Пол почувствовал — гнев уходит. Такой ангел, как она, не мог врать. Ему захотелось обнять ее и целовать до тех пор, пока окружающее не перестанет существовать. Прижаться к ее мягкому нежному телу… Когда Кэрол вот так смотрела на него, Пол не мог поверить, что минуту назад сомневался в ней.
Ему с трудом удалось взять себя в руки и подавить возникшее влечение.
— А сказал он вам, что женщины вступают со мной в связь только при одном условии: они сознают, что связь эта временная и закончится, как только я захочу? — Пол говорил нарочито грубо.
Он увидел, как она вздрогнула, и понял, что мысль о таких безжалостных отношениях испугала ее.
— Нет, — пробормотала Кэрол. — Он об этом не упоминал.
— И это оскорбляет вашу чувствительность, мисс Стивенс? — цинично спросил он.
— Я… не знаю.
Он просто-напросто боится любви, подумала девушка. Очевидно, рано разочаровавшись, он так и не научился верить в любовь, в то, что она может быть надежной и прочной… Кэрол сама в какой-то мере разделяла подобную точку зрения: она так мало видела любви…
— Кажется, вы потрясены? — спросил он. — Полагаю, вам никогда не делали подобных предложений?
Она улыбнулась и покачала головой.
— Я не гожусь для этого.
— Да, я тоже так считаю.
Кэрол показалось, что она разучилась дышать. Они смотрели друг на друга как бы сквозь время и пространство, через жестокий опыт, через горькие воспоминания. Да, Кэрол никогда особенно не верила в любовь, но сейчас готова была поверить… Потому что чувствовала: если то, что она испытывает к этому человеку, не любовь, то, во всяком случае, нечто очень похожее. Впрочем, Кеннет, конечно, назвал бы это просто похотью.
Кэрол понимала: это сумасшествие, но она готова была броситься в объятия Пола Дадзая и сказать, что он ошибается. Ему просто не везло, но он еще узнает, что такое любовь, и перестанет покупать страсть за деньги!
— Пол-тян! Пол-тян! Где ты?
Этсу влетела в сад, будто собиралась объявить о чем-то очень важном.
Пол отступил от Кэрол и повернулся к экономке. Этсу не заметила девушку, так как была слишком возбуждена. Сжимая в руке какие-то фотографии, она быстро заговорила:
— Не успеешь оглянуться, придет весна. А начало весны — самое время для женитьбы. Я сейчас говорила с предсказателем. Он считает, нынче для тебя самый хороший месяц — март. Выбери женщину с золотым сердцем и подари ей деток! Вот, погляди на фотографии, одна другой лучше. Красавицы. Смотри, смотри… — Только теперь заметив Кэрол, Этсу вежливо добавила: — Здравствуй. Извини, пожалуйста, дело важное. Мы недолго. Посмотреть фотографии — это быстро. — Она вкрадчиво улыбнулась Полу. — Очень хорошие девушки, Пол-тян. Если какая понравится, подготовим встречу. Поговорите. Поглядите друг на друга…
Этсу легко относилась к жизни и всегда сразу приступала к сути дела. В свои восемьдесят лет она предпочитала не тратить время попусту.
Кэрол стояла с открытым ртом, едва удерживаясь от смеха. Старая Этсу выбирает невесту Полу Дадзаю! И что же — он послушно выступает в этой роли? Разве только что Пол не дал ей понять, что собирается прожить жизнь в одиночестве?
— Не сейчас, Этсу.
— Ты уже не такой молодой! — безжалостно заявила Этсу. — И твоему отцу нужны внуки, надо продолжить род. Когда же ты начнешь? Столько карточек просмотрели! Я ведь каждый год прихожу к тебе с этим. А ты все одно и то же — не сейчас. Что ты хочешь? Идеальную женщину?
— Я сам выберу жену, Этсу!
— Вот-вот. Всегда так. И где твоя жена? А?
— Этсу! — Пол угрожающе посмотрел на старуху.
Кэрол все-таки рассмеялась, наблюдая, как Этсу зашаркала к дому, крепко сжимая фотографии претенденток на руку и сердце Пола Дадзая.
— Какая колоритная старуха!
— У нее просто свой взгляд на брак. Для нее это практика жизни, нечто вроде явлений природы, и пренебрегать этим грех.
— Между прочим, такие браки часто бывают счастливыми, — пробормотала Кэрол, пытаясь подавить неуместную досаду.
