- Ты так думаешь? - Презрительно скривившись, спросил Уртулай - На хрена, спрашивается, оркам сдался такой великий вождь, который имел возможность сразиться за нас всех в этой великой битве, но не сделал этого? Да, если бы он струсил и сбежал отсюда, то я утопил бы его в первом же вонючем болоте. Так что пусть остаётся, а что касается твоей женщины, то я тебе так скажу, парень, не в моих интересах становиться между нею и той великой славой, которую она обретёт в этой крепости. Я ещё не устал от жизни, поэтому отстань от всех троих. Ты же не гонишь Альфа.
Легар огорчённо вздохнул и проворчал:
- Он здесь единственный император, и над ними даже я не властен. Ладно, раз у меня ничего не вышло. Пусть остаются.
Стания сердито посмотрела на своего любовника и не преминула съязвить:
- Ну, что я вам говорила? Этот гнусный тип обязательно попытается вывести нас из игры.
Тем временем в портал прохода быстро входили чуть ли не рыдающие тролли, эльфы, орки и гоблины. Наконец в него вошел полуголый, безоружный Уртулай и король Мургураш, снова пыхнув трубкой, властным взмахом руки закрыл портал и весёлым голосом сказал:
- Так, через три часа взойдёт солнце и старая свинья увидит Лунную долину, к которой не мог подойти ни один гремлин. Командуй, Легар, теперь наше будущее зависит от тебя.
Рыцарь Легар быстро поднялся на пирамиду и громко свистнул, привлекая к себе внимание, хотя на него и так были устремлены все взгляды защитников крепости. Он улыбнулся и громко прокричал:
- Веселее, друзья мои, веселее! Император Болрин, поднимись ко мне и предстань перед своими подданными. - Подгорный князь, удивлённый этими словами, быстро взлетел по каменным ступеням и Легар, положив ему на плечо левую руку, простёр правую вперёд и закричал ещё громче - Подгорный князь Болрин, сын Одрина из рода Олкадоров, мне поручено советом верховных магов назвать имена шести императоров Илмирина и двое уже названы, император Альфаро и император Сильмаор. Есть у меня мысли и по поводу третьего, но ещё до того, как голова второго императора Илмирина будет увенчана короной, я нарекаю тебя, Болрин, императором Подземной империи и возвышаю над всеми Подгорными королями и пусть они только попробуют не подчиниться твоей власти. А вы друзья мои, знайте, что сражаетесь здесь не против мелкой, злобной нечисти, а за свою землю и пусть только боги, после вашей победы попробуют не превратить её в волшебный, цветущий, подземный рай! Ну, а теперь, по местам!
Ошарашенный таким известием гном спросил:
- Я что, седьмой император Илмирина?
- Нет, друг мой, ты четвёртый, но всё равно поскорее привыкай к тому, брат мой император подземного мира, что он полностью, на всём Илмирине лежит под твоей рукой. - Сказал император Альфаро, поднимаясь на пирамиду - Мне было труднее, ведь меня Легар назвал первым императором, а быть первым всегда труднее, но самое трудное, император Болрин, это стоять здесь и наблюдать за тем, как внизу, на стенах крепости и за её пределами, идёт битва. Мне будет куда легче, ведь я встану на стене.
- Угу. - Согласился Легар - Тем более, что гномы встанут во второй линии обороны, на малой стене. Поверь, эти твари обязательно найдут способ пролезть к нам за спину. Король Мургураш, тебе ясно, где встанут кобольды?
Король кобольдов рассмеялся и ехидно ответил:
- Где-где, разумеется перед второй стеной. Не зря же тролли наделали в камне столько дырок и сложили её так, чтобы мы могли пройти под ней внутрь.
Весь остальной малый народец стал быстро покидать крепость, чтобы занять свои позиции в зарослях. Едва только люди, гномы и малые народцы заняли свои места, как далеко на севере, в Лунной долине, заполненной толпами воинов, вернувшимися из подземелья в совершенно неприглядном виде, но с головой Великого Гремлина, немедленно внесённой в ту самую камеру, где тысячелетиями хранился Синий Гнев Богов, встретили восход солнца и его лучи ударили в ещё живые глаза монстра, по всему подземелью разнёсся жуткий, леденящий душу вой и в него хлынули огромные полчища зверогремлинов. Как и прежде, они старались держаться подальше от зарослей, которые за последние часы сделались чуть ли не втрое выше и стали куда больше походить на деревья. Едва пробежав по дорогам с десяток километров, они наткнулись заграждения в виде ядовитых грибов.
