- Ну, доченьки, пойду я нынче в горы за хворостом, в горах цветы распустились, мотыльки порхают. И вы со мной идите, за день нагуляетесь.
Девушки доверчивые, услышали, что в горы пойдут играть да резвиться, обрадовались. Взяла старшая, Дин-чжэр, корзиночку, яблочки-дички, говорит, собирать буду. Захватила вторая - Шоу-чжор - лопатку, говорит: выкапывать буду целебные коренья гортензии. Припасла третья - Цзе-чжир - маленькую цапку, травы душистые, говорит, добывать буду. Четвертая - Эр-чжур - лукошко на спину повесила, грибы, говорит, собирать стану. Пятая - Хэ-бор - малый серп взяла, ветки туи, говорит, срезать буду, Прихватили они еще дружка - пеструю собачку, чтоб в пути не скучно было. Вышел за ворота разносчик, вслед за ним пятеро сестер весело выбежали.
Девяносто девять отмелей прошли, девяносто девять излучин обогнули и пришли на Медвежью гору.
Говорит разносчик:
- Доченьки, я под горой хворост рубить буду, а вы на гору подымитесь, поиграйте да порезвитесь. Как умолкнет мой топор, так вниз спускайтесь.
Поднялись сестры на гору, а там красота такая, что и не расскажешь. Небо разноцветное, деревья зеленые, травы сочные, а цветов каких только нет, да птиц разноперых! Персиков горных да яблок диких тьма-тьмущая, аж ветки гнутся. В озерах мальки зеленые, красные, желтые, синие. Взялись сестры за руки, пошли цветы рвать, яблоки собирать, мотыльков ловить, на траве кататься. Вырвались они на волю - птички из клетки вылетели, - не нарадуются. Набрала старшая сестра полную корзину яблок и говорит:
- Давайте к отцу воротимся.
Отвечают ей сестры:
- Погоди! Слышишь, отец еще хворост рубит?
Идут они дальше. Накопала вторая сестра корней гортензии и говорит:
- Хватит играть, давайте к отцу воротимся.
А три младшие сестры ей в ответ:
- Не бойся! Слышишь, отец еще хворост рубит?
Идут они дальше. Нарубила третья сестра целую охапку душистого рогоза и говорит:
- Далеко мы зашли, давайте назад воротимся!
А две младшие сестренки ей отвечают:
- Не далеко - близко, не далеко - близко! Слышишь, отец еще хворост рубит?
Идут они дальше. Набрала Эр-чжур полно лукошко грибов и говорит:
- Скоро солнышко спрячется, домой пора!
Услыхала это Хэ-бор, губы надула и говорит:
- У вас у всех корзинки полные, у меня одной ничего нет!
Увидали сестры: невесела Хэ-бор, потолковали меж собой в говорят:
- Раз так, пройдем еще немного. Отцов топор пока не умолк.
Хотят они дальше идти, а собачка им поперек дороги встала, лает: ван-ван-ван!
- Не кусай нас, дружок, мы поиграем малость и назад воротимся.
Пошли они дальше и забрели в самую чащу лесную. Срезает Хэ-бор нежные ветки туи, сестры ей помогают, целую вязанку нарезали. Солнышко за горы село, птицы в гнездах попрятались, темно стало. Пошли сестры назад, боязно им, дороги не разбирают, - и заблудились. Вперед идут - горы крутые, назад - лес густой. В траве светлячки сверкают, в ущельях звери ревут. Птицы ночные по лесу летают, ветер в деревьях свистит да воет, в траве шелестит. Страшно в горах темной ночью, аж сердце замирает. Плутали, плутали сестры по Медвежьей горе, совсем с дороги сбились. Говорит тут старшая, Дин-чжэр:
- Не надо бояться, не надо из стороны в сторону метаться. Слышите? Отец все еще хворост рубит!
Прислушались сестры, взялись за руки и вместе с собачкой медленно пошли на звук топора. Перешли гору, миновали два ущелья, вдруг смотрят - дорога горная. Слышно, как топор дерево рубит:
Бан-бан-бан-бан! Обрадовались сестры, закричали разом:
- Отец, отец, мы пришли.
Только эхо им ответило, а голоса отчима не слыхать. Смотрели они, смотрели при свете звезд, видят - висит на высоком дереве сухая баранья шкура, рядом палка толстая привязана. Палка от ветра качается, по шкуре, бьет: бан-бан-бан-бан! А топора никакого нет.
