— Послушайте, что вы со своей любовью к ярким акциям и заявлениям собираетесь делать на скучной дипломатической работе в столице еврочиновников?
— Миссия России при НАТО в Брюсселе — это серьезная команда, состоящая из гражданских сотрудников и из военного представительства. Но предстоящая работа связана не с сидением в кабинете, чего бы я для себя никак не хотел. Это постоянные переезды и командировки по всей географии блока, это деятельность на острие войны и мира.
России надо найти новое качество в отстаивании национальных интересов. Сейчас у нас нижняя точка в отношениях с НАТО. Ситуация крайне нестабильна, мы находимся в состоянии яростного спора с блоком по ПРО, по выходу России из кабальных соглашений типа ДОВСЕ. Серьезные разногласия у нас по трактовке международного права, по Косову.
А все громкие политические заявления должны находиться в русле политики, которую вырабатывает президент. Самодеятельность хороша в интерпретации, а не в искажении основного посыла главы государства. Я политик, а политику ведь надо не телеграммы писать от Юстаса Алексу, а идти смело на дебаты. На дебаты в парламентскую ассамблею НАТО, в европейский парламент, встречаться с лучшими перьями западных газет. Надо перенести спор из кабинетов в широкие массовые аудитории Европы, надо обсуждать с ними проблемы безопасности, волнующие Россию, и пытаться убедить их в нашей правоте. Ведь посмотрите, как само НАТО в Москве работает. У них здесь свой центр, они сотрудничают с ведущими научными институтами и нашими молодыми специалистами, старательно всем доказывают, будто НАТО — не военная машина, а передовой отряд западной демократии. А мы что делаем? С нашей стороны идут одни дипломатические консультации. А это неправильно. Мы должны овладеть азами публичной дипломатии. Это могут сделать только политики.
— То есть вы полная противоположность прежнему российскому послу при НАТО Константину Тоикому?
— Он бывший директор Федеральной погранслужбы и кадровый офицер. Безусловно, очень опытный и способный, но у нас совершенно разная подготовка.
— НАТО угрожает России?
— Угрозы войны нет, и слава богу. Но существует гипотетическая военная угроза, потому что есть продвижение военной машины НАТО к российским границам, и это вряд ли нам может нравиться. Кроме того, есть какие-то невнятные намеки по ДОВСЕ. Наши партнеры ругают нас за выход из договора, а сами в принципе не хотят ратифицировать соглашение. Это совершенно не джентльменское поведение.
— Как в НАТО восприняли ваше назначение, учитывая вашу репутацию критика Запада в России?
— Меня хорошо знают в Европе. Еще когда я вел переговоры по Калининграду, я никогда не допускал оскорбительные высказывания в адрес партнеров и стремился добиваться результата исключительно дипломатическими методами. Для нормализации наших отношений мое назначение даже, скорее, полезно, чем вредно. Когда на переговоры с НАТО выходят наши прозападные политики, партнеры просто не понимают, чего мы хотим. Заискивающая позиция а-ля Козырев начала 90-х годов вредила и России, и Западу. Я же постараюсь дать адекватное представление о том, почему мы действительно обеспокоены некоторыми шагами Запада, что можно делать в нашем отношении, а что нельзя.
— Одна из ключевых проблем, с которой вам предстоит столкнуться в первую очередь, — это Косово. В ближайшие недели край объявит независимость, и Западу по всей видимости, признает суверенитет республики, невзирая на позиции России, Сербии, в обход Совета Безопасности ООН Что Москва собирается реально противопоставить?
— Реальный рычаг у нас только один. На уровне Совета Безопасности ООН, где у нас есть право вето, независимость Косова никогда одобрена не будет. Россия настаивает на том, что никакого международного признания быть не может. Поэтому признание Косова не может быть международным, оно может быть только односторонним со стороны США и некоторых стран Евросоюза. Само решение о выделении Косова в отдельное государство я считаю глупым и провокационным. Оно отменяет сам принцип согласия государства на то, что из его состава выйдет территория. Впервые такое возможно со времен Второй мировой войны. Раньше или разводились полюбовно, или распадались, как СССР.
