Для лучшей концентрации Леша закрыл глаза.
– Лен, ты жива? – мысленно задал он главный вопрос.
– Да. Мы все и всегда живы, милый…
– А как же мы тебя сегодня похоронили?
– Вы похоронили то, что мне никогда не потребуется. Кладбище – это помойка, куда выбрасывают старье и хлам. Я это всегда чувствовала, и не понимала, зачем там ставят памятники и тратят время на церемонии. Мы все живы!
– А почему…
– Милый, – перебила Лена, – давай поговорим о нас.
– О нас?! А что, «о нас»? – Леша не понял, что может объединить их, находящихся в разных измерениях.
– Ты не представляешь, как здесь спокойно… здесь нет ничего, даже желаний…
– Не представляю, как может не быть ничего.
– …зато огромное Ничто полностью принадлежит каждому.
– Как может принадлежать ничто?.. – Леша напряг свой человеческий ум, – и как жить, если вокруг ничего нет?
– У нас остается память, и самое лучшее, что есть в моей памяти, это ты. Я никогда не говорила тебе… дура, сомневалась – а если, думала, появится кто-то еще лучшей, но теперь знаю – лучше тебя в моей жизни ничего нет…
…Господи! Если б ты сказала это раньше, все б могло быть по-другому! Тебе б не пришлось идти под той чертовой сосулькой; мы б каждый день возвращались вместе, в один дом!.. Леша чувствовал, как перекрывая дыхание и туманя глаза, внутри поднимается влажный ком. Наверное, Лена тоже являлась самым лучшим в его жизни, только ставить такие глобальные вопросы им не приходило в голову; тогда вполне хватало того, что есть…
– Не надо слез. Скоро мы будем вместе, и тебе тоже будет принадлежать огромное Ничто.
– То есть, я скоро умру?! – испуганно выпалил Леша.
– Так сказали карты. Мы всегда будем вместе, милый. Я помогу тебе…
– Но я не хочу умирать! – Леша вспомнил, как на мгновенье ему довелось окунуться в то Ничто; вспомнил потрясающую легкость и ощущение, что ты есть весь мир, и все, что происходит в нем, происходит внутри тебя – внутри тебя движутся автомобили, спешат люди, торгуют магазины; кто-то целуется, кто-то отмечает свои маленькие праздники, кто-то ревнует или ненавидит… и все это внутри тебя!.. Только, вот, ты не имеешь к нему никакого отношения. Ты – часть ничто, а это выше человеческих сил. …Или там нет человеческих сил, и действуют другие законы, не только физические, но и психологические?.. Леше стало безумно жаль расставаться с хрупким и кратким мигом, где он сам мог принимать решения; сам мог сделать себя счастливым или несчастным, испытав от этого радость или разочарование…
– Я люблю тебя, – вклинился в сознание голос Лены, – и я помогу тебе…
– Не надо мне помогать!!
– Надо. Мы были созданы друг для друга, и должны быть вместе, милый…
Леша увидел, как из розетки вырвался сноп искр и мгновенно вспыхнула занавеска. Все произошло так неожиданно, что в первое мгновенье он растерялся; понимая, что огонь надо залить, он забыл, где находится ванная.
– Видишь, милый, как все просто – Лена рассмеялась, – сейчас ты плеснешь в розетку водой, и тебя ударит током. Ты упадешь; огонь охватит квартиру… и мы снова будем вместе…
Эти слова привели Лешу в чувство. Если б Лена молчала, пожалуй, все б произошло именно по такому сценарию, но Леша представил себя объятым пламенем…
– Дура! – он сорвал с дивана накидку, – я не настолько люблю тебя, чтоб сгореть заживо! – с размаху ударил по занавеске, сбивая пламя и начал топтать тлеющую материю.
– Жаль… когда ты все-таки придешь сюда, то поймешь, как мне тебя не хватает… тогда я прощу тебе твои слова, любимый. Все равно это случится очень скоро – я помогу тебе…
Леша закашлялся от дыма, но огня уже не было. Вытер лицо; огляделся, пытаясь угадать, откуда еще может грозить опасность. Со шкафа безмятежно улыбалась Ленина фотография. Он взял ее грязной рукой и разорвав на мелкие клочки, бросил в кучку пепла, оставшуюся от занавесок.