Какими бы крепкими и опасными не выглядели зверогремлины, с разбегу влетев на ядовитые грибы, лежащие на дороге толстым слоем, с диким воем падали и их охватывало пламя. По их трупам бежали следующие и тоже падали, из зарослей в них полетели только что сорванные огненные грибы, но и это не заставило гремлинов остановиться. Устилая отравленный участок дороги разгорающимися трупами в несколько слоёв, они продолжали бежать вперёд, пока их не встретили живые заграждения из разросшихся древовидных кустов. Словно хищные животные, они стали разрывать зверогремлинов, но те даже умирая, грызли их и кусали. Движение вперёд сразу же замедлилось, но вместе с тем в этих местах при входе в подземную страну стали быстро вырастать целые холмы из тел зверогремлинов. Сквозь их трупы пробивались языки пламени и оно с каждой минутой набирало силу, но они всё же перевалили через преграду и помчались дальше, чтобы угодить в новую ловушку.
Когда Легар обнаружил в подземелье людей и узнал, что те могут более или менее свободно передвигаться в зарослях, крылатые воины только тем и занимались, что освобождали рабов и нацеливали их на строительство препятствий. Людей в зарослях жило много, несколько сотен тысяч и многие родились и выросли там. О, они не стали дикарями и жили только в ожидании того дня, когда тролли и эльфы снова спустятся под землю, чтобы сразиться с гремлинами. Именно благодаря им рабам удавалось бежать, хотя это происходило не часто. Едва только заметив малейшее шевеление в зарослях, гремлины моментально сбегались и принимались плеваться ядом. Тем не менее побеги случались довольно часто. Теперь же настало время великой битвы людей, гномов и грифонов. Все эти крылатые создания, облачённые в магическую броню, остались под землёй.
Зверогремлины, вбежавшие в подземелье по четырём ближайшим дорогам, натолкнулись на самые мощные зелёные заграждения и неслись к ним не только осыпаемые стрелами, но и зажигательными шарами. Воины маленького народца, вставшие вдоль дорог чуть ли не в десятке метров, скрываясь в невысоком кустарнике, набрасывали на них обычные и магические арканы, подтаскивали поближе и убивали. Они же осыпали их как маленькими, но очень мощными магическими молниями, так творили заклинания, сбивавшие зверогремлинов с ног и тех затаптывали насмерть. Не обращая на это никакого внимания, гремлины, хотя и гибли тысячами, упорно мчались вперёд и через пять часов вышли к крепости. Взору её защитников предстала чудовищная картина, - сплошное красное море гремлинов. Растекаясь вокруг крепости, они вытоптали довольно широкую полосу зарослей, но все люди и воины малого народца успели отойти.
Добравшись до крепости, в которой родились, гремлины не бросились в атаку немедленно, встали от стены на расстоянии в два с лишним километра, словно зная, что идти дальше - верная смерть. В те полчаса, пока они стояли, последние гремлины, двигавшиеся по четырём дорогам, вошли в подземелье, но дойти до крепости они так и не смогли, все сгорели в пламени горящих трупов первой, самой мощной линии заграждения, уничтожив, заодно, и её, но оттуда не мог прийти уже ни один гремлин. Как только все гремлины вошли в это кольцо, все они оскалили свои клыкастые пасти и истошно завизжали. Ответом им стал двойной магический удар в лоб и в спину. Со стороны крепости на гремлинов полетел толстенный жгут, сплетённый из молний, быстро долетел до них и ударил с огромной мощностью. Из зарослей же поднялась волна синего, ядовитого тумана, пропитанного ядовитым соком и если молнии ударили по зверогремлинам с ужасающим треском, то туман накрыл полосу гремлинов шириной метров в сто пятьдесят, совершенно беззвучно.