш лодочному путешествию Вивиен Робинсон и Джейсона Бойда с четырьмя девушками из группы подтанцовки. Перегруженная лодка, в начале бодро скатившаяся на пять километров по ручью Вакаб, выплыла на простор слабосоленого болота Вагаг. Еще сотня метров — и лодка застряла в сплетении коряг и лиан.
— Срань господня! Мы снова влипли! — констатировала Сэлли Дафф.
— Срань, — согласилась ее сестричка Мэгги, — но лучше, чем там, откуда мы слиняли.
— Если тут, блин, нет крокодилов, — уточнила Тана Коэн.
— На фиг ты про них вспомнила!!! — возмутилась Туми Морс.
— Ну, блин, просто я подумала…
— Стоп! — Туми ладошкой прикрыла напарнице рот, — Ни слова о них!
— О ком? — прошептала юная Вивиен Робинсон.
— О лягушках, — подозрительно-быстро откликнулась Тана, отводя ладошку напарницы.
— Да-да, — подтвердила Туми, — слышишь, кто-то квакает. Возможно, это лягушки.
— А почему мы стоим? — спросил Джейсон Бойд.
— Потому, шеф, что мы застряли на хрен, — пояснила Сэлли.
— Застряли? Но, этого не может быть! Здесь же вода! Невозможно застрять в воде!
— Запросто, — возразила Мэгги, — корабли сплошь и рядом садятся на мель.
— Но… — Бойд задумался… — Тогда надо позвать кого-нибудь на помощь.
— Кого, блин? — отозвалась Тана, — Кро…
Туми снова закрыла ей рот ладошкой. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском крупных рыбин и хоровым кваканьем лягушек. В вышине перемигивались огромные экваториальные звезды, и отражались в черной воде, а вокруг стояла черная зубчатая стена джунглей, где что-то чуть слышно шуршало и пищало.
— У меня все болит, — жалобно произнесла Вивиен, — и я хочу в туалет.
— Садись на край лодки, — предложила Туми, — и делай за борт. А я тебя придержу на всякий случай, чтобы ты не свалилась в воду.
— Я так не могу, — возразила юная солистка, — у меня все болит. Ушибы, раны, ожоги!
— Вивиен, — вмешалась Сэлли, — ты преувеличиваешь. Мы отделались царапинами.
— Нет, не преувеличиваю! Мне страшно! Зачем мы сюда поехали? Мы все умрем здесь!
— Вивиен, спокойнее, — Туми положила ладонь ей на плечо, — Здесь не так страшно. Мы выберемся, и тебе самой будет смешно, что ты так перепугалась.