В комнату вошел Гектор и остановился, пораженный тем, что натворил здесь хозяин. Ему б наверняка досталось за такой разгром, но, слава богу, это не его проделки, поэтому пес вильнул хвостом и потерся о Лешину ногу.
– Что, собака? – Леша погладил его по голове, – интересно, а у вас тоже есть такой «заповедник»?
Гектор поднял морду, не понимая вопроса.
– Эх, ты, глупая собака, – Леша перевел взгляд на стену и ужаснулся. Не зря в свое время он так старательно запоминал Ленино лицо – теперь оно стояло перед ним огромное, во всю стену и неудержимо манило странной неземной улыбкой…
ПЕТЛЯ
Артем смотрел на разбросанные по столу листки, испещренные зачеркнутыми строчками, кривыми таблицами и графиками – лишь он сам мог в них разобраться, но это уже никому не было нужно – конечный продукт, красиво распечатанный и зашитый в очередную папку «Обоснование необходимости реконструкции очистных сооружений…» находился сейчас у Дениса. Только, вот, мысли, бродившие в голове, напоминали бегунов, не способных резко остановиться после забега. …Остается дождаться медали… хотя, нет, – уцепившись за аллегорию, Артем попытался отвлечься, – это не просто «забег» – это «эстафета». Я передал «палочку» Дену, и теперь «медаль» зависит от него…
С Денисом у них сложился идеальный тандем. Артем умел грамотно выстраивать на бумаге цифры, добываемые в разных источниках; строить жуткие прогнозы и делать выводы, согласно которых большинство городов в ближайшие годы просто вымрет от некачественной воды, но у него не получалось, глядя в глаза какому-нибудь надутому чиновнику, донести эту информацию так, чтоб тот летел, сломя голову, потрошить свой скудный бюджет. В этом заключалась задача Дениса, владевшего, и словом, и жестом, а еще честным неподкупным взглядом (это ведь великое искусство – заставить российского чиновника сделать что-нибудь для народа, а не лично для себя).
…Не могу общаться с дебилами, – собрав бумаги, Артем бросил их в ящик стола, – они меня бесят!.. Как у Дена нервов хватает?.. Ну, скоро они там закончат переговариваться?..
Закурив, Артем направился к окну, но телефонный звонок заставил его остановиться.
– Артем Николаевич, зайдите к Денису Сергеевичу, – объявила трубка.
– Хорошо, Насть.
Кабинеты генерального директора и его зама располагались рядом, но сильно отличались друг от друга. Артем сам выбрал себе крохотную комнатку, то ли в шутку, то ли всерьез, объясняя, что в малом объеме выше концентрация полезных идей; к тому же, несмотря на громкую должность, он не проводил совещаний и не принимал посетителей. Вот, Денис, да – для создания имиджа фирмы ему была просто необходима шикарная мебель, дорогая аппаратура, макеты оборудования, фотографии на стенах и даже бар; еще к этому прилагалась секретарша Настя.
Не то, чтоб Артем наблюдал за ней специально (у него хватало своих, чисто рабочих проблем), но как-то механически всегда отмечал, что приходя на работу, она сначала переобувается, потом поправляет прическу, и в самую последнюю очередь, вешает на лицо дежурную улыбку; в конце дня проделывалось то же самое, но в обратном порядке. Впрочем, возможно, так и должно быть – Артем никогда не занимался анализом ненужных фактов. Если б, например, он встретил Настю когда-то давно, то наверняка обратил внимание, и на ноги, умело обнаженные в меру короткой юбкой; и на грудь, как раз соответствовавшего фигуре размера, но встретил он Иру, и произошло это аж шесть лет назад.
Войдя в кабинет, Артем сразу окунулся в облака табачного дыма, плавно перетекавшие друг в друга.
– Что ж за дерьмо он курит!.. – произнес Денис, стоя у раскрытого окна – он даже не обернулся, наслаждаясь свежим воздухом, – смотрю, вот – всего несколько месяцев назад тут разворачивалась такая битва!..
– Ты о чем? – Артем подошел, но увидел пустой двор, ржавые металлические гаражи и два корявых дерева.
– Вон, в том углу славно бился последний батальон…