— Пусть побьются! — предложили из толпы. — Кто одолеет, тот и возьмёт девицу.
Но солдаты уже подняли Анну и понесли её мимо собора к епископату. Я вглядывался в темноту, и мне показалось, что там проступил стройный контур башни.
— Собор загорелся! — крикнул кто-то истошно.
Я увидел, что по остаткам соборной крыши прыгают маленькие язычки, должно быть, там сохранилось сухое дерево и костёр подпалил его головешкой. Толпа кинулась к собору.
— А ведь разгорится, — предположил кто-то.
— Чему там гореть?
— Балки смолёного дерева.
— Да уж будто бы горел прошлым летом.
— А ну, неси воду! — крикнул ландскнехт.
— Да как же поднимешь туда?
— Лестницу надобно.
Какой-то смельчак полез по выступам, но невысоко над землёй сорвался.
— Гляди, и город горит! — крикнули дико.
— На Рыцарской! В Русском конце!
Забыв о соборе, толпа кинулась вниз по Домбергу. Ушли и судьи. У костра опустело, лишь полные ненависти меряли друг друга взглядами Трампедах и Кавалек.
— Теперь и побиться можно, — процедил Кавалек.
Трампедах вытащил из-за пояса пистолет.
— Пан Путешественник, вы на чьей стороне? — спросил шляхтич.
— Разумеется, на вашей, пан Лешек. Но после того, как побьёте рыцаря, не спрашивайте, на чьей я стороне.
— А, — пробормотал Кавалек, — ведь и вы…
— Анна моя невеста! — внезапно выкрикнул Фробелиус.
— Придётся всем передраться, — насмешливо сказал Трампедах.
— Давайте устроим четверную дуэль! — внезапно предложил шляхтич, и на лице его появилось знакомое детское выражение. — Сначала пара на пару, а потом оставшиеся между собой.
— Как будем делиться? — поинтересовался Трампедах.
— Жребий, простой жребий!
Дуэль так дуэль, подумал я. Пусть Трампедаха остановит клинок. Предложение Кавалека весьма кстати. Но драться придётся левой рукой — это сильно осложнит дело. Я пощупал плечо. Какая досада! Если б не приключение в лесу, я бы не сомневался в успехе. Приходилось мне биться с двумя и тремя противниками, но левая рука не заменит правую.
Кавалек отломил хворостинки.
— Две длинные, две короткие, — объявил он.
Конечно, я вытащил короткую и оказался в паре с Фробелиусом. Этого ещё недоставало!
— Не миновать нам заканчивать между собой, — сказал Кавалек, обращаясь к Трампедаху. — Сначала одолеем ту пару.
— Здесь нет оружия, — сказал я.
— Пустое. В соборе много лежит.
— Как мы туда проникнем?
— Собьём замок!
— Но кому принадлежит этот склад, пан Кавалек?
— Нашей хоругви. Не беспокойтесь, панове. В конце концов мы положим сабли обратно.
— Я не дерусь на саблях, — мрачно сказал Трампедах.
— Тогда на шпагах!
— А собор-то горит, — заметил я.
— Чепуха! Чему там гореть, остались три деревяшки!
Сильный, однако, юноша этот Кавалек. Он поднял здоровенный камень и грохнул им по замку. Замок слетел как игрушечный. Мы отворили скрипучую дверь и оказались в соборе, здесь пахло дымом и было темно, как в подвале. Но мало-помалу мы осмотрелись, пламя через дырявую крышу давало немного света, а Кавалек принёс нечто вроде факела и пристроил его на стене.
Склад не склад, но куча поржавевшего оружия на полу валялась. Я выбрал себе шпагу и спросил Фробелиуса:
— Вы когда-нибудь держали это в руках?
— Кажется, да, — ответил он, взвешивая клинок.
— Ответ обнадёживающий. Но признайтесь, что вы не великий мастер фехтования.
— Совсем не великий, — подтвердил Фробелиус и добавил с недоумением: — Почему она такая тяжёлая?
Я оглядел собор и решил, что на открытом пространстве Фробелиусу придётся совсем худо, я не сумею его защитить, кто-нибудь да успеет ткнуть в него шпагой.
— Господа, — сказал я, — вы должны признать по чести, что наша пара — слабее.
— Жребий, — с усмешкой ответил Трампедах.
— Но, как известно, слабейший противник имеет право выбора места.
— Да выбирайте! — не раздумывая, согласился Кавалек.
— Мы предпочтём драться здесь при факелах.
