Однажды вечером, примерно через неделю после ее приезда, Элиз мыла посуду после ужина и вдруг услышала голос приятельницы из гостиной, где та смотрела последние известия. Она звала так настойчиво, что Элизабет быстро вытерла руки и побежала посмотреть, что случилось.
— Лиз! — взволнованно кричала Хэлен. — Иди сюда и садись. Сейчас будут передавать интервью с Юлиусом Кросби!
Девушка уселась в кресло.
— Но он никогда не дает интервью, — произнесла она, сбитая с толку. — Особенно после того, последнего раза…
— Ш-ш-ш, — зашикала Хэлен. — Смотри!
Реклама кончилась, и на экране появился Юлиус, сидящий за письменным столом в своем кабинете дома. Напротив него расположился известный телевизионный ведущий, который считался профессионалом высокого класса и умел создать атмосферу раскованности, разговорить собеседников, не задавая им провокационных вопросов. Но все равно Элизабет не могла поверить глазам.
— Прежде всего, мистер Кросби, — начал ведущий, — хочу поблагодарить вас за то, что согласились дать интервью.
— Не стоит благодарности, — пробурчал Кросби.
Элизабет с трудом удержалась от смеха. Выражение лица Юлиуса было вполне миролюбивым, но девушка знала его достаточно хорошо, чтобы понять: за непроницаемой внешностью ее бывшего босса скрывается мучительная неловкость из-за того, что его личная жизнь выставлена на всеобщее обозрение. Лиз ломала голову над тем, что же подвигло его на это.
Ведущий продолжал:
— Мистер Кросби, мы все отлично знаем, что вы не любите обсуждать книгу, над которой трудитесь. Но все же вы согласились на встречу. Не могли бы вы хотя бы в общих чертах рассказать публике о содержании новой работы?
— Хорошо. Все происходит в Мексике. Я всегда любил эту страну и несколько месяцев назад отправился в круиз по ее побережью. Это путешествие оказалось очень важным для меня и в личном плане.
— Это очень интересно, — уцепился за его слова ведущий. Нетерпеливо задвигав плечами, он наклонился к Юлиусу, стремясь воспользоваться его необычной откровенностью. — А не могли бы рассказать поподробнее?
Элизабет фыркнула. Как же! Любое вторжение в личную жизнь писатель считал немыслимым. Но ведь он сам завел этот разговор? И что Кросби имел в виду, говоря о значимости поездки лично для него? Лиз наклонилась вперед, подперев подбородок ладонью и внимательно слушая.
— Попробую, — отозвался Юлиус. — Во время путешествия я встретил человека, который стал очень много для меня значить, благодаря которому изменилось мое мнение по некоторым жизненно важным вопросам. — Он нахмурился, явно не собираясь развивать тему. — Вообще во многом я стал другим.
— Это была женщина? — стремительно последовал вопрос. Кросби молча кивнул. После небольшой паузы ведущий попытался пойти окольным путем. — Вы никогда не были женаты, мистер Кросби, не так ли?
— Не был, — коротко ответил тот, заерзав в кресле. Лицо ведущего приобретало отчаянное выражение, так как ему приходилось буквально вытаскивать из Кросби каждое слово.
— Не хотите ли вы сказать, что и в этом вопросе ваша жизнь может измениться?
— Может.
— Из-за женщины, которую вы встретили во время круиза, я правильно вас понял?
Юлиус кивнул с выражением такого беспомощного отчаяния, что сердце Лиз растаяло. Постепенно значение того, что он сказал перед камерой, перед миллионами телезрителей, начало доходить до ее сознания. Изумленная, девушка слышала, как через несколько минут ведущий благодарил Кросби. Затем появилась реклама, по-видимому, все окончилось. Лиз безмолвно сидела в кресле, пытаясь осознать то, что она увидела и услышала, когда раздался звонок в дверь.
— Элизабет, открой, пожалуйста! — попросила Хэлен. — Я думаю, что это к тебе! — Женщина поднялась. — Я буду в своей комнате.
Девушка в недоумении смотрела ей вслед. Что происходит? Звонок прозвенел снова. Медленно поднявшись, Лиз пошла к входной двери.
— Привет, Элизабет, — сказал стоявший на пороге Кросби.
— Юлиус? — удивилась девушка. — Что ты здесь делаешь? Мы только что видели тебя…
— То была запись, — отозвался он. — Можно войти?
