— Ты все шутишь..
— А ты посмейся.
— Ха-ха-ха… Что-то не смешно…
— Не смешно, зато на тебя не подумает.
— Спасибо, успокоил…
— Тогда можно и вовсе без записки. Пошлем Юрку, он на словах все и расскажет… И проведет… А мы за ним в кустах пойдем…
В лесу послышались голоса.
— Это лесник, — прошептал Базиль, — а с ним милиционер…
— Не за дедушкой ли?
— А ну скорей отсюда, а то как бы еще и нас не прихватили. Маскировка в лесу — главное дело. Ну, ша! Могила!
ДЛЯ ВЫЯСНЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Они долго совещались, поглядывая в окошко. Потом вошли — сперва лесник, за ним, держа руку в кармане, лейтенант. Доктор лежал на полатях не шевелясь.
— Живой ли?
Лесник на цыпочках подошел к Шмелеву и склонился над головой. Из капюшона штормовки торчали нос и клочок Седых волос. Лесник кивнул лейтенанту — садись. Лейтенант вытащил сигареты. Торопиться было некуда. Доктор был в их руках.
— Я вчерась весь день за ним следил. Все фотовал вокруг. На те вон камни лазил, чего-то выглядывал. Раз на дерево даже взлез. Как взлез, ума не приложу. Старый, а шустрый.
Лесник прошел в угол и заглянул в бочонок с медовым квасом.
— На донышке осталось. Прикладывался, значит. С медовухи-то, видно, и спит. Будем сразу брать или подождем, пока проснется?
Сон доктора был глубок. Можно было не хлопотать об осторожности и осмотреть вещи. Книги, белье, коробки с рыболовными вещами, фотоаппарат, бинокль. Смутила их пачка денег на дне чемодана. Они оставили все на своих местах и снова уселись. И хранили долгое молчание.
— И чего ему надо, старому человеку? Жил бы себе со старухой, получал пенсию, внуков нянчил, а нет же — полез. Как ты объяснишь этот факт, лейтенант?
— Смолоду увяз, в старости не вылезешь.
— Н-да, — вздохнул лесник, не отрываясь взглядом от денег. — Вот я, к примеру, три дня следил его, покосы не косил, хозяйством не занимался, так мне, думаешь, будет за это чего-сь?
— Будет, — сказал лейтенант, — объявят благодарность в приказе.
— А ты мне… из этого приказа зипун сошьешь…
— Наше дело задержать, а шкуру снимать будет начальство.
Лесник бросил окурок в угол:
— Однако будет прохлаждаться. Мне еще обмерить участок, наметить пропашку от пожара… Поднимать его, что ли?
— Только глянь сперва, что у него в головах…
Лесник приподнял полушубок вместе с лежавшей на нем головой. Доктор не проснулся.
— Ихний брат еще прячет под мышку. Приподними-ка.
Лесник извернулся, чтобы посмотреть под мышкой, доктор в это время зевнул и откинул с головы капюшон. На нижней рубахе блеснул серебристый шнурок подтяжек. Лейтенант прижал руку к карману. Лесник замер над доктором с растопыренными руками. Доктор открыл глаза, поморгал ими, снова закрыл.
— Побудить надо, однако…
Лесник осторожно постучал в докторское плечо.
— Вставать пора, дедушка…
— Встаю, встаю, Антоша…
Доктор пошарил рукой в головах, нашел очки, надел их и сразу очнулся.
— Это кто же, простите, со мной ночевал, не вы ли? — спросил он, разглядывая лейтенанта. — Нет, другой кто-то. Брюнет, насколько я смог рассмотреть в темноте…
— Кто же с вами был? — сухо спросил лейтенант. — Сможете его опознать в случае надобности?
— Признаться, я спросонья толком не разглядел. Ну, конечно, голос памятный, крепкий бас. Глаза — истовые. Огнем горят, как у верующих. Да, пожалуй, узнал бы. А зачем это вам, простите?
— Из тюрьмы сбежали трое — дело давнее, двух поймали, а третий до сих пор скрывается…
— Ах, батеньки! Неужто в самом деле он? Да, да, да! Слыхал я что-то, еще в прошлом году говорили. У них, говорят, и лодка была припрятана в камышах, да их с вертолета засекли. Прелюбопытнейшая история! Помню, помню, много разговоров было… Чего же это вы стоите? Садитесь, мы сейчас чаек сообразим.
