Доклад Хрущева подорвал политические позиции многих руководителей коммунистических партий земного шара, которые должны были дать объяснения рядовым коммунистам, почему они прежде прославляли Сталина, а теперь стали обвинять его во всевозможных грехах. В этих условиях некоторые из них, как, например, руководитель многочисленной Итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти, старались отмежеваться от советского руководства. Тольятти ставил вопрос о «некоторых формах перерождения» советского общества. Руководство же Коммунистической партии Китая, на словах сдержанно поддержав критику Сталина, на деле было крайне недовольно докладом Хрущева.
Неоднозначная реакция международного коммунистического движения, события в Грузии и Польше, вторичный провал попыток Хрущева вернуть Югославию в социалистический лагерь в ходе визита Тито в СССР в июне 1956 года заставили руководство нашей страны искать ответы на проблемы, порожденные закрытым докладом. 30 июня 1956 года было опубликовано постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий», в котором, в отличие от доклада Хрущева, не говорилось о негативных чертах характера Сталина как первопричине беззаконных репрессий. Вместо этого на первый план выступило традиционное для коммунистов всех стран объяснение: Сталин допустил отступления от марксизма-ленинизма.
Указывалось, что «Сталин повинен во многих беззакониях, которые совершались особенно в последний период его жизни». Однако это обвинение в адрес Сталина существенно смягчалось следовавшим за ним заявлением о том, что «советские люди знали Сталина как человека, который выступает всегда в защиту СССР от происков врагов, борется за дело социализма». Подводя итог этим противоречивым рассуждениям, авторы постановления делали вывод: «В этом состояла трагедия Сталина. Но все это вместе с тем затрудняло и борьбу против совершавшихся тогда беззаконий, ибо успехи строительства социализма, укрепления СССР в обстановке культа личности приписывались Сталину». В постановлении подчеркивалось, что успехи, достигнутые Советской страной, «создавали такую атмосферу, когда отдельные ошибки и недостатки казались на фоне громадных успехов менее значительными, а отрицательные последствия этих ошибок быстро возмещались колоссально нараставшими жизненными силами партии и советского общества».
Однако постановление уже не могло остановить центробежных сил, развязанных реакцией на доклад Хрущева. Резкое обострение польско-советских отношений в октябре 1956 года после избрания нового руководства польских коммунистов во главе с В. Гомулкой, восстание в Венгрии, едва не приведшее к развязыванию полномасштабной войны в Европе, показали, что следствием «десталинизации», развернутой Хрущевым, стал острый кризис в социалистическом лагере и международных отношениях. Пытаясь спасти положение, Хрущев совершил в конце октября — начале ноября 1956 года молниеносные визиты в социалистические страны. В ходе своих переговоров с Тито Хрущев был явно растерян. Он отмечал: «Люди будут говорить, что, пока был Сталин, все слушались, не было никаких потрясений, а сейчас, после того как «они» пришли к власти, Россия потерпела поражение и потеряла Венгрию».
Для многих людей становилось ясным, что гибель венгров и советских людей в ходе восстания 1956 года — это прямое следствие доклада Хрущева. Следствием волнений в Венгрии и Польше стали также чрезвычайные усилия СССР по оказанию срочной экономической помощи этим странам. На эти цели было выделено не менее миллиарда долларов. При этом на такую же сумму была сокращена советская помощь Китаю, что не могло не вызвать раздражения правительства этой страны. В середине 1957 года руководители Китая объявили о необходимости «полагаться на собственные силы», не рассчитывая на помощь «других стран». Отношения СССР с Китаем стали ухудшаться. И в этом также проявлялись следствия доклада Хрущева.
На XXI съезде КПСС Хрущев продолжил антисталинскую кампанию. В Отчетном докладе съезду он намекал на ответственность Сталина за убийство Кирова, заявляя: «Начало массовым репрессиям было положено после убийства Кирова. Надо еще приложить немало усилий, чтобы действительно узнать, кто виноват в его гибели… Наш долг — тщательно разобраться». (Многочисленные правительственные комиссии, создававшиеся вплоть до 1989 года для проверки этой версии, не смогли ее подтвердить).