Если Косово станет отдельной территорией, какие тогда останутся у скептиков вопросы относительно Абхазии, Приднестровья или Южной Осетии? Отделение Косова крайне опасно еще и потому, что во главе нового государства окажутся боевики, те, кто раньше воевал и убивал. Это будет варварский анклав внутри Евросоюза. Кому в голову пришла эта идея выделения Косова? Почему именно Косово? Почему не Страна Басков или Северная Ирландия? Некоторые подозревают, что реализовались планы американских «ястребов», которые хотят таким образом насолить Европе. И эта версия имеет право на существование.
— Возможна ли договоренность: признание Москвой независимости Косова в обмен на признание независимости Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья?
— Москва никогда принципами международного права торговать не будет. Сама генетика того, что произошло с непризнанными республиками, разная. Косово — это отделение части от целого. А непризнанные республики были частью СССР и не захотели уходить, захотели остаться с Россией, а не с отделившимися государствами.
— Должна ли Россия вступить в НАТО рано или поздно?
— Несколько лет назад наша страна могла бы всерьез рассматривать этот вариант, если бы тогда случилось преобразование альянса. Но в блоке победили сторонники холодной войны, которые рассматривают Россию в качестве противника. Эти люди полагают, что наша слабость стала константой, а это не так* Мы готовы защищать свои интересы.
Мы могли бы быть членами такого НАТО, которое стало бы общей организацией безопасности. Тогда мы могли бы, например, создать общую ПРО или осуществлять альтернативные программы перехвата всякой наркогадости, блокировать миграции террористического подполья. Но в НАТО, похоже, упустили такие возможности.
— В марте в России будет избран новый президент. Каковы ваши отношения, например, с фаворитом кампании Дмитрием Медведевым, останетесь ли вы послом при нем?
— Я исхожу из того, что если решение принимается, то это ответственное решение. Выдвижение в качестве кандидата в президенты Дмитрия Медведева говорит о полной преемственности курса Путина. Я ожидаю, что никаких серьезных изменений в нашей внешней политике не произойдет, потому что де-факто Путин остается, а Медведев очень близок ему. Мы с ним познакомились, еще, когда он был заместителем руководителя администрации президента, контактировали и впоследствии. Личных отношений у меня нет, я не из Петербурга, а из Москвы, а деловые отношения с Дмитрием Анатольевичем нормальные…
Я не пряник, чтобы всем нравиться
Источник: «Вести». 15.01. 2008.
— Дмитрий Олегович, здравствуйте!
— Здравствуйте.
— Поздравляем со всеми прошедшими праздниками и, конечно же, с назначением. Как чувствуете себя в новой должности?
— Преисполнен ответственности.
— А какие обязанности, собственно, входят в Ваш круг? И каковы будут Ваши первые шаги?
— Постоянный представитель — он не сам по себе. Это большое наше посольство при НАТО, которое существует уже несколько лет. Оно состоит из двух частей — из политического представительства и представительства военного. И главный военный представитель России является заместителем постпреда. То есть это большой коллектив российских специалистов в области военной политики, внешней политики, национальной безопасности. И задача — это поддержание постоянного контакта диалога с НАТО по всем вопросам, которые затрагивают нашу и европейскую, и международную безопасность.
— Ну, что касается диалога, как вы оцениваете градус нынешних отношений России и НАТО?
— Ну, так все бурлит, кипит. Прошлый год был непростым для наших отношений. И некоторые журналисты даже так поспешили сказать, что сейчас наши отношения находятся чуть ли не на нуле. Но я с этим не согласен. Но думаю, что в интересах российской безопасности, конечно, с таким влиятельным, мощным, крупнейшим военным блоком в мире надо поддерживать нормальные отношения. Лучше холодный мир, чем горячая война.