— Мятежники или темные, или враги клиента, — наконец-то начал въезжать в ситуацию Жук. — Но клиент сам виноват, зачем ему нужно было брать в долг у ростовщиков?
— Правильно, сам потерпевший дурак, все законно, но нечестно. Поэтому гномы и не занимаются перепродажей долговых обязательств, а сами выбивают кредит, если уж так лопухнулись с платежеспособностью клиента. Ну захотелось одному провинциальному графу устроить турнир наподобие королевского, гордость свою потешить, все мозги ему раньше выбили в подобных развлечениях. Или жена купца решила поразить столицу своими нарядами и утереть нос благородным леди. Существует масса вариантов. А что дальше? Общение с ростовщиками — если об этом станет известно благородной публике и не только ей, да и не возвращенный вовремя долг — так для этого благородного или купца все законченно. В приличный дом его больше не пустят. Так опять меня занесло не в ту сторону. Жук, главное — это доверие, что обеспечивает этот кусок пергамента, а вот когда доверия к нему на некоторое время не станет, то что тогда будет? Банкам доверяют давно и заслуженно, поэтому всякие там ростовщики им не конкуренты. Да они даже у подошвы сапог любых банкиров не валялись. Гномы предпочитают вести дела обстоятельно, надежно и зарабатывать себе репутацию, а не сиюминутную возможную прибыль. И вот теперь это доверие нарушено. Ты приходишь с этой бумажкой в банк, а там тебя заворачивают, мол, а вдруг она необеспеченна деньгами, откуда мы это знаем? Что тогда будет?
— Убьют любого, кто в этом замешан, — наконец-то понял всю сложность аферы Жук.
— Вот, наконец-то ты стал осознавать масштаб своей будущей работы, — удовлетворенно сказал я. — Ты хочешь умереть? Я не хочу, поэтому никаких срывов и накладок быть не должно. Зато какой бонус грозит нам в конце. Орден Заката будет уничтожен, в следующий раз немногочисленные выжившие закатники несколько часов подумают, прежде чем оскорбить кажущегося им безвредным и не опасным одного рунного мага.
— Мама, что с тобой? — я едва успел подхватить падающее ее тело. — Ложись, — я осторожно положил ее на снег, — что с тобой?
— Я простудилась, Тур, — мать зашлась кашлем. — Видно нам пора прощаться. Я уйду к твоему отцу. Я снова встречусь с Хеллареном, я снова буду счастлива.
— Этого не будет, ты думаешь, что отец этому обрадуется? Подожди, сейчас я найду пустынник, хвою сосны, мяту и крапиву. Не смей серьезно болеть, сейчас я все тебе принесу и сделаю взвар в своем шлеме. Жди меня здесь. Я же советовал тебе сменить свою промокшую одежду, после нашей ночевки на снегу. Мам, жди меня и никуда не уходи.
Я бросился в ближайший лес. Один, помоги мне как можно быстрее все это найти! Она моя мать и я все сделаю ради того, чтобы она жила. Я дал слово отцу, я буду теперь о ней заботиться. Да где же эти проклятые ванами травы?!
— Мальчик с чистой душой, — всколыхнулся рядом со мной снег и…
— Я не мальчик, я мужчина, — заявил я, поднявшись на ноги и сжимая в руках секиру отца, сказал я появившемуся из ниоткуда окровавленному великану с серебристыми волосами.
— Мужчина, — усмехнулся великан. — Да, ты мужчина с чистой душой, прими мой дар, все равно я уже мертвец. — Великан не обратил никакого внимания на мой удар сталью, а просто положил мне руку на лицо.
— Все, — упавший на снег мужчина улыбнулся мне. — Мой дар не мог умереть со мной — это слишком расточительно. Прощай, человек, теперь ставший ледяным великаном. Мой дар в тебе скоро проявится. Не бойся моей силы, вернее, она уже стала твоя. Ты мужчина с чистой душой, только тебе я мог передать твою силу. Зачем ей зря пропадать? А теперь возвращайся к своей матери, скоро тут будут преследующие меня асы, а один из них поможет ей. Его зовут Златовласый или Златозубый. Скажи ему, что потомок гримтурсов счастлив, что он не участвовал в моем убийстве, нельзя принимать участие в уничтожении друга. Златовласый смог избежать этой чести. Тур, мой дар в тебе пробудится, когда ты решишь пойти на смерть, не пугайся его.
