— Ты что ж, боишься запутаться на обратном пути?
Тот важно ответил:
— Нет, не для этого, господин. Но если бы лодка пропала, другие найти скоро!
— Какие другие? — спросил удивленно Беран.
— Мессиэ комендант. Мадемба думать, как это лучше.
Негр простодушно объяснил, что, по его мнению, так будет лучше обозначать их путь на тот случай, если администратор Райнар пойдет на поиски Берана.
По этому признанию Беран мог догадаться о тревожных предчувствиях своего спутника.
Итак, Мадемба боялся, что и эта экспедиция кончится плохо? Без сомнения, он думал, что и их судьба будет такой же, как и судьба ученых. И, несмотря на это беспокойство, негр все же согласился сопровождать исследователя.
Беран был сильно удивлен таким открытием; ему хотелось продолжать свои расспросы. Но Мадемба, несомненно усталый, уже улегся спать, и Беран решил его не тревожить. А сам он, свернув сигаретку, высек огонь и зажег табак.
Красный свет небольшого пламени пронизал белесоватый сумрак, наполнявший бухту.
Небрежно усевшись в передней части лодки у самого края, Леон мечтал, машинально уставившись в воду глазами.
Вдруг он сильно вздрогнул.
Доносился странный шум.
В то же время по поверхности воды, слабо освещенной, двигалась громадная, темная тень, как бы тень гигантской птицы.
Он поднял глаза… Крик изумления замер у него в горле, но он остался неподвижным, окаменелым. Громадная птица действительно поднялась с крутого скалистого обрыва. Описывая в воздухе правильные круги, она спускалась к воде. Ее широко распростертые крылья поднимались и опускались равномерно, медленно, почти бесшумно.
По мере ее приближения Беран мог лучше рассмотреть ее странную форму.
И вдруг он отпрянул на дно лодки, прошептав голосом, изменившимся от испуга и удивления:
— Птерозавр…
Глава III
ПТИЦА ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ
Восклицание Берана выявило его сильное волнение, даже нечто большее, нечто похожее на страх.
Если такой человек, как Беран, спокойный, смелый, часто безрассудный, хладнокровный при самых угрожающих обстоятельствах, мог испытать страх, то это было бы ненормально.
И тем не менее это случилось.
Но то, что породило этот страх, было также необычайно, неслыханно, способно было довести до безумия.
Слово, вырвавшееся вдруг у исследователя, объясняло все.
— Птерозавр… — произнес он в возбуждении.
Не будучи палеонтологом, Беран знал приблизительно, что птерозавр — животное, исчезнувшее многие сотни веков тому назад.
Его находят в ископаемом виде, в отложениях мезозойской эпохи. Птерозавры принадлежали к разряду пресмыкающихся, но эти пресмыкающиеся были совсем особого рода. Известны их довольно многочисленные разновидности, из них наиболее знаковая та, которую составляют птеродактили. Одновременно птица, ящерица, хищник, это животное поистине представляло собой кошмарную фигуру. То, которое рассматривал теперь с невыразимым волнением Беран, представлялось очень крупным хищником. Его величина казалась особенно большой благодаря чрезвычайно широким крыльям. Его туловище в отношении к другим частям было средней величины, оканчивалось оно коротким хвостом. Но что казалось особенно поразительным, это его клюв, длинный и острый; он был широко открыт и вооружен крупными зубами.
Клюв, снабженный челюстями и зубами; какое неправдоподобие, граничащее с безумием!
Но это еще не все.
К крыльям были приспособлены очень широкие перепонки, как у вампира. Как у летучей мыши, передние члены оканчивались кистью руки. И эта рука с развитыми пальцами представлялась крайне своеобразной. Мизинец был изумительной длины, чрезмерной, невероятной.
И это туловище, крылья, продолговатая и крупная голова, крепкая длинная шея были покрыты не перьями, а скорее пухом, более похожим на шерсть. Темно-серые отвратительные птицы эти летали при помощи легкого движения своих крыльев, на которых были заметны перепонки, как на лягушачьих лапах.