С целью окончательно посрамить Сталина и его деяния Хрущев добился принятия в ходе съезда резолюции «О перемещении праха Сталина в другое место». И опять против Сталина были пущены в ход ссылки на «волю Ленина», на сей раз совершенно фантастические. Среди прочих выступлений в поддержку этой резолюции была речь 77-летней Д. А. Лазуркиной, которая заявила: «Вчера я советовалась с Ильичом, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии».
В. Е. Семичастный, который после XXII съезда стал председателем КГБ СССР, вспоминал: «Останки Сталина были похоронены у Кремлевской стены при свете прожекторов. Надпись на фронтоне «Ленин — Сталин» удалили, оставив лишь одно имя — Ленин…» По словам Семичастного, «приходили письма от несогласных с решением людей, в них отмечалась огромная роль Сталина в исторической победе над фашистской Германией. Долго никто не хотел брать на себя ответственность за установку давно готового бюста. В течение многих лет могилу Сталина украшали цветы. Каждый день — свежие».
Перезахоронение тела Сталина сопровождалось переименованием всех городов, улиц, площадей, носивших имя Сталина. Сталино стало Донецком, Сталинабад стал называться Душанбе, Сталинири превратился в Цхинвали. Не пощадили и Сталинград. Парадоксальным образом во Франции оставались улицы и площади в честь Сталинграда, а в нашей стране имя города, символизировавшего героическую борьбу советского народа и решающий перелом в войне против гитлеризма, было вычеркнуто. Повсюду были сняты с постаментов статуи Сталина, сбиты или замазаны его барельефы. Лишь на родине Сталина, в Гори, сохранились памятник, расположенный неподалеку от дома, где он родился, и музей, посвященный его жизни и деятельности.
Новый импульс антисталинской кампании был придан Хрущевым осенью 1962 года. Ноябрьский (1962 г.) Пленум ЦК КПСС должен был рассмотреть более чем сомнительное предложение Хрущева о разделении партийных органов управления на промышленные и сельскохозяйственные. Пленум проходил после завершения так называемого ракетного кризиса, который в значительной степени объяснялся авантюристическими действиями Н. С. Хрущева.
Опасаясь осуждения членами Центрального Комитета его действий на международной арене, а также задуманной им партийной реорганизации, Н. С. Хрущев в своем докладе на Пленуме неожиданно стал расхваливать рассказ школьного преподавателя математики А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича». При этом Хрущев сообщил, что его коллеги по Президиуму ЦК, которые также ознакомились с этим рассказом, рекомендовали не публиковать его. Комментируя их мнение, Хрущев сказал: «Мне ясно, товарищи, что многие из нас еще не изжили из себя сталинизм». Этим заявлением Хрущев предупреждал, что те, кто станет критиковать его за провалы во внешней и внутренней политике, будут обвинены в «сталинизме». Кроме того, незадолго до открытия Пленума ЦК в «Правде» по инициативе Хрущева было опубликовано стихотворение Евгения Евтушенко «Наследники Сталина». В нем содержались прозрачные намеки на «тайных сталинистов», которые якобы мечтают о реванше. Как и прежде, Хрущев использовал «сталинскую тему» в чисто политиканских целях. Застращав участников Пленума жупелом сталинизма, Хрущев добился своей цели: его предложение о разделении партийных органов управления было принято.
К концу 1964 года стали очевидными многие пороки политики Хрущева, приведшие к расколу мирового социалистического лагеря и международного коммунистического движения, сбою в выполнении пятилетних планов, бестолковщине в хозяйственной организации, порожденной созданием совнархозов, угрозе раскола партии после разъединения ее органов управления на промышленные и сельскохозяйственные, идейно-политической эрозии общества, которой способствовало очернение им советской истории. Дальнейшее пребывание Хрущева у власти стало опасным для судеб Советской страны.