— Некогда нам, уважаемый. Тут вас аккурат в сельсовет приглашают. Проверить надо. Ну, там ничего особенного. Как раз насчет ночного гостя касается, а вы как свидетель, значит, расскажете, что и как… Для выяснения обстоятельств.
— Так ведь он о себе ничего не рассказывал, а я, признаться, не посчитал удобным любопытствовать. Вижу, человек устал, возбужден немного.
— Обо всем этом и расскажете в сельсовете.
— Раз нужно, так я живо… Вот ополоснусь в ручейке…
— Н-не надо, там и ополоснетесь…
— Это где же?
— В сельсовете…
— Ну, тогда я чаёчек…
— Н-не надо…
— Что — не надо?
— Чаёчек… Там вас угостят…
— Где же?
— В сельсовете.
— Это что же, сельсовет у вас рядом с чайной?
— Все там…
— Ну что ж, я тогда налегке, пожалуй…
— Вещи все с собой придется…
— И вещи? Мы что же, больше не вернемся?
— А это как майор скажет… Может, и отпустит…
— Простите, это как все понимать?
— Так и понимать… Мартын Иваныч, забирай-ка все вещички и… сюда, а то, сам говоришь, у тебя работы еще много…
Вскоре доктора привели к дому сельсовета, закрытому по случаю субботнего дня. Лейтенант открыл двери, прошел в темную комнату и зажег свет.
— Вот тут, папаша, и подождите. Не беспокойтесь, долго сидеть не придется. Только субботу и воскресенье, в понедельник отпустят. Начальства нет сейчас, а то бы, глядишь, и раньше разобрались. Тут на всякий случай ставни закрыты, так что не беспокойтесь. Где же еще по деревне, чтобы отдельное помещение для участка? Не положено по штату. Вещички пусть остаются, а чемоданчик…
— Простите, это докторский чемоданчик, по старой привычке — куда ни поеду, всегда с собой. Мало ли чего? С кем что случится, а тут набор для оказания скорой помощи..
— С собой, значит?
— С собой, дружок.
— В случае с кем плохо?
— Ага, на всякий случай.
— На случай… Ну ладно, мы возьмем с собой. На всякий случай. Аппарат, бинокль тоже возьмем. Ну, а мешочек можно оставить… Вы не волнуйтесь, папаша, может, кто из города машину прикатит в понедельник. Два дня всего подождать…
— Если это надо для выяснения, два дня ничего не решают в жизни человека. Явное, конечно, недоразумение, но интересно, знаете. Друзьям будет что рассказать…
— Вот именно. Вы расскажете, они послушают, с нас начальство спросит — пожалуйста, приказ выполнен. Вот ведерочко с водой — питье, значит, а другое — по нужде, когда приспичит. А это вот журнальчики — почитаете, чтоб не скучно. Отдохнуть если, можно на скамеечке. Одним словом, разберетесь. За телефончик не беспокойтесь — не работает. Значит, претензий нет?
— Какие же могут быть претензии? Я вам очень признателен. Очень бы я только попросил вас книгу оставить — я занимаюсь сейчас подготовкой переиздания…
— Эту вот, что ли?
— Я уже страничек семьдесят успел просмотреть, и так мне здесь легко работалось…
Лейтенант полистал книгу.
— Цифры тут всякие, формулы… Нет, эта книжка вам здесь без надобности. Вы лучше журналы почитайте…
ДЕЛО СДЕЛАНО
Закрыв двери на запор, лейтенант и лесник обошли избу сельсовета и остановились в задумчивости. Лейтенант полистал книгу. Лесник открыл чемоданчик — бинты, шприц, склянки, ампулы, пинцет, вата, марля, таблетки.
— Что мы делать с этим будем? Спрятать в сенцах, что ли?
Лесник спрятал вещи в бурьяне.
— Мне итить, что ли?
— Иди, что же еще…
— Ну ладно, раз итить, пойду, значит…
— Дело сделано. Можно до дому подаваться.
— Это я понимаю. Я и пойду, раз, значит, дело сделано.
— Иди.
Постояли, не трогаясь с места. Повздыхали.
— Интересно, сельмаг открыт сейчас? — спросил лесник.
— Утром сынишка бегал — не было ее там, с отчетом уехала…
— А может, вернулась?
— А тебе зачем?
— Я ей должен тридцать семь копеек.
— Вернуть захотел, что ли?
— Это как сказать… Еще бы взял…
— Ну и что?
![Озорники i_021.jpg](https://litlife.club/books/181772/read/images/i_021.jpg)