С.: «Это не жизнь. Это остановка или что-то ей под стать, или скорее: он живет бесконечно медленно и тратит тысячи лет, совсем как в тех жалких условиях, что ты создал».
Я: «Ты просветил меня. Ты личностная жизнь, а кажущаяся остановка — выдержанная жизнь вечности, жизнь божественности! На этот раз ты дал мне хороший совет. Я отпускаю тебя. Прощай».
[H1 164] Сатана ловко, как крот, заполз обратно в свою нору. Символ троицы и ее окружение возносятся в мире и невозмутимости в Небеса. Я благодарю тебя, змея, за то, что вытянула для меня того, кто был нужен. Каждый понимает его слова, потому что они личностны. Мы можем жить снова, долгую жизнь. Мы можем тратить тысячи лет.
[H1 164/2] [2] С чего начать, о Боги? Со страдания или радости или со смешанного чувства между ними? Начало всегда мельчайшее, оно начинается в ничто. Если я начинаю здесь, я вижу каплю «чего-то», что падает в море ничто. Начало вечно там, где ничто распахивается в неограниченной свободе.[250] Ничего еще не случилось, мир еще не начался, солнце еще не родилось, воды небесного свода еще не были отделены,[251] мы еще не забрались на плечи отцов, ведь нашим отцам еще предстоит появиться. Они пока только умерли и пребывают в лоне нашей кровожадной Европы.
Мы стоим в безграничности, обрученные со змеей, и решаем, какой камень должен лежать в основании здания, которого мы еще не знаем. Древнейший? Он подходит как символ. Мы хотим чего-то понятного. Мы устали от сетей, что плетет день и распарывает ночь. Вероятно, дьявол создал его, жалкого фанатика с притворным пониманием и жадными руками? Он появился из кучи навоза, в которой Боги хранили свои яйца. Я отшвырнул бы прочь мусор, если бы золотое семя не было в низком сердце бесформенной формы.
Так вознесись, сын тьмы и зловония! Как крепко ты вцепился в мусор и отходы вечной выгребной ямы! Я не боюсь тебя, хотя ненавижу тебя, брат всего предосудительного во мне. Сегодня ты будешь выкован тяжелыми молотами, так что золото Богов брызнет из твоего тела. Твое время кончилось, твои годы сочтены, и сегодня твой судный день разбит вдребезги. Да вспыхнут твои оболочки, своими руками мы ухватим твое семя, золотое, и освободим от скользкой грязи. Да будешь ты заморожен, дьявол, ведь мы сделаем тебя холоднокованным. Сталь тверже льда. Ты подойдешь к нашей форме, ты, похититель божественного чуда, ты, мать-обезьяна, запихнувший в свое тело яйцо Богов и тем сделавший себя весомым. Потому мы проклинаем тебя, но не из-за тебя, а ради золотого семени.
Какие полезные формы поднимаются из твоего тела, ты, вороватая бездна! Они появляются как элементарные духи, облаченные в измятые одеяния, Кабиры, очаровательно бесформенной формы, юные и тем не менее старые, карликовые, морщинистые, невзрачные хранители тайных искусств, обладатели нелепой мудрости, первые образования несформировавшегося золота, черви, что ползут из освобожденного яйца Богов, зарождающиеся, нерожденные, еще невидимые. Чем станет ваше появление для нас? Какие новые искусства вы вынесете из недоступных сокровищниц, солнечную тяжесть из яйца Богов? У вас все еще есть корни в почве, как у растений, у вас звериные лица на человеческом теле; вы дурашливо милые, поразительные, изначальные и земные. Нам не постигнуть вашу сущность, гномы, души вещей. Вы происходите из низшего. Вы хотите стать гигантами, Мальчики-с-пальчик? Вы принадлежите к последователям сына земли? Вы земная ступня Божественного? Чего вы хотите? Говорите!»[252]
Кабиры: «Мы пришли приветствовать тебя как господина низшей природы».
