– Разумно. Но видите ли, в этом случае во первых получим три отряда с разным количеством кораблей, во вторых все три отряда придётся "сплавывать" по новой. На кораблях всё-таки живые люди, которым придётся переучиваться в походе, что может быть не очень эффективным, а то и закончиться столкновениями кораблей.
– У вас есть другие предложения?
– Если позволите.
– Прошу.
– Первый отряд из четырёх ваших современных броненосцев одного типа. Второй – "Ретвизан" и три пересвета: "Ретвизан" уже пообвык ходить головным, а "Пересвет" с "Победой" держаться за ним, думаю, что "Ослябя" вполне впишется в эту компанию. Ну а "Полтава", вероятно, возглавит третий отряд из остальных линейных судов. Получим три боевых отряда по четыре корабля в каждом. Причём один из них будет состоять из однотипных броненосцев, а второй из таковых на три четверти. Это должно значительно облегчить совместное маневрирование. К тому же, как показывает практика, японцы бьют в первую очередь по флагманским кораблям, значит флагман должен иметь большую боевую устойчивость. У пересветов "шкурка тонковата", могут долго и не выдержать. "Ретвизан" больше подходит для роли флагмана.
– Роберт Николаевич, при всём уважении к вам, вынужден напомнить, что всё-таки я командую эскадрой, – набычился Рожественский, он так и не мог привыкнуть, что подчинённые могут быть с ним несогласны.
– Несомненно. И я выполню любой ваш приказ. Но ведь вы сами спросили моё мнение. Зачем было это делать, если вы не собираетесь принимать его в расчёт? – Вирен тоже начал злиться и смотрел на командующего исподлобья.
– Какого чёрта! – думал он про себя, – Я для чего вытаскивал корабли из Артура, угробил "Севастополь"? Чтобы этот напыщенный болван свёл на нет все усилия ради своего самодурства?
Адмиралы в упор смотрели друг на друга.
Рожественский вздохнув потянулся к коньяку и снова наполнил обе рюмки.
– Не будем ссориться, Роберт Николаевич, дело у нас общее, будем стараться понимать друг друга.
– Разумеется. Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, но ведь вы сами спросили моё мнение и разрешили его высказать. Кроме того, позвольте высказать ещё одну мысль.
– Конечно. Но сначала… За Государя! – поднял бокал командующий.
– Слушаю вас, – продолжил он, когда бокалы опустели.
– Вопрос о временной маневренной базе перед прорывом во Владивосток. Я считаю, что нужно "пропасть" для японцев за неделю-другую перед этой операцией, причём, когда мы будем уже совсем рядом с Японией. Я долго думал об этом. Времени хватало. Вот смотрите – архипелаг Бонин. Совсем недалеко от самого Токио, но связи с Японией не имеет. Даже если какой то патриот-абориген доставит известие о нашем нахождении там, то это потребует неделю времени минимум – Того не посмеет стронуть туда главные силы: а может мы уже ушли оттуда и разминёмся с ним в океане. Мы там сможем чуть ли не месяц приводить суда в порядок и готовится к завершающей операции.
– Так ведь в этом случае мы можем вызвать в это место и крейсера из Владивостока и ещё усилить эскадру! – загорелся Рожественский.
"Клюнуло!" – усмехнулся про себя Вирен и тут же ответил, – Конечно! Как я об этом не подумал! Разумеется можно подтянуть "Россию" и "Громобоя" к нам, тогда мы станем ещё сильнее.
"Надо бы и на будущее стараться подавать идеи так, чтобы "гениальные озарения" приходили в его голову и как бы он сам додумывался до какого то решения." – подумалось Роберту Николаевичу.
– Я думаю послезавтра мы соберём совет всех флагманов и командиров кораблей и там обсудим наши ближайшие и последующие действия, – предложил командующий, – А теперь не откажитесь пообедать со мной.
– С удовольствием.
– Только надо продумать как доставить информацию о месте и времени встречи во Владивосток, – задумчиво произнёс Рожественский, – очень не хочется, чтобы об этом знал кто то кроме нас и Иессена.