— Кто ты такой?
— Теперь уже мертвый ледяной великан истинный потомок Аургельмира, но пока никому не говори о моем даре тебе, — сказал серебристоволосый гигант и замер.
Вокруг меня все умирают, это какое-то проклятье, я поспешил назад к оставленной мной матери. Один из Великих может захочет помочь ей?
— Ты опять отправляешься на Крайс, — Эла с тоской посмотрела на меня. — Может ты хоть немного побудешь с нами?
— Да, отправляюсь, — я прижал к себе своих жен. — А что мне еще делать? Не беспокойтесь, сейчас мне там почти ничего не грозит, а вот если я задержусь здесь и приеду на остров позже, тогда да. Тогда мне придется опасаться закатников и не только их. Уточнение, на остров я высаживаться не буду, встречусь с ночью Жуком в Пресном море, он будет на галере Жанкора, заберу у него деньги и сразу деру. Быстрее меня это никто не сможет сделать. У Эллины есть портал, но она не привязана к Шарику, настраивать их связь — потеря времени. Венир настроен на кракена, но у него нет портала. Не рассчитывал я на такую быструю и жесткую реакцию Лиги Крови, ошибся немного со временем, бывает. И след денег ни в коем случае не должен вести в мертвое герцогство, там же стройка века идет, рано о ней знать всему Арланду. У Жука сейчас больше ста двадцати тысяч золотых на руках скопилось, и кто их только не ищет! Особенно измазанный громадным количеством дерьма и всеми силами старающийся отмыться орден Заката. И если эти деньги найдут, то мне не поздоровится, и плохо станет не только мне, это о птичках. А вот в каземате школы Джокер ни какое Прозрение Творца их не обнаружит, проф дал сто процентную гарантию.
— Тогда что ты до сих пор здесь делаешь? — Арна вызвалась из моих объятий. — Немедленно уезжай, лентяй!
— Так и собираюсь, только сначала я Алиане задам один вопрос. Ну что, ты обследовала Арну, ты убедилась, что никакой чистой души у меня нет?
— Убедилась, — криво усмехнулась Эла. — У тебя чистая душа, Влад. — Ты снял с Арны весенний гон навсегда.
— Не понял, ведь это природа оборотней?! Как ее можно обмануть?
— Иногда рядом с разумным обладающим чистой душой происходят чудеса. Он может дать другим то, в чем они на этот момент больше всего нуждаются. Святая Ауна лечила больных. Я убивала эльфов, поверь, они тогда нуждались в этом, а ты снял проклятие весеннего гона с Арны.
— Жаль, что снял и это не проклятье оборотней, Алиана, — вмешалась волчица. — Ты себе не представляешь, что я тогда чувствовала той ночью и никогда не сможешь себе это представить. Это было просто чистое счастье. Плохо, что я больше никогда не смогу его испытать. Влад, ты наверняка это сделал специально, чтобы я никогда не смогла забыть тебя. Чтобы я каждую ночь вспоминала о тебе.
— А зачем обо мне вспоминать? — удивился я. — Можно подумать, что я от вас убегу и зароюсь в какую-то нору.
— С твоими привычками, Влад, с твоим постоянным желанием лезть в огонь, это случится скоро. Не давай нам причину тосковать о тебе, — вздохнула Алиана.
Я смотрел на Великих, они выглядели так же, как рассказывала мне старая Свельга.
— Помогите, Великие, прошу, — прошептала на мгновение очнувшаяся мать.
А они проезжали мимо нас с матерью и не обращали никакого внимания на жалких людишек. А вот и он, вот и Златовласый, он единственный направился к нам, соскочил с коня и положил моей снова впавшей в забытье матери руку на лоб.
— Она будет жить, — слабо улыбнулся, показав мне золотые зубы, ас. — Она достойна жизни, если смогла родить такого сына с чистой душой, Тур.
— Благодарю, Великий, — поклонился я. — Потомок гримтурсов просил меня тебе передать, что он был счастлив, когда ты не принял участие в его убийстве. Ты хорошо поступил, что не стал убивать своего друга, он так сказал.
— Он мертв, где он?! — вскинулся ас.
— В том лесу, на опушке он лежит, — я указал рукой направление.