— Все внутрь! — кричит Шеффер, и я выглядываю в коридор, по которому уже бегут Лори и Страйден. Тифонцы показываются в конце коридора, но стремительно кидаются обратно из-за очереди болтов Лорона.
— Я полагаю, это наш тайный помощник, — говорит Лори, изучая появившегося, пока тот смотрит в коридор, перезаряжая автопистолеты.
— Штрафники «Последнего шанса», — говорит Полковник, махнув рукой в сторону незнакомца, — позвольте мне представить вам человека, за которого мы сейчас сражаемся: Инквизитор Ориель.
— ОНИ, кажется, отступили, — кричит Лорон от разорванной дыры вместо дверного проема в плазменную камеру.
— В этот момент их офицеры, видимо, проклинают архитекторов Коританорума, — говорит инквизитор Ориель, заталкивая автопистолеты за пояс комбинезона. Черные, тонкие волосы обрамляют его узкое, начисто выбритое, лицо. От него исходит аура спокойствия, но в то же время веет угрозой.
— Весь внутренний круг проектировался как последняя линия обороны, что в данном случае нам на руку. Все это и дало возможность для этой миссии.
Теперь я понимаю. Плазменная камера шестиугольная, примерно двадцати метров от стены до стены. Тут несколько отдельно стоящих панелей с дисплеями, разбросанные тела тифонцев и из отверстий в стене змеятся силовые катушки к центральному терминалу на противоположной от входа стене, скрытые из вида огромным инфоэкраном. Проход к камере шириной пяти метров от силы, практически невозможно спуститься к входу одновременно больше четырем бойцам, его длина составляет примерно тридцать метров — настоящий огневой мешок.
— Инквизитор? — спрашивает все еще ошеломленная Лори. Она присела рядом с Крониным, который все еще без сознания лежит около стены. Он едва жив, лазерный разряд со всей силы ударил его в грудь.
— Понятно, — отвечаю я, — у кого еще хватит ресурсов или власти уничтожить базу сектора?
— Пройдет немного времени, прежде чем они предпримут еще одну атаку, — говорит нам Полковник, возвращая к насущной проблеме, — Гудманз, присоединяйся и начинай перегрузку. Мое почтение, инквизитор, сколько еще путей ведут в камеру?
— Только главный вход и трубопровод техобслуживания, через который появился я, — отвечает он, указывая на мостик над нашими головами.
— Тогда мы сможем сдерживать их даже с горсткой бойцов.
— А что насчет трубопровода? — спрашиваю я, обеспокоенно глядя наверх.
— Я там оставил небольшой сюрприз любому, кто попытается пройти тем путем, — с мрачной улыбкой уверяет он меня.
— Вы изменились, — говорит Полковник, глядя на инквизитора, чем немного ошарашивает нас. Я удивлен тем, что они встречались раньше, но затем подумал, что не стоило. Я подозреваю, что между капитаном штрафного батальона близнецов и инквизитором, стоял Полковник, и он представляет собой гораздо больше, чем мы осознавали.
— Ммм? Ах, борода? Мне нужно было сменить личность, как только штаб узнал, кто я такой, — отвечает он нам, — это самый простой способ. Это и подходящая личина рабочего техобслуживания.
— Что-то происходит, — зовет Лорон, привлекая наше внимание к коридору снаружи. В дальнем конце я замечаю движение, в поле зрения появляются головы, проверяющие, что происходит.
— Атака? — спрашивает стоящая рядом с проходом Лори, готовясь открыть огонь и сжимая массивный болтер у груди.
— Кажется, нет других вариантов, — соглашается Полковник.
— Может нам построить баррикады или что-то такое? — предлагает Страйден, вставляя патроны в казенник дробовика.
— Один вход, один выход, — указывает Лори, тыкая через плечо большим пальцем в коридор, — когда придет время убираться, нам придется бежать быстро.
— Я никогда даже не думал, что мы выберемся, — признается Страйден, вытирая слипшиеся от пота волосы, — попасть сюда, казалось, нелепым планом.
— Тебя вообще здесь не должно было быть! — рявкаю я на него. — Так что хватит жаловаться.