– Да, доверять всё это телеграфу и уйме народу под шпицем очень рискованно, – согласился Вирен…
На следующий день, в салоне "Князя Суворова", командира крейсера "Алмаз" Чагина уже ждали Рожественский, Вирен, Фелькерзам и капитан второго ранга Семёнов.
– Проходите, Иван Иванович, – пригласил Рожественский, – присаживайтесь.
Чагин, сев за стол, вопросительно посмотрел на адмирала.
– "Алмазу" предстоит чрезвычайно важная миссия, настолько важная, что я вам приказываю в течении двух дней демонтировать все пушки и сдать их вместе с боезапасом на вспомогательный крейсер "Урал". Из офицеров вам будут оставлены только штурманы и механики. Значительную часть матросов тоже переведём на другие корабли.
– Зиновий Петрович, но как же… – глаза кавторанга казалось начали вылезать из орбит.
– Дослушайте сначала, – прервал его командующий, – Необходимо как можно скорее доставить информацию, которую повезёт капитан второго ранга Семёнов. Я, даже вам, при всём моём уважении и несомненном доверии не могу сообщить, что это за информация. Но от этого может зависеть судьба войны. Счёт идёт на минуты, поэтому, если вы сможете разоружить "Алмаз" раньше, то сообщите немедленно.
– Но почему надо разоружать крейсер?
– Вы пойдёте в Севастополь. Вооруженный корабль турки через проливы не пропустят. Могут и так не пропустить, поэтому, на всякий случай, вас там будет ожидать гражданский пароход, на который вы передадите Владимира Ивановича. В этом случае можете догонять эскадру и получите обратно свои пушки.
А за несколько часов до этого у Рожественского был такой же неприятный разговор с Семёновым.
– Владимир Иванович, у меня к вам поручение чрезвычайной важности, но, боюсь, оно вам не очень понравится.
– Ну что вы, Зиновий Петрович, я выполню любой ваш приказ. Не сомневаюсь, что без необходимости вы не попросите меня о чём бы то ни было.
– Рад слышать. Так вот: В ближайшие два дня вы покинете эскадру и отправитесь в Россию. (лицо Семёнова стало вытягиваться) Я знаю какой путь вы проделали после интернирования "Дианы", чтобы попасть на вторую эскадру, каких сил и нервов вам это стоило, но, возможно именно поэтому, я остановил свой выбор именно на вас. Мне нужен офицер, которому я могу доверять абсолютно. И не беспокойтесь, война для вас, вероятно, на этом не закончится, мы ещё встретимся с вами и вместе пойдём в бой.
– Зиновий Петрович, я, конечно, выполню ваш приказ, обидно правда, но раз вы говорите, что это необходимо и делаете мне честь остановив на мне свой выбор, то… Жду ваших распоряжений, – Семёнов хмуро прсмотрел на адмирала.
– Я был уверен, что вы меня поймёте. Вот этот пакет, – Рожественский достал из стола объёмистый свёрток, напоминающий современную бандероль и покрытый несколькими печатями, – вы должны доставить во Владивосток. Лично старшему морскому начальнику, кто бы в это время таковым не являлся. В вашем присутствии он должен пакет вскрыть и поместить его содержимое в сейф до сообщения, которое будет отправленно ему позже. Конверты из сейфа он потом тоже должен будет вскрыть в вашем присутствии. Вам понятна задача?
– Так точно! Но…
– Не беспокойтесь. Всё продумано и согласованно. Вы направляетесь в Севастополь, откуда вас литерным поездом доставят во Владивосток. Даже воинские перевозки будут блокированы, чтобы вы успели поскорее.
Эти слова произвели впечатление на кавторанга и обида стала потихоньку уходить. Не зря ему поручают такое дело, если даже эшелоны в манчжурскую армию будут задержаны, ради того, чтобы он выполнил свою задачу. Семёнов догадался (да и кто бы не догадался), что речь идёт о соединении владивостокского отряда крейсеров со второй эскадрой, ну или взаимодействия их друг с другом.