Я: «Вы говорите со мной? Я ваш господин?»
Кабиры: «Ты не был им, но сейчас это так».
Я: «Вот, значит, как. Да будет так. Но что мне делать с вашим следованием за мной?»
Кабиры: «Мы несем то, что не должно выносить снизу вверх. Мы соки, что поднимаются втайне, не под действием силы, а высосанные инерцией и присовокупленные к растущему. Мы знаем неведомые пути и непостижимые законы живой материи. Мы выносим вверх то, что дремлет в недрах земли, то, что мертво и тем не менее входит к живым. Мы делаем это медленно и легко, чего не достигнуть человеческим путем. Мы свершаем то, что для тебя невозможно».
Я: «Что мне вам оставить? Какие проблемы я могу вам передать? Чего мне не делать, и с чем вы справитесь лучше всего?»
Кабиры: «Ты забываешь о вялости материи. Ты хочешь вытянуть силой то, что может подняться лишь медленно, поглощая себя, присоединяясь к себе изнутри. Оставь проблемы себе, или помешаешь нашей работе».
Я: «Могу ли я доверять вам, ненадежным, рабам и рабским душам? За работу. Да будет так».
[253] [H1 166] «Мне кажется, я дал вам много времени. Я не спускался к вам и не мешал вашей работе. Я жил при свете дня и занимался дневными делами. Что вы сделали?»
Кабиры: «Мы тянули вещи вверх, мы строили. Мы клали камень на камень. Теперь ты стоишь на твердом основании».
Я: «Я чувствую, что основание тверже. Я вытягиваюсь вверх».
Кабиры: «Мы выковали для тебя сияющий меч, которым ты можешь разрубить узел, удерживающий тебя».
Я: «Я крепко держу меч в руке. Я поднимаю его для удара».
Кабиры: «Мы также поместили перед тобой дьявольский, мастерски завязанный узел, который запирает и запечатывает тебя. Бей, только острота пройдет сквозь него».
Я: «Дайте мне взглянуть, огромный узел, весь завившийся вокруг! Воистину шедевр необъяснимой природы, коварный клубок корней, проросших друг сквозь друга! Только Мать-Природа, слепая ткачиха, могла создать такой клубок. Огромный спутанный шар и тысячи маленьких узлов, все искусно завязанные, переплетенные, воистину, человеческий разум! Мои глаза меня не обманули? Что вы сделали? Вы поместили передо мной мой разум! Вы дали мне этот меч, чтобы его сияющей остротой разрубить мой разум? О чем вы думали?»[254]
Кабиры: «Лоно природы сплело разум, лоно земли дало железо. Так что Мать дала тебе и то, и другое: сплетение и разрезание».
Я: «Загадочно! Вы действительно хотите сделать меня палачом собственного разума?»
Кабиры: «Это подобает тебе, как господину низшей природы. Человек запутан в собственном разуме, и меч также дан ему, чтобы прорубиться сквозь переплетения».
Я: «О каких переплетениях вы говорите?»
Кабиры: «Переплетения — это твое безумие, меч — преодоление безумия».[255]
Я: «Отродья дьявола, кто сказал вам, что я безумен? Вы, земные духи, корни из глины и испражнений, разве вы сами не корневые волокна в моем разуме? Вы, опутанный полипами мусор, каналы для сока, завязанные вместе, паразит на паразите, высосанные и обманутые, тайно карабкающиеся друг на друга в ночи, вы заслуживаете сверкающей остроты моего меча. Вы хотите убедить меня рубануть сквозь вас? Вы замышляете саморазрушение? Как может природа рождать создания, которые сама хочет уничтожить?»
Кабиры: «Не медли. Нам нужно разрушение, ведь мы сами переплетение. Тот, кто хочет завоевать новую землю, строит перед собой мосты. Не дай нам больше существовать. Мы тысячи каналов, по которым все также течет обратно к своим истокам».