— Иногда да, — кивнул он. — Этсу устроила семьдесят пять свадеб и страшно гордится собой.
— И собирается заняться вами, чтобы перекрыть собственный рекорд?
— Да. — Пол внимательно посмотрел на Кэрол. — А вы сами когда-нибудь были замужем?
— Нет.
— И не помолвлены?
— Нет.
— Но, по крайней мере, живете с мужчиной?
— Слушайте! Что это за допрос?!
— Черт побери! Вы все знаете о моих любовницах. Почему я не могу узнать о ваших любовниках?
Кэрол покраснела от злости.
— Потому что это не ваше дело! — воскликнула она.
И тут, совершенно неожиданно, Пол заключил ее в объятия. Когда она захотела высвободиться и залепить ему пощечину, он завел ее руки за спину и крепко сжал.
Кэрол понимала, что он намерен ее поцеловать, и отвернулась, но Пол все-таки нашел ее губы.
Пламя обожгло ее. Кэрол почувствовала исходящий от Пола жар, крепкие мускулы рук, стиснувших ее, едва ощутимый вкус его губ и дурманящий запах кожи… Она оказалась в западне между ним и кирпичной стеной. Боже мой, какое сладкое искушение! Пламя, зажженное его губами, спустилось к груди, потом ниже, еще ниже, к бедрам… Он так тесно прижался к ней, что жар стал нестерпимым. Еще мгновение — и она сама обнимет его, отдаст ему свое тело, свою душу…
Пол опомнился первым. Он прекрасно сознавал, что Кэрол Стивенс не та женщина, к которым он привык. Он считал себя честным человеком и знал, что с ней нельзя затевать любовную игру. Поэтому Пол заставил себя оторваться от нее, подавить мучительное желание, вызванное прижимающимся к нему телом Кэрол, ее теплыми губами, тающими от прикосновения его губ.
— Твой поцелуй не похож на поцелуй опытной любовницы, — признался он. — Но ни один мужчина на свете не стал бы на это жаловаться.
Внезапно он повернулся и быстро зашагал к дому. Кэрол смотрела ему вслед и никак не могла собраться с мыслями. Что он хотел сказать? Что ему понравилось целовать ее? Или его разочаровала ее неопытность? По крайней мере, кажется, не только она ошарашена этим поцелуем…
Кэрол прислонилась к стене. Ноги не держали ее. Боже мой! Как только любовницы Пола Дадзая могли его отпускать?! Никогда в жизни Кэрол не испытывала ничего подобного. Она дрожала, вся — с головы до ног.
Стальное лезвие описывало в воздухе дугу так быстро, что глаз не успевал его заметить. Казалось, только смертельный серебристый след в свете бледной луны свидетельствовал: взмах меча был.
Бесшумно скользя и резко поворачиваясь, Пол двигался с такой скоростью, что сам казался нечетким пятном в белом свете луны и звезд. Закаленная сталь ярко вспыхивала; воображаемые тела воображаемых врагов летели под ударами безжалостного меча в вечность.
Для большинства зрителей плавные, но жесткие движения показались бы верхом совершенства. Для старого мастера кендо, бесшумно подошедшего и наблюдавшего за Полом, было ясно: он борется с самим собой. Вынырнув из-под низких веток сосны, старый учитель ждал, когда его обнаружат. И удивлялся — лучший ученик до сих пор не почувствовал присутствия постороннего.
Пол расправился с последним из воображаемых врагов и остановился в центре поляны. Крепко, обеими руками, держал он изогнутый меч прямо перед собой, готовый к защите. Голос, раздавшийся за спиной, испугал его.
— Твой ум в беспокойстве, — сказал кто-то по-японски.
Пол резко повернулся. Увидев, кто это, он опустил меч и низко, с глубоким почтением поклонился человеку, который столькому его научил.
— Сэнсэй [10]! — приветствовал он старика.
Пол не заметил его появления и был страшно зол на себя. Конечно, он был занят, но это не оправдание. Пол считал, что долгие тренировки научили его не расслабляться ни при каких обстоятельствах, но, похоже, на самом деле его успехи невелики.
— Я не слышал вас, — печально признался он, снова поклонившись, на этот раз с извинением. — Простите, пожалуйста, вашего смиренного ученика. Он недостоин своего учителя.
10
Сэнсэй — почтительное обращение к учителю.