— В соборе? — изумился Кавалек.
— Святотатство, — пробормотал Трампедах.
— Какой же это собор? — сказал я. — Много лет здесь были конюшни да казармы, а теперь свалка железа.
Я уже сообразил, что среди кирпичей, поваленных лавок и всякой рухляди, загромоздившей собор, нам будет легче. Здесь я сумею держать Фробелиуса за спиной.
— Но тут есть орган! — сказал Трампедах.
— Из него наверняка не выжмешь мышиного писка.
— По мне всё равно, — сказал Кавалек. — И в таких местах приходилось драться. Когда брали Замостье, я на алтаре рубился. По крайней мере, здесь нам не помешают.
Мы пристроили по стенам ещё три факела, а крыша уже разгорелась настолько, что пол собора светился, будто раскалённый.
Встали в позицию, против меня был Кавалек, а Фробелиусу достался Трампедах. Расчёт мой строился на том, что Трампедах не сразу кинется убивать музыканта, он покрасуется рыцарской статью. А там уж вмешаюсь и я.
— Начнём, — сказал Кавалек.
Мы скрестили клинки. Я зорко следил за тем, что делается рядом, в любое мгновение я мог броситься на защиту Фробелиуса. Кавалек сделал несколько выпадов, я хладнокровно отбил их. Краем глаза я видел, как Фробелиус бестолково топчется на месте, а Трампедах с усмешкой направляет шпагу ему в лицо. Я метнулся влево и сильным ударом выбил клинок из рук Трампедаха.
— А! — озадаченно сказал Кавалек. — Это что?
— Четверная дуэль не запрещает помощи соседу, — сказал я.
Озадаченный Трампедах поднимал клинок, а Фробелиус даже не воспользовался положением.
— Вот как? — сказал Кавалек и, внезапно скакнув в сторону, пронзил остриём бок Фробелиуса.
Этого я никак не ожидал. Конечно, не ожидал и Фробелиус, он побледнел, и, выронив оружие, уселся на лавку.
— Сдался! — крикнул Кавалек. — Сдавайтесь, пан Путешественник!
Быть может, рана Фробелиуса была и легка, но он продолжал сидеть, тупо поводя глазами. Трампедах приблизился к нам.
— Вдвоём мы его одолеем, — сказал он.
Они принялись яростно нападать. Теперь я жалел, что мы бьёмся не на открытом месте. Левая рука начала уставать, а свобода движений была необходима.
![Белый рондель pic223.jpg](https://litlife.club/books/181907/read/images/pic223.jpg)
Бой разгорался. Под сводом собора наши крики и звон клинков отдавались многократным гулом. Горела крыша, всё заволакивало едким дымом, становилось трудно дышать. Через окна я видел, что пожар занимался в городе. Меня украшало несколько царапин, кровь текла по виску. Но я не остался в долгу. Трампедах еле ворочал рукой, я проткнул ему предплечье, а у Кавалека бессильно повисла кисть левой руки.
Я прыгал через лавки, опрокидывал столы, но сил становилось всё меньше. Устали и противники, но азарт брал своё, я чувствовал, что непременно случится убийство.
— Остановитесь! — раздался вдруг чей-то голос.
Под сводами собора он прогремел с мощью трубы.
— Остановитесь, безумцы!
Мы разом опустили клинки. В глубине собора, рядом с мутно блистающей медью органа, кто-то стоял. Я вглядывался, но не сразу узнал его.
Звучала музыка. Он, этот человек, которого называли маэстро Тарвальд, играл на органе. Такой музыки я никогда не слыхал. Думаю, не слышали её Кавалек и Трампедах, даже Фробелиус был поражён могучим звучанием. Я бросил клинок и отёр лицо. Теперь мне казалось, что в соборе незримо вырос сосновый лес, стволы сосен были оранжевы от заходящего солнца.
Гремел орган, и звуки заполнили всё, не оставив места безмолвию. Я сел у стены, прислонившись затылком к холодному камню. Я так устал, а музыка была прекрасна. Зачем я скитаюсь по свету, стреляю, машу клинком, впутываюсь в интриги, влюбляюсь? Всё это не утоляет печаль. И только, быть может, мгновения, когда слышишь такую музыку, обещают надежду. Но я знал, мгновение пройдёт. Как я утомлён, да и раны, хоть и малые, беспокоят меня. Я встал и побрёл к выходу, у собора прилёг на траву. Где Трампедах и Кавалек? А мой Фробелиус?