Я: «Должен ли я отрубить собственные корни? Убить свой народ, над которым я царь? Должен ли я оставить свое дерево сохнуть? Вы подлинно сыны дьявола».
Кабиры: «Бей, мы слуги, которые хотят умереть за своего господина».
Я: «Что произойдет, если я ударю?»
Кабиры: «Ты больше не будешь собственным разумом, а будешь существовать за пределами своего безумия. Ты не видишь, безумие — это твой разум, ужасное сплетение и переплетение, связанное с корнями, в сети каналов, смешение волокон. Поглощенность разумом сводит тебя с ума. Бей! Тот, кто находит путь, возносится над своим разумом. Ты Мальчик-с-пальчик в разуме, по ту сторону разума ты обретаешь форму гиганта. Мы действительно сыны дьявола, но разве ты не выковал нас из горячего и темного? Так что у нас есть что-то от его природы и от твоей. Дьявол говорит, что все существующее достойно существования, потому что оно также погибает. Как сыны дьявола мы хотим разрушения, но как твои создания мы хотим собственного разрушения. Мы хотим вознестись в тебе через смерть. Мы корни, что сосут со всех сторон. Теперь у тебя есть все, что нужно, так сруби нас, вырви».
250
Эта строка связана с началом Первого Наставления (см. ниже).
251
Здесь ссылка на сотворение мира согласно Книге Бытия.
252
Кабиры были богами, которым поклонялись в мистериях в Самофракии. Они считались приносящими плодородие и защитниками моряков. Фридрих Краузер и Шеллинг считали их первобытными божествами греческой мифологии, из которых развились остальные божества («Symbolik und Mythologie der alten Volker [Leipzig: Leske, 1810-23]; «The Deities of Samothrace» [1815], в переводе и с введением Р. Ф. Брауна [Missoula, MT: Scholars Press, 1977]). У Юнга были копии обеих книг. Они появляются в «Фаусте» Гете, во второй части, втором акте. Юнг обсуждал кабиров в «Трансформациях и символах либидо» (1912, § 209-11). В 1940 г. Юнг писал: «Кабиры — это в действительности таинственные творческие силы, гномы, работающие под землей, т. е. ниже порога сознания, чтобы наделить нас удачными идеями. Как черти и домовые, однако, они также выкидывают самые разнообразные неприятные фокусы, утаскивая имена и даты, которые «вертелись на языке», заставляя нас говорить неверные вещи и т. д. Они следят за всем, что еще не перешло в распоряжение сознания и его функций… глубинные озарения покажут, что примитивные и архаические качества подчиненной функции скрывают самые разнообразные значимые отношения и символические смыслы, и вместо того, чтобы отделаться от кабиров, насмеявшись над ними как над Мальчиком-с-пальчик, он может начать подозревать, что они — сокровищница скрытой мудрости» («Попытка психологического истолкования догмата о троице», CW 11, § 244). Юнг комментировал сцену с кабирами в «Фаусте» в «Психологии и алхимии» (1944, CW 12, § 203f). Диалога с кабирами, происходящего здесь, нет в «Черной Книге 4», но есть в «Рукописном Черновике». Он мог быть написан отдельно; если это так, то он мог быть записан до лета 1915 г.
253
Отдельное примечание Юнга в каллиграфическом томе: «На том основании я отложил этот вопрос на три недели».
254
В «Преображающем символизме мессы» (1941) Юнг отмечал, что мотив меча играл важную роль в алхимии и обсуждал его значение как инструмента жертвоприношения, его разделяющие и отделяющие функции. Он отмечал, что «Алхимический меч приносит solutio или separatio elementorum, тем восстанавливая изначальное состояние хаоса, чтобы могло появиться новое и более совершенное тело посредством новой impressio formae или imaginatio» (CW 11, § 357 & ff).
255
Идея о преодолении безумия здесь близка различению Шеллингом между человеком, которым безумие овладело и тем, кто научился им управлять.