(Степа пристально всматривается в него.)
Цыганов. Это недурно… иногда. Но ведь они, вероятно, в реке живут, а не в городе?
Дунькин муж. Да… в реке. Живые — они в воде.
Степа (тихо). Анна Федоровна… вот он!
Анна. Кто?
Степа. Отец мой… отец… как же быть?
Цыганов. А что же есть в городе?..
Дунькин муж. Пожарные играют на трубах… на медных трубах… Акцизный научил.
Анна. Молчите… встаньте сзади меня…
Цыганов. Громко играют?
Дунькин муж. Во весь дух!
Степа. Я уйду туда… на станцию… он не видел меня…
Цыганов. Это меня не утешает… нет! Ну, благодарю вас… возьмите себе вот это.
Дунькин муж. Ваше высокородие… (Хочет поцеловать руку.)
Цыганов (брезгливо). Это лишнее, мой друг… идите!
Степа (глядя вслед отцу). Нищий… Я говорила вам, что встречу его… что мне нельзя сюда ехать… я говорила!
Анна. Вы успокойтесь! Я все устрою для того, чтобы он не трогал вас.
Степа. Я боюсь… он замучил мать… нищий!
Цыганов. В чем дело — можно спросить?
Анна. Это ее отец…
Цыганов. О-о! Это оригинально…
Анна. Только? Идите, Степа, на станцию…
Цыганов. Мы не дадим вас в обиду…
Черкун (кричит, не показываясь). Анна! Иди сюда… Анна!
Цыганов (смотрит по направлению голоса). С кем он говорит? Позвольте… черт меня побери! Не может быть…
Анна (идя на зов). Что с вами?
Цыганов (радостно простирая руки). Лидия Павловна, это вы? Вы!
Лидия (идет навстречу). Дядя Серж.
Цыганов. Вы! Здесь, в этой Огненной Земле, у дикарей! Почему?
(В саду — Веселкина. Она гуляет, обмакивая лицо цветами. Потом приходит Дробязгин, и они ходят рядом, прислушиваясь к разговору.)
Лидия. Я приехала к тетке… рада видеть вас! Но вы, как всегда…
Цыганов. Таков мой рок! Первое знакомство на этой земле — акцизный!
Лидия. Дама — ваша жена?
Цыганов. Моя? У меня не было и не будет собственности… А где же ваш почтеннейший супруг?
Лидия. Не знаю, право… это меня интересует меньше всего…
Цыганов. Понять ли ваш ответ?.. браво! Вы разошлись, наконец? Да?
Веселкина (слышала восклицание Цыганова). Ну-с? Чья правда?
(Дробязгин смущенно ежится.)
Лидия. Не надо шуметь…
Цыганов. Вы уже познакомились с моим товарищем?.. Жорж, иди сюда… Это мужчина интенсивно рыжий и очень дерзкий… Ты знаешь, кто это, Жорж? Ты помнишь, я говорил тебе всегда и много о женщине…
Черкун (пожимая руку). Да, помню… Действительно, он часто говорил о вас…
Лидия. Это меня трогает…
Черкун. Но я не ждал, что встречу вас когда-нибудь… тем более в этой области мертвого уныния…
Лидия. Вам не нравится город?
Черкун. Я не люблю пасторалей.
Цыганов. Он любит только скандалы…
(В саду является Надежда, стоит и упорно смотрит на Черкуна. Неподвижна, как статуя, лицо у нее каменное.)
Черкун. Маленькие домики прячутся в деревьях, точно птичьи гнезда… Это до тоски спокойно… и до отвращения мило… И ужасно хочется растрепать эту идиллию.
Цыганов. Ты познакомь ее с женой.
Черкун. Ах да! Вы позволите?
Лидия. Пожалуйста… Но как вы… резко отнеслись к бедному городу…
Цыганов. Теперь-то, я знаю, вы оцените нежность моей души и все другие мои достоинства…
Черкун. Все, что я вижу, — сразу нравится или не нравится мне.
Цыганов. У него — никаких достоинств!
Лидия. Человек из одних недостатков — это уж нечто определенное…
Цыганов (заметил Надежду). Гм… Да познакомь же ее с твоей женой, Жорж!
Черкун. Анна! Вот ей, вероятно, нравится эта милая картина… она у меня любит покой, тишину, любит мечтать…
Лидия. Многие в этом видят поэзию…
Черкун. Трусы, лентяи, усталые…
Цыганов. Кто эта почтенная матрона, с которой идет сюда твоя жена?
Лидия. Это моя тетя…
Черкун. Знакомься, Анна.
Богаевская. Вот, Лидуша, представляю… они сняли у меня большой дом…
Анна. Я очень рада… что все устроилось так быстро и хорошо.
Цыганов. Да здравствует акцизный надзиратель! Это он — виновник торжества…
Лидия. Тише, — в саду его жена…
Цыганов. Это его жена?.. Гм… (Рассматривает Надежду.)
Анна. Но я так устала… хотелось бы скорее приехать куда-нибудь…
Богаевская. Сейчас подадут паром…
(Надежда медленно уходит.)
Черкун. А на берегу — нас уже дожидаются лошади этого купца… как его?
Богаевская. Притