— Рейнджер, Вы не понимаете! — девчонка начала впадать в отчаяние. — Это у вас на севере инквизиторов не очень уважают, а здесь… Никакой клирик Вам не поможет, если инквизитор объявит Вас темным и натравит на Вас разъяренную его словами толпу.
— Без суда? — попытался уточнить я. — Зная о том, что я рейнджер, если я в этом признаюсь ему?
— Да, иногда такое бывает, — грустно вздохнула девушка.
— Все же вы здесь какие-то дикие. Ниела, а Вы знаете, что одной из причин того, что генерал ордена Слуг Создателя подал в отставку было убийство его подчиненными рейнджера Гила Добряка?
— Нет, — девушка изумленно посмотрела на меня. — Нам было объявлено главой городской прецептории инквизиторов, что его генерал не хочет заниматься больше мирскими делами, а решил полностью сосредоточиться на только духовных.
— Ага, он просто так догадался покинуть свой пост по состоянию своего здоровья и по многочисленным просьбам трудящихся. А тот клирик, с кем я беседовал в султанате Орба имеет одну непыльную должность нового генерала ордена Слуг Создателя, отец Эгир его зовут. Ну как я мог посетить этот султанат и не навестить одного своего знакомого в главной резиденции инквизиторов? Связался я с ним заранее через один подаренный мной клирику интересный амулет связи и договорился об аудиенции без очереди и долгого ожидания. Что с Вами? — я снял полог. — Хаким, еще мятного взвара нам принеси, леди Ниеле стало плохо.
И почему некоторые девушки такие впечатлительные? Я осторожно положил побледневшую Ниелу на подушки. Ну навестил я своего старого знакомого ведь мне было по пути. Чаи с ним погонял, а заодно узнал всю имеющуюся у инквизиции информацию о Черном храме. Как заявил мне Наместник, ни у кого более нет такого полного собрания сочинений на тему этой расположенной на юге Сатума язвы. Ну все, Хаким вроде слегка отпоил девчонку. Мне нужна прогулка с тобой. Помимо общения с красивой девушкой я этим выманиваю одних братьев и сделаю так, что некий господин будет меня считать твоим тайным мужем. Кольцо на пальце у меня есть, свою татуировку я загримирую тонкой иллюзией. По северам ты регулярно рассекаешь. Чем я не твой муж? Ты об этом еще не знаешь и не узнаешь никогда. Ты будешь с возмущением отрицать все инсинуации любопытных кумушек, тем самым наверняка подтверждая их подозрения. Ты не Алиана, тебе и в голову не может прийти, что ради любимого человека можно и нужно подставить совершенно постороннего. Плохо тебя отец воспитал, очень плохо. До Торина Второго ему никогда не дорасти. Инквизиторы, я усмехнулся, да после выданного мне Эгиром вездехода, помялся, правда, клирик перед тем, как собственноручно написать мне то, что почти дословно однажды написал некий кардинал одной миледи, но все же сделал это и заверил небольшой клочок пергамента печатью ордена инквизиторов. Классику приключенческого жанра я уважаю. А то мне по югам рассекать без дипломатического иммунитета и права сделать то, что я считаю необходимым? Сча-аз, фигвам всем вам! Я не хочу видеть повторения одного события, которое я однажды наблюдал на Крайсе. Этот мой последний аргумент и заставил поморщившегося Эгира вывесить белый флаг.
Вот только Наместник Создателя не торопится выполнять нашу молчаливую договоренность, а судя по тому, что происходит в строящейся Накере — толковый управляющий мне срочно необходим. Планы опять меняются, не Жук будет исполнять неких братьев-кроликов, а лично я.
— На прогулку, леди? — я помог с восторгом смотревшей на меня Ниеле встать с подушек.
— С большим удовольствием господин…
— Ветер, леди, если Вы не забыли, то меня зовут Ветер. А вечером мы вместе вернемся с прогулки в Ваш особняк. Я хочу, чтобы Вы представили меня Вашему отцу. И забудь, красотка о том, что я рейнджер, — прошептал я на ушко девушке. — Навсегда забудь.
И где же эти Ланары? Я сидел на открытой веранде гостиницы почти в полном одиночестве, только слуга регулярно ставил передо мной всякие вкусности, которые я в лучшем случае пробовал и после моего неодобрения относил их обратно. Жук их менял на новые срочно приготовляемые убогими поварами этого клоповника средства обеспечения язвы желудка. Нет, ну как можно так портить продукты? Или это я слишком сильно привык к стряпне Штирлица? Неплохо я вчера провел день и вечер, а особенно ночь. Сначала нашу прогулку по городу сопровождало много любопытных взглядов, а к вечеру их стало очень много. Ниела даже забеспокоилась, что ее муж начнет подозревать девушку в неверности. Но я успокоил свою фиктивную и не знающую об этом жену, мол ночью я ему все объясню. Все ради победы, все ради мести и рассказал Ниеле не раскрывая имен, как одну высокородную леди стали считать девушкой нетяжелого поведения, только за то, что она скрывала от общества имя своего мужа, представляя его изначально своим очередным любовником. И как при редких встречах с ним она себя вела. Мой художественный пересказ с купюрами наших отношений с Алианой заставил Ниелу покраснеть и рассмеяться. А потом успокоившаяся девушка призналась мне, что такой храброй, как жившая в незапамятные времена Эла, она никогда не станет.
Затем вечером я нанес визит уже успевшего подготовить к встрече своей дочери и ее мужа отца Ниелы. Я зря попросил Жука передать написанное девушкой своему отцу сообщение? Занятный оказался этот баронет. Не воин, не маг, а музыкант. Его единственная страсть в жизни — это виолончель. Если бы Ниела не предупредила меня об этом заранее, то я бы впал в ступор при знакомстве с ним. Только сейчас я понял, как меня в свое время испортил Белгор. Мужчина и не может владеть оружием, для меня теперь это дикая ситуация. А с другой стороны? Здесь спокойная глухомань, о тварях и темных только слышали, а все конфликты стараются решать полюбовно, кроме некоторых. Кроме тех, что сейчас буду решать я. Я покажу этим южанам кто такие северяне. Да у вас даже от стены защищающей город давно остались одни воспоминания! Как так можно жить?
— Жук, тебе не кажется, что эти братья жуткие хамы? — поинтересовался я у своего слуги принесшего мне очередную порцию называющейся едой в этой однозвездочной гостинице отравы. — Как можно столь долго заставлять меня ждать?
— Хамы, господин, — согласился наверняка уставший изображать из себя невесть кого мой личный палач. — Как можно так вульгарно опаздывать на свою смерть? Я этих Ланаров не понимаю. Весь город еще вчера к обеду знал, что ты являешься старым любовником Ниелы, а к вечеру, после того, как ты невзначай продемонстрировал паре слуг ее отца свое серебряное кольцо, говорящее о браке по обряды Ауны, все горожане уже были уверены в том, что ты ее муж. И некий господин в этом тоже уверен. Два ничего не подозревающих прохиндея радостно доложили ему об этом.
— Который раз ты мне это говоришь, Жучила?
— Шестнадцатый, Влад. Надо же нам хоть о чем-то разговаривать. А этого повара перед нашим отъездом я убью. Он опять пережарил мясо и слишком сильно его поперчил. А овощи снова недоварил. Влад, давай ты закажешь себе просто фрукты и вино? Не думаю, что талантов этого повара хватит, чтобы испортить свежие персики, черешню, клубнику и груши.
— Он же их будет мыть, Жук.
— Тогда точно испортит, — согласился со мной убийца. — У этого повара уникальный дар, так плохо я еще никогда не питался даже когда был мальчишкой-беспризорником. Я просто окажу услугу городу, когда этот разумный умрет. Никогда настолько я еще не хотел столь сильно взять бесплатный контракт. Фрукты буду мыть я сам, а вино возьму из наших запасов и только пусть кто-нибудь попробует мне сказать хоть одно слово.
А вот я вчера отлично поужинал, я с усмешкой посмотрел на спину исчезающего в дверях Жука. На пару дней мне точно хватит полученных калорий. Да это уже не хамство, это грубое издевательство, где эти братья? Я никогда не проводил столько времени в приемной ни одного короля или королевы! Вот козлы. А хороший вчера у меня вечер получился, я отлично поел, послушал музыку, распрощался с хозяевами дома и отправился успокаивать наверняка взволнованного слухами об измене своей жены мужа Ниелы.