Птерозавр продолжал спускаться.
В ужасе Беран протянул руку, разбудил Мадембу, зажал ему рот, чтоб он не закричал, и тихо, на ухо, приказал взять уже заряженные ружья. Затем, овладев собой, исследователь смотрел на неожиданное явление, которое, как ему казалось, вышло из глубины веков.
А в вышине над скалами показались другие тени, подобные первой.
Другие птерозавры следовали за первым, как бы парили, спускались в этот колодезь, где они чуяли добычу.
Беран, встревоженный, насчитал их четыре, затем шесть, десять, пятнадцать.
Как вороны, они слетались на добычу, которую послал им случай.
Леон тоскливо размышлял:
— Что сделать с этими страшными животными? Они кажутся очень опасными. Стальной клюв их должен быть чрезвычайно сильным.
Мадемба весь дрожал. Он подал Берану ружье и прошептал встревоженно:
— Мессиэ! Выстрел ружье нехорошо. Огонь лучше.
— А? Ты говоришь, огонь?
Вдруг он понял, что совет негра правилен.
Конечно, зачем стрелять в этих птиц; быть может, в этих местах их очень много и на место убитых явятся другие с тупостью, свойственной животным, которые не пугаются смерти своих сотоварищей? А затем, конечно, чувствуя свою численность, эти чудовища набросятся все сразу на обоих и помешают даже воспользоваться оружием.
— Да, огонь. Ты прав. Живей.
Беран смотрел на птиц и думал, что как раз пора зажечь огонь.
Птерозавры действительно продолжали спускаться, но насторожившись.
Они услыхали человеческие голоса, увидели их движение на барке.
Они почуяли, что добыча бодрствует, что она даст отпор. Кроме того, такую добычу, конечно, в первый раз видело это животное.
Человек, одетый, прямостоящий.
Известно, что все животные, даже и дикие, самые свирепые, боятся человека, потому что он прямо стоит на своих ногах. И птица минувших веков, в свою очередь, теперь не решалась приблизиться к этим людям, которые, стоя в лодке, ждали ее прихода.
Птерозавр слышал над собой полет своих сородичей и, казалось, поджидал их. Как все хищники, он предпочел действовать в сообществе.
И это небольшое опоздание помогло путешественникам. Негр успел побросать на скалу возле лодки скомканные газеты и зажег их.
Вспыхнуло пламя, высокое, светлое, властное. Негр продолжал понемногу подбрасывать в огонь все, что находил под руками и без чего можно было обойтись: бумагу, картон, материю; только бы поддержать драгоценный костер.
В вышине изумленные птерозавры пришли в большое волнение и тревожно перекликались.
С резкими криками, похожими на скрежет, они кружились над лодкой, но на достаточной высоте.
Это пламя, вспыхнувшее возле их добычи, вызывало в них одновременно гнев и удивление.
Так вокруг какого-нибудь лагеря остаются дикари, упрямые, рычащие, злые… но терпеливые.
Конечно, чудовищные птицы не знали, почему появился огонь. Они чуяли, что он исчезнет с минуты на минуту… И они оставались и подкарауливали людей, считая их добычей своей прожорливости.
При свете костра, при котором бдительной весталкой состоял Мадемба, исследователь мог лучше рассмотреть необыкновенные образчики жизни времен давно минувших.
Восклицание, вырвавшееся у него невольно при виде первого птерозавра, после некоторого размышления показалось ему сумасбродным.
— Нет, это какой-нибудь новый вид вампира? — поправился он немного позднее.
Но он не мог уже более сомневаться. Тут, следовательно, были животные, изучаемые палеонтологией; они внезапно появились среди обстановки волнующей, странной уже самой по себе. Эти гранитные массивы должны были здесь быть также с времен доисторических.
Окружающая жара, тяжелый воздух для легких человека XX века, эта теплая вода, тусклый сумрак. Не присуще ли все это доисторической эпохе?
— Я сплю, — пробормотал Леон, — или я сошел с ума?
Он говорил, как человек здравомыслящий, разумный.