— Похоже, этот Юримару тебя обвёл вокруг пальца, братец, — ехидно заметил Бальтазар. — Несерьёзная охрана для объекта такой важности. Всего двое часовых с винтовками.
— Если объект секретный, — возразил Мельхиор, — как сказал нам Юримару, и большая часть его расположена под землёй, то наверху вполне достаточно и двух часовых. Главные силы противника будут ждать нас внизу. И потому сейчас надо прикончить этих двоих без лишнего шума, чтобы внизу нас хотя бы поначалу не ждали во всеоружии. — Он обернулся к братьям. — Потому этим займётесь вы. Марионеткам я столь тонкую работу поручить не могу.
— Конечно, милый братец, — «очаровательно» улыбнулся ему Каспар. — Мы с Бальтазаром сделаем всё как надо, как всегда.
Средний брат ничего не сказал. Он только снял с пояса фляжку и прополоскал рот, сплюнув под ноги. Плевок его зашипел, оставив на деревянной мостовой чёрное пятно.
К часовым Каспар фон Нейман вышел в своём любимом облике. Появление миловидной маленькой девочки с огромными глазами несколько шокировало часовых. Они замерли, и не думая снимать с плеч винтовки. Это их и погубило. За спиной одного из них вырос Бальтазар. Он провёл ладонью по лицу часового, обращая его кожу и мышцы в кристаллы. Тот попытался сорвать их, но это привело к тому, что пальцы его начали быстро покрываться такими же кристаллами. Второй часовой уставился на него во все глаза, и думать позабыв о девочке. Он не увидел, как та снова обернулась бритоголовым здоровяком в чёрной форме. Каспар ловко выбил у него из рук длинную винтовку, перехватил её обеими руками и принялся душить солдата. Спустя секунду хрустнула шея несчастного, и он осел на землю. Каспар аккуратно опустил винтовку рядом с телом часового.
— Братец, — протянул Каспар, — можешь спускать своих марионеток.
Пятеро эсэсовцев, вооружённых «Эрмами», быстро и почти бесшумно пробежали к воротам в заборе, у которых дежурили часовые. Вошли во двор, взяв автоматы наизготовку, подошли к дверям одноэтажного домика. Неожиданно прямо из-за закрытой двери раздалась длинная очередь, пули прошили тонкое дерево и плащи метнувшихся в разные стороны эсэсовцев. Те мгновенно сняли с поясов гранаты «колотушки» и привели их в боевое состояние. Один эсэсовец рискнул встать напротив двери и могучим ударом ноги выбил её. Автоматные очереди опередили гранаты. Пять штук полетели в проём. А отважный эсэсовец шустро ушёл с линии огня. Прогремели взрывы и солдаты с «Эрмами» наперевес ворвались в развороченное помещение.
Внутри лежали четыре тела в броне «Самурай». Ударный доспех не спас их, слишком близко взорвались гранаты. Хотя двое ещё были живы. Они судорожно подёргивались, пытаясь дотянуться до покорёженного оружия. Эсэсовцы без жалости добили их короткими очередями. Один из них высунулся из дверного проёма и жестом дал понять фон Нейманам, что всё чисто и можно входить.
— Надо же, нашими автоматами вооружены, — поднимая искорёженный взрывом «Бергман», произнёс любознательный Каспар. — Своих, выходит, не придумали.
Остальные никак не прореагировали на его слова. Они уже спускались по наклонному коридору. Каспар отшвырнул оружие и поспешил за ними. Коридор был низковат для двухметрового верзилы, ему приходилось сильно сутулиться при ходьбе, едва ли не плечами упираясь в потолок.
Они дошли до небольшой площадки с кабинкой лифта.
— Разумно, — заметил, поправляя очки Мельхиор, — она рассчитана только на двух япошек. Две моих марионетки едва влезут.
— Внизу их будут ждать, — заметил Бальтазар. — Может быть, лучше снова отправиться нам с братом?
— И то верно, дорогой братец, — поддержал его Каспар. — Зачем слать на убой марионеток, если есть мы.
— Давно в тебя из пулемёта не стреляли? — поглядел на него Мельхиор. — Всё никак не угомонишься, проверяешь своё тело на прочность.
— В меня даже из безоткатки стреляли, — с законной гордостью произнёс Каспар, — так что все их пулемёты мне, что лёгкая щекотка.
