— Так ты говоришь, что имело место систематическое мошенничество?
— Именно так.
— При посредничестве сотрудника компании «Ллойд»?
— Верно.
Мэри Эллен сильно побледнела.
— О Боже!
— Кстати, — сказал я. — Говорил ли тебе Джастин, что записано на той кассете, которую я просил тебя ему передать?
— Нет. А ему следовало бы сказать?
В помещениях компании «Ллойд» стоял такой гул, как в напряженно работающей библиотеке, но на мгновение мне показалось, будто все стихло. Лишь кровь стучала в моих висках.
— Да, — сказал я. — Полагаю, ему следовало бы.
Я полностью доверял Мэри Эллен. И ставил ее в известность о каждом своем шаге. А в результате все становилось известно другим. Затрещал телефон. Мэри Эллен подняла трубку. Я взглянул на часы: было пять минут двенадцатого.
— О, — сказала Мэри Эллен. — Я понимаю.
— Это был Джастин, — выпалил я. — Ты пособляла ему. Джастину назначена встреча.
— Как ты догадался?
— Думаю, тебе следует вызвать полицию.
Мэри Эллен воззрилась на меня. Она не шелохнулась, не двинулась в направлении телефона.
— Основной пункт кредо, — прокомментировал я. — «В компании „Ллойд“ отношения между страхователем и брокером строятся на полном доверии». В этом загвоздка?
Я поднялся и пошел прочь. А когда оглянулся, Мэри Эллен сидела, уставясь на телефон, словно на ядовитую змею. Я ступил на эскалатор.
Эскалаторы компании «Ллойд» сооружены из плексигласа и белого металла; они, словно лестничные марши на небеса, зигзагом ввинчиваются в соборные высоты атриума. Сам же атриум представляет собой прямоугольный кратер, окруженный торговыми этажами и офисами, выходящими на него подобно галереям под стеклянным цилиндрическим сводом крыши. Цилиндрический свод поднимается от выступов стеклянно-стальных офисов. На самом верху, на тринадцатом этаже, затененном проплывающими мимо облаками и освещенном кинематографическими лучами солнца, словно Юпитер в облаке, восседает в своем офисе президент компании.
Офис Джастина располагался на пятом этаже, в крыле загородок, пристыкованных к стене галереи, за лабиринтом боксов, забитых угрожающими падением картотеками и освещающих зелеными экранами стаи оснащенных техникой страхователей.
— У господина Пибоди назначена встреча, — сказала секретарь, сидевшая в приемной.
Я улыбнулся ей. Мы прежде встречались, но мой костюм сбивал ее с толку.
— Я и пришел на нее, — сказал я и вошел в кабинет. Джастин стоял у окна и выглядывал из этого здания, которое наверняка было бы собором Святого Павла, если бы не являлось офисом с наполовину закопченными блоками. Услышав, как открылась дверь, он обернулся. Но стоило Джастину увидеть меня, как улыбка сползла с его лица и оно вдруг болезненно посерело. Джастин решил, что явился призрак, но быстро справился с собой.
— Мики, старина! Вот так сюрприз! — воскликнул он. — Слушай, у меня сейчас назначена встреча. Быть может, мы пообедаем...
Я сказал:
— Тот маленький источник хлопот с «Поиссон де Аврил» — я установил его.
Джастин стоял на фоне окна. И выглядел как гора, которой приделали ручки от кувшина. Он направлялся ко мне. Джастин был на голову выше меня, его лицо покрывал загар.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Что ты установил?
— Я выяснил, кто организовал затопление, кто те лица, которым это на руку, и как все было сделано. Я располагаю показаниями посредников и записью разговора между главными виновниками. С признанием своей вины.
Под глазами Джастина забелели отталкивающие круги, наподобие рыбьей чешуи. Рот его напоминал щель почтового ящика, а смахивающие на свиные сосиски пальцы напряженно сгибались и разгибались у швов брюк в тонкую светлую полоску.
— Не понимаю, о чем ты, — сказал он.
— Ты следовал за мной, — выпалил я. — Когда я был под рукой, ты направлял меня туда, где ты хотел оказаться. Если я не сообщал тебе, куда направляюсь, это делала Мэри Эллен. Ведь отношения между страхователем и брокером строятся на полном доверии! Кроме того, Креспи нанял тебя как оптового торговца. Огромные проценты, потрясающие перспективы, легкие деньги, а, Джастин?
— Не понимаю, о чем ты! — упорствовал он.
— Полагаю, что дело в Мэри Эллен, — сказал я.
