Девушка с крашеными белыми волосами, выбившимися из-под платка, выглянула из-за двери.
— Я ищу Дела Бонифейса, — объяснил я свое появление.
Она взглянула на меня сбоку из-под ресниц, густо подведенных тушью.
— Он занят с клиентом, — объяснила она.
— Подожду, — продолжал я. — А чем он занят?
— Поднимает паруса, — ответила она. — У прогулочного парусника. Простите, но я должна отлучиться.
Я улыбнулся ей самой обольстительной и нахальной из моих улыбок.
— Сожалею, что слышу это. Ее лицо немного смягчилось.
— Нет, в самом деле, — принялась она меня успокаивать, — я должна принести хризантемовый чай.
— Ну, в таком случае я подожду здесь, — пообещал я.
В ее глазах появилось сомнение.
— Но вы же не можете один войти в дом!
— Ничего, я побуду на улице.
— Ну ждите, — разрешила она и зашлепала по лужам к грязному домишке из красного кирпича, стоящему в глубине двора.
Я вытащил куртку с надписью «Генри Ллойд» из «ягуара», а сам спустился к набережной. Прилив закончился, и по кромке воды появилась полоса черной грязи. За серой водой позади топи колыхался парус. Ветра не было.
Ниже по набережной была пришвартована пара древних суденышек. Ближе к берегу стоял «Бостонский китобой» с мотором «Меркурий» мощностью 40 л.с., укрепленным на корме. Это было единственное судно на всем побережье, показавшееся мне способным держаться на воде. Я вскочил на него, завел двигатель и отчалил от берега. Грязная приливная волна качнула «Китобой», когда я направил его к выходу из бухты, повернув дроссельный кран.
Мне понадобилось десять минут, чтобы настичь парусник. Белая краска на обшивке пошла пузырями размером с яйцо. Я заглушил двигатель и встал борт о борт. В кубрике я увидел двоих мужчин. В воздухе стоял сильный запах керосина. Один из них был молодым, розовощеким и энергичным. Другой выше, тоньше — словом, сухопарая копия Эда, его брат Дел.
Он метнул на меня враждебный взгляд серых глаз.
— Что ты делаешь на моей яхте? — спросил он.
— Я пришел, чтобы спасти тебя, — ответил я. — Хочу тебе кое-что сообщить.
— Спасти? — переспросил он. — Но сейчас мы заняты осмотром двигателя.
— Я уже достаточно насмотрелся, — сказал розовощекий юноша. — Это фантастика! — Его голос был полон неподдельного восхищения.
— Да, — заявил Дел Бонифейс, — еще немного усилий — и останется одна оснастка.
— Да, — согласился молодой человек, кивая. — Да!
Дел прошел вперед и прыгнул на борт «Китобоя».
— Оставайтесь там, сэр, если не возражаете! — крикнул он через плечо. Затем повернулся ко мне. Глаза его смотрели на меня со злостью. — Что ты себе позволяешь? Убирайся отсюда, ты мешаешь заниматься мне делом.
Я хотел напомнить ему, что он жульнически торгует драгоценностями, но сказал совсем другое:
— Я ищу Эда.
— Ну так ты уже говорил об этом. — Он смотрел прямо перед собой.
— Ты же недавно с ним виделся!
— И что из этого?
— Ты сказал мне тогда, в «Виноградной грозди», что он все выдумал об Алане Бартоне и обо всем другом. Но ведь это не так!
— Что — не так?
— Ничего он не выдумывал! Просто кто-то охотится за ним. Его нужно предупредить.
— Ну да, конечно, — скептически заметил Дел. — Откуда мне знать, что это не ты сам охотишься?
— Ради Бога, — умоляюще произнес я. — Ведь тебе известно, что он мой старый друг.
Вода стекала с его стриженых волос, попадала в глаза.
— А что, если он просто не желает видеть тебя?
Я кипел от негодования.
— Если ты мне не скажешь, — вырвалось у меня, — я непременно расскажу твоему клиенту, что он покупает.
Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на парусник. Я видел, как двинулся его кадык, когда он сглотнул.
— Я же тебе уже сказал, — повторил он. — Не знаю.
Я обернулся. Розовощекий молодой человек в кубрике парусника поднял руку и помахал ею. Я закричал, преодолевая шум двигателя:
— Хотите знать правду?
— Что? — ответил он, не слыша моих слов.
Дел поспешно предложил:
— Пойдем внутрь.