Не ожидая ответа, Кросби прошел мимо Лиз, и та последовала за ним в гостиную. Он постоял с минуту в центре комнаты, оглядывая ее: телевизор все еще работал, и Юлиус выключил его. Затем писатель повернулся к девушке.
— Так значит, ты все видела, — сказал он. — Хэлен обещала мне, что проследит за этим.
— Хэлен? — удивленно переспросила Лиз. — Ты хочешь сказать, что сговорился об этом с Хэлен?!
Юлиус махнул рукой.
— Да, но это не имеет никакого значения. Самое главное — это то, что ты видела интервью.
— Да, видела. Но я все еще не верю своим ушам и глазам. — Лиз подошла к нему и заглянула в лицо. — Почему ты это сделал, Юлиус?
Несколько долгих минут он молча смотрел на нее сверху вниз.
— Как ты думаешь, почему! — наконец сказал он.
— Я в таком замешательстве, что не знаю, что и подумать.
— Она в замешательстве! — возмутился он. — Знаешь, Элизабет, — продолжил Кросби со вздохом, — я старался снова и снова обдумать то, что произошло между нами, но все еще не могу тебя понять. — Его голос стал напряженным. — Скажи мне ради бога, почему ты сбежала? В тот вечер ты была готова на все ради меня. Затем я обнаруживаю, что тебя нет. Так что же произошло, что заставило тебя изменить решение? Ты не считаешь, что должна мне об этом рассказать?
— Да, — ответила девушка, начиная ощущать некоторую вину. — Думаю, ты прав. — Она с минутку подумала, затем решительно вздернула подбородок. — Мне просто не понравилось, как ты взглянул на наше будущее, — заявила она. — Я имею в виду, что это прозвучало так заурядно — просто очередное деловое предложение.
— Ага! — торжествующе воскликнул Юлиус. — Я так и думал! В тот вечер не произошло ничего романтического, правильно? Я исправил свою ошибку? — Он указал на телевизор. — То была единственная возможность, которую я мог использовать, чтобы заставить тебя все понять. Ты не хотела разговаривать со мной, не давала возможности оправдаться! Поэтому я решил сделать предложение публично.
— Предложение?! — устало переспросила Лиз.
— Да, черт возьми! — закричал он. — Если единственный способ добиться близости с тобой — свадьба, значит, она должна произойти!
— Ну и ну. Таково твое представление о романтике? — с жаром заговорила девушка. — Мне это кажется странным. Я никогда не пыталась заставить тебя сделать то, что ты не хочешь. Если я не могу следовать правилам твоей игры, то это не значит, что ты должен играть по моим.
— Ты думаешь, что это возможно? — спросил он. — Что меня можно заставить сделать то, чего я не хочу?!
— Однако прозвучало это так, как будто тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь. Я не смогу с этим жить.
Юлиус устало покачал головой и глубоко вздохнул.
— Элизабет, что мне с тобой делать? Что может удовлетворить тебя? Ты не хочешь быть моей секретаршей, не хочешь стать моей любовницей, а теперь отказываешься выйти за меня замуж. — Он в отчаянии развел руками. — Ради бога, скажи, чего ты хочешь?
Девушка отвернулась, кусая губы. Она-то знала, чего хочет, но на это Кросби, видимо, просто не способен. Лиз вспомнила слова Хэлен: любить выдающегося человека всегда непросто, такая любовь возможна только для настоящей женщины. А она, может ли она быть настоящей женщиной?! Или для нее важнее всего ее собственные желания?
Элизабет почувствовала, как его руки обнимают ее, губы Юлиуса ласкают щеку. Она помедлила долю секунды, затем со вздохом повернулась к нему. Он откинул волосы от ее уха и прижался к нему губами.
— Неужели ты не понимаешь, дорогая? — прошептал он. — Только скажи мне, чего ты хочешь? Я в отчаянии. Я сделаю все, о чем попросишь!
Внезапно Лиз поняла, что при всех ошибках, капризах, высокомерии, требованиях, которые он выдвигал, на самом деле Юлиус уступал ей, следовал ее советам. И хотя это наполнило ее чувством беспредельной радости от той власти, которую она имеет над ним, Лиз твердо знала, что не станет ею злоупотреблять. Для человека, подобного Кросби, очень трудно смириться, и, если он это делал, значит, она ему действительно дорога!