Джастин приоткрыл рот-щелочку и вновь закрыл. Приветливость слетела с его лица, оно приобрело холодное, жесткое и злобное выражение.
— И ты еще смеешь говорить о Мэри Эллен, — сказал он.
— Я женат на ней.
— Ты попусту растрачивал ее жизнь Бог знает сколько времени — пятнадцать лет. Она могла бы стать достойной женой кому-нибудь.
— Тебе?
— А почему бы и нет? Я смог бы удовлетворить ее желания. Но она всегда возвращалась к одной и той же теме, вновь и вновь...
— И для того, чтобы добиться руки Мэри Эллен, ты решил надуть страхователей и подвергнуть опасности жизнь ее дочери?
Джастин промолчал.
— Ты жаждал денег, это понятно: у тебя дорогостоящие привычки. Ты — сотрудник компании «Ллойд». Возможно, приходится сталкиваться с некоторыми затруднениями, о которых ты и слышать не хотел несколько последних лет. Плюс яхта, счета за рубашки, машины...
— Не понимаю, кем ты себя возомнил, — сказал Джастин.
— Я парень, которого ты нанял, чтобы выследить тебя. Бестолковый ирландец, который никогда не раскусит тебя. Так ты сказал Креспи?
— Извини, — сказал Джастин и сильно, словно поршнем механического насоса, толкнул меня рукой. Я отлетел назад через стул и упал, ударившись головой о стену. За ним хлопнула дверь. Я вскочил на ноги и тоже выскочил из комнаты. Широкие плечи Джастина маячили в направлении эскалатора. Он, быстро шагая, пробирался меж людьми в свободных дорогих костюмах в тонкую светлую полоску.
Я побежал, направляясь туда же кружным путем: мимо лабиринта боксов, где мерцали зеленые экраны. Я первым достиг эскалатора. До двенадцати часов оставалась одна минута.
По эскалатору поднимался, посматривая на часы, человек. У него было темное лицо и темный костюм, сшитый из более блестящей материи, чем это принято среди сотрудников компании «Ллойд». Я отвернулся и уставился на экран.
Человек этот был Артур Креспи. Но лицо его утратило свое бодрое покровительственное выражение. Сейчас оно выглядело болезненным и опухшим, а потускневшие глаза настороженно шныряли вокруг. Господин Креспи не походил на бизнесмена, спешащего на деловую встречу. Скорее он напоминал марсельского гангстера, идущего на дело.
Джастин приближался к нисходящему эскалатору. Его лицо блестело от пота. Увидев меня, Джастин облизнул губы кончиком языка. Ему так хотелось выбраться на улицу и улизнуть подальше отсюда, в какой-нибудь тихий угол. И он поторапливался.
Я же намеревался задержать его здесь до прихода полиции.
И преградил ему путь.
— Бежать некуда. Не суетись понапрасну!
Джастин ринулся прочь от меня, в лабиринт боксов. Я последовал за ним. Толпа поредела. Мы направлялись к тихой заводи — к краю галереи, где парапет выходит на центральный колодец. Уголком глаза я заметил пухлую, блестящую спину Креспи, державшего путь к офису Джастина.
— Ну хорошо, — сказал Джастин и развернулся. Он стоял спиной к пустому — его обитатели отправились пообедать — боксу, последнему перед перилами галереи. По его редкой желтой щетине струился пот, прокладывая темные тропки на широченном воротничке его голубой рубашке.
— Сколько ты хочешь? — спросил он.
— За что?
Два человека, заключающие сделку у бокса. Одну из пяти тысяч, совершаемых в компании «Ллойд» в эту же самую секунду.
Из-за облака проглянуло солнце. Луч его, пробившись через бычий глаз полуциркульного окна на вершине свода, позолотил бетон и мрамор. Ослепительный блеск заставил Джастина сощуриться.
— Ну вот что, нечего меня пасти, — сказал он. — Я спешу.
Я открыл было рот, чтобы сказать ему, что надо пойти на встречу с Креспи, и уже начал было говорить, но тут же смолк.
На первый взгляд лицо Джастина выглядело таким же, как и всегда. Но сходство было поверхностным. Обычно его шея и щеки были расслабленными и глянцевитыми, как щеки дельфина. Теперь же на скулах ходили желваки, на шее билась о воротничок жилка, а уголки глаз сотрясал нервный тик. Это было лицо человека, припертого к стенке. Он уже не размышлял. В его жилы выплеснулся адреналин, пронзительно крича: «Спасайся!»