— Здесь нет врачей, чтобы собирали тебя потом по частям, — отрезал Мельхиор. — Первыми пойдут мои марионетки, а вы с Бальтазаром поедете на крыше лифта и атакуете сразу за ними.
— Весьма разумно, — кивнул Бальтазар.
Два эсэсовца зашли в лифт, держа оружие наготове. Один левой рукой потянул за рычаг, и кабинка поехала вниз. Как только её крыша поравнялась с полом, Бальтазар и Каспар фон Нейманы запрыгнули на неё. Предварительно Каспар раздвинул решётку, сошедшуюся после того, как кабинка лифта пошла вниз. Для этого ему пришлось приложить известные усилия, но силач справился с этой задачей. Братьям было тесно на крыше, на самом деле, они едва умещались на ней. Бальтазар постоянно теснил младшего брата, работая коленями и локтями.
Автоматные очереди и взрывы гранат были отлично слышны внизу, несмотря на бронедверь. Здание было спроектировано и построено таким образом, что часовые внизу могли хотя бы так узнать о возможной атаке. Расчёт пулемёта мгновенно пришёл в боевую готовность, занял своё место, щёлкнул затвор. Охранявшие расчёт солдаты в ударной броне взяли наизготовку «Бергманы», в тесных коридорах они представляли собой страшное оружие, способное в считанные секунды нашпиговать человека свинцом. Конечно, в бой они вступят, только если не справятся пулемёты, что, вообще-то, было маловероятно.
— Лифт спускается, — сообщил один из пулемётчиков, приникший лицом к смотровой щели в бронедвери. — Минутная готовность.
Бойцы не пошевелились. Все и без его слов пребывали, как говорится, в полной боевой.
— Есть контакт! — почти радостно выкрикнул пулемётчик. — Открыть огонь!
И тут же загрохотали пулемёты, выплёвывая пламя и свинец. Они мгновенно изрешетили незваных гостей. Те дёргались, словно в конвульсиях, пули брали их плащи и форму под ними. Но из тел не пролилось ни капли крови. Вместо неё во все стороны летели металлические бруски и шестерёнки. Скошенные длинными очередями незваные гости повалились на пол лифтовой кабинки.
— Странное дело, — произнёс командир расчёта. — Странное какое-то нападение. Они что, рассчитывали прорваться? Или это только разведка? — Он опустил автомат. — В любом случае, не расслабляемся. Готовимся к новой атаке. А пока, Саи-готё, звони на центральный пост, сообщи о том, что на нас напали.
Не успел один из бойцов охранения шагнуть к телефонному аппарату, висящему на стене, как вдруг наблюдатель удивлённо вскрикнул.
— Они поднимаются! — воскликнул он.
И действительно оба расстрелянных из пулемётов солдата медленно вставали с пола, подбирая выроненное оружие.
— Огонь! — тут же скомандовал офицер.
И пулемёты застрочили, казалось, с удвоенной скоростью. Встающих врагов снова повалило наземь, но в этот раз так просто сдаваться они не собирались. В бронедверь стукнулась пара объёмистых гранат. Это были ни «колотушки» двадцать четвёртых гранат и ни «яйца» тридцать девятых.[17] Взорвались они с резким хлопком и следом в щели бронедвери потянулись желтоватые щупальца отравляющего газа. Первыми свалились пулемётчики, которые не носили ударной брони и находились ближе всего к двери. Следом попадали подносчики, сжимающие в руках ленты. У всех из глаз лились реками слёзы, горло рвал надсадный кашель, быстро переходящий в рвоту, они пытались подняться, но слабость в локтях и коленях превращала их руки и ноги в какое-то желе.
Бойцы в броне «Самурай» не пострадали от газа. В жутковатые маски шлемов были встроены противогазы, а линзы обеспечивали надёжную защиту глаз. Они оттащили заходящихся кашлем пулемётчиков подальше от дверей и газового облака и сами встали к пулемётам. Но враги были уже у самой двери. Они схватили пулемёты за стволы, хоть те и были горячими, что пальцем не коснуться, и втолкнули их внутрь с такой силой, что сорвали со станин. А следом полетели «яйца» тридцать девятых гранат. «Колотушки» в бойницы было не протолкнуть.
Бойцов подвело именно то, что они заняли места за пулемётами. Гранаты рванули практически у них под ногами. Хоть в тридцать девятых было меньше взрывчатки, никакая броня тут спасти не могла.
17
Имеются ввиду немецкие ручные гранаты Stielhandgranaten 24 и Eihandgranaten 39.