Отец, отец, злое у тебя сердце, не пожалел ты дочерей, темной ночью в глухих горах на съедение волкам да тиграм бросил. Домой бы воротиться - ночь темная, горы крутые, дороги не видать. Куда же деваться? Где голову приклонить?
Вдруг далеко-далеко, в самой чаще горного леса, огонек блеснул. Раз лампа горит - значит, люди есть.
Обрадовались сестры, все разом заговорили:
- Пойдем поглядим, нас только бы на ночь кто приютил, а завтра чуть свет дорогу найдем, домой воротимся.
Одолели они страх, стали в гору подниматься. Вертится собачонка под ногами, идти не дает, лает что есть мочи.
Говорят ей сестры:
- Не лай, дружок, не злись, сейчас в дом придем, еды найдем, тебя досыта накормим!
Взялись сестры за руки, вместе с собачкой на дальний огонек пошли. А это и не лампа вовсе - фонарь у входа в пещеру светится. Поднялись сестры на каменные ступеньки, смотрят - двери каменные двустворчатые, одна половинка открыта. Заглянули - а там старая старуха сидит. Посмотрела она на сестер, - что за диво дивное? - и спрашивает:
- Как это вы, детушки, темной ночью сюда забрели?
Отвечают девушки:
- Пошли мы в горы хворост собирать, да заблудились. Дозволь, добрая бабушка, на ночь у тебя остаться.
Вздохнула тут старушка и говорит:
- Видать, не знаете вы, в какое место забрели. Гора эта Медвежьей зовется и пещера тоже, потому как живет в ней медведь-оборотень. Не ест он вареной пищи, людей жрет. Кто здесь пройдет - тот в лапы к нему попадет. Видите, белые косточки в пещере горой громоздятся?
- А ты, бабушка, кто же будешь? Отчего медведь тебя не съел, пощадил?
Отвечает старуха:
- Он и меня сожрать хотел, в лапах сюда приволок. Только старая я да тощая. Кости да кожа. Вот и не стал он меня есть, велел за домом присматривать.
- А где он сейчас, медведь? Почему мы его не видели?
- Глупенькие вы, мои детушки! Хорошо, что не видели. Смотрите, как бы он вас не приметил.
Вышла старуха из пещеры, поглядела на небо и говорит:
- Пошел медведь на охоту людей ловить, скоро назад воротится. Уходите-ка вы отсюда подобру-поздорову!
Ночь темная, горы глухие, где девушкам голову приклонить?
Спрашивают они:
- Бабушка, а бабушка, медведь воротится, где спать ляжет?
Отвечает старуха:
- Коли жарко - на холодный кан ляжет, коли холодно - на теплый кан залезет.
- А где у него теплый кан?
- В глубоком котле.
- А где у него холодный кан?
- На плоском камне.
Посоветовались меж собой сестры, потолковали тихонечко и говорят старухе:
- Не бойся, бабушка! Спрячь нас в пять больших корчаг, воротится медведь - уложи его спать на теплый кан. Придумали мы, как от него избавиться.
Только они это сказали - снаружи ветер засвистел, медведь на горе появился, тут уж не до разговоров. Открыла бабушка поскорее пять больших корчаг, из глины сделанных, велела сестрам спрятаться. А пеструю собачку в топке схоронила, больше негде. Только они попрятались, медведь-оборотень заявился.
Вошел, носом водит, принюхивается:
- Пых-пых, что за дух?
Отвечает ему старуха:
- Может, это у меня ноги так пахнут?
- Пых-пых, не ноги.
- Может, это от тебя кровью свежей пахнет?
- Пых-пых, не кровью!
Бегает медведь по пещере, по углам шарит. Подошел к глиняным корчагам, хотел открыть да заглянуть. Испугалась старая, сердце запрыгало, удержать его - силенки не хватит, дорогу загородить - смелости недостает: «Плохо дело! Загубит он бедных девушек». Вдруг из топки собачка выскочила, вперед кинулась, тявкнула, хвать медведя за ногу. Обернулся медведь, пнул собачонку и говорит:
- Чую я дух чужой, а это паршивой собачонкой пахнет!
Говорит ему тут старуха:
- Уж и не знаю, что за собачка такая приблудная, гнала я ее, гнала, не уходит.
- А ты привяжи ее, коли человека завтра не задеру, собачку съем.
- И то верно. А сейчас спать ложись. Время позднее.
- Жарко, пойду на холодный кан лягу.
- А ты посмотри, какой ветер дует, с полуночи холодать начнет, ложись-ка лучше на теплый кан.