Атака начинается ливнем лазерных разрядов с одной стороны коридора, смертоносный дождь барабанит по стенам, впивается в проем и вспыхивает в плазменной камере. Когда заградительный огонь заставляет нас поддаться назад, отделение гвардейцев с другой стороны коридора кидается вперед, ревя при этом какой-то боевой клич.
Мы с Полковником метаем пару осколочных гранат через проем, и боевой клич превращается в панические вопли. Взрывы шарахают в проходе и куски шрапнели секут проем, когда дым рассеивается, я выглядываю из-за края проема и вижу груду искореженных трупов тифонцев, пойманных врасплох взрывом, некоторые пытались развернуться назад и убежать назад к остальным.
— Один ноль в пользу штрафников «Последнего шанса», — смеется Лори, выглядывая из-за моего плеча.
— Сколько нужно, чтобы выиграть? — спрашиваю я ее, и она пожимает плечами.
— Из трех с половиной миллионов людей в Коританоруме, — подсказывает нам инквизитор с другой стороны проема, — семьсот тысяч — это полностью обученные гвардейцы. Вот именно столько нужно набрать.
— Семьсот долбаных тысяч? — фыркаю я. — Как, фраг его дери, мы должны выбираться?
— Когда плазменный реактор пойдет на перегрузку, этот вопрос точно будет у всех на уме, Кейдж, — отвечает мне, сидящий рядом с Ориелом, Полковник, — они не слишком рьяно захотят сражаться, когда это произойдет.
— Хорошая мысль, — соглашается Лорон, — тогда единственная битва предстоит за места в шаттле!
— Силами Империума предпринята еще одна атака на северную стену, — добавляет инквизитор, — им придется сражаться на два фронта.
— А что будет с нашей пехотой, когда все это место взлетит на воздух? — спрашивает Лорон. Наши шутки вскоре прерываются серией характерных «вуумп», и пять предметов, размером с кулак, начинают прыгать по полу плазменной камеры.
— Добланые гранатометы! — орет Лори, толкая меня на землю и бросаясь на Кронина. Гранаты взрываются, шрапнель стучит по стенам, небольшой осколок попадает мне в левое предплечье. Шарахает еще один залп, и я откатываюсь в сторону, как можно дальше от входа. Еще взрывы оглушают меня, обломки барабанят по оборудованию вокруг нас.
— Вы что, хотите взорвать реактор? — орет Ориель в коридор. Возникает затишье и инквизитор смотрит на нас с улыбкой.
— Они ведь не знают, что мы и так этим занимаемся, — хихикает он, — зато теперь они остерегутся использовать против нас любое тяжелое оружие.
ЗА СЛЕДУЮЩИЕ полчаса они предприняли еще пять атак. Тела более сотни бойцов грудами усеивают коридор, каждую последующую волну замедляют насыпи из трупов. Приглушенный взрыв над головами, как раз перед последней атакой, подсказал, что кто-то пытался пройти по трубопроводу техобслуживания и попал в мину-ловушку инквизитора.
Последние пятнадцать минут все тихо. Гудманз все еще подключен к плазменному реактору, его лицо словно покрылось воском, стало похоже на посмертную маску. Он так и сидит в трансе, я задумался, а не умер ли он, но Лори проверила, и он все еще дышит. Кто знает, что за битву он ведет с другими техножрецами в терминальной сети. У нас кончаются боеприпасы, и мне пришлось выкинуть штурмовую винтовку, когда она отказалась стрелять во время четвертого штурма. Видимо, я уже сделал свою тысячу выстрелов. Я забрал один из запасных болтеров, огромный кусок металла давит на руки, он представляет собой полный контраст по отношению к легким лазганам, к которым я привык.
— Не понимаю, почему они не попытаются еще раз, — произносит Лорон.
— Ох, фраг, — бормочу я, когда осознаю, одну из доступных для них возможностей.
— Что такое? — требует ответа Полковник, злобно бросая на меня взор.
— Газ, — коротко отвечаю я, — никаких повреждений реактору, зато мы все мертвы или спим, или беззащитны.
— Они не могут использовать обычное газовое оружие, — информирует нас Ориель, — вентиляция каждого круга герметична, чтобы предотвратить агентурные террористические атаки снаружи, но это так же означает, что любой газ рассеется по окружающим коридорам. Еще одна защитная система работает против них.