— Ничего! — закричал я молодому человеку, широко улыбавшемуся с разрывавшим сердце чувством собственного достоинства.
Мы завели двигатель и направились к бухте. Молодой человек заявил, что он вернется завтра, после того как переговорит с управляющим банка, и отдаст свою карточку Делу. Мы с Делом отправились в его контору. Он сел за стол, покрытый бумажной скатертью.
— Итак, где же он?
— А что, если я и в самом деле не знаю? — ответил он.
— Да пойми ты наконец, — убеждал я Дела. — Кто-то охотится за твоим братом, кто-то, ломающий людям руки, разрушающий яхты привязывающий людей к якорям и бросающий их в пустые доки.
Он вытащил из пачки сигарету и зажал между тонкими губами.
— Это действительно так? — спросил он.
— Ты говорил мне, что в «Виноградной грозди» Эд был сам не свой. Глупый ты слепец! Ведь он нуждается в помощи. И я хочу помочь ему.
— Так вот почему ты говорил так и в прошлый раз! Но как мне узнать, хочет ли он, чтобы ты отыскал его?
— Включи свои проклятые мозги. — Я начинал злиться. — Во-первых, он пьяница. Потом — он в бегах. И наконец, Эд раскопал так много сведений о людях, желающих, чтобы он замолчал...
— Да я и сам его ищу, — признался Дел.
— Тогда я тебя поддержу.
Он поглядел на меня своими выцветшими серыми глазами и сказал:
— Я сам за себя. Не могу быть уверен ни в ком больше.
— Ну, так скажи мне наконец, где Эд, — попросил я.
— Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом.
— Да что же это ты такой осторожный? — посетовал я.
Он с опаской взглянул на меня.
— Это тебе как владельцу яхты надо быть осторожным, — произнес он. Теперь на его лице появилось выражение самодовольства, что никак не вязалось с отнюдь не процветающими делами его фирмы по продаже морских судов, с непрекращающимся дождем, пережитым кораблекрушением. И я понял, что Дел не очень-то умен, хотя и недооценивать его было нельзя.
— Так где же Эд? — снова задал я вопрос.
— Я не...
— Если ты не скажешь. Дел, я пойду в полицию и расскажу, как ты избил охранника.
— Ты ведь тоже там был.
— Я чист. Я заплатил по счетам. Теперь они интересуются тобой, возможно, это британские власти.
Дел нахмурился и постучал ногой. Потом поднял телефонную трубку и набрал номер. Он держал трубку около уха с минуту и потом положил ее.
— Никто не отвечает, — сказал он. Я встал.
— Давай адрес.
— Хэншоу-стрит, 43, — ответил он. — Небольшой жилой дом, который принадлежит мне. Один из моих маленьких деловых интересов.
И снова выражение самодовольства на лице Дела Бонифейса, человека, у которого широкий круг самых разнообразных интересов.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Он пожал плечами:
— Хоть чем-то помочь старине Эду.
Я уставился на него. Адрес я выцарапал с большим трудом, так что при всем желании во внезапное проявление братской любви поверить не мог. Действительно, любопытный парень этот Дел.
Он встал.
— Приятно было встретиться, Джимми, передай Эду мои наилучшие пожелания. — Его серые глаза смотрели в сторону, а рукопожатие было твердым, но липким. Последнее, что я заметил, — это то, что мы с ним одного роста. Дел стоял посреди лужи на тропинке и махал мне рукой.
Глава 22
Когда я выбрался на дорогу А12, дождь перестал и даже проглянуло голубое небо. В Лондон пришло лето: в Риджент-парке и Маленькой Венеции прогуливались люди без рубашек, с открытыми ртами, словно рыбы на мели, задыхающиеся от влажного тепла, исходящего от нагретых солнцем мостовых.
Хэншоу-стрит — длинная улица, застроенная двухэтажными домами. Она шла от дороги М40 на север, к станции Пэддингтон, и добираться до этих мест летом легче всего, если ты передвигаешься на бульдозере.
Тротуары утопали в грязи и были сплошь усеяны использованными полиэтиленовыми пакетами и старыми картонными коробками. Стекла в большинстве окон выбиты, а некоторые вообще заколочены. Я вдыхал ароматы этой улицы из открытых окон «ягуара». Кислый запах грязи, крушения надежд людей и вещей. Запах немытых людей. Ведь чтобы мыться, надо иметь надежду, а надежда была слишком дефицитным товаром на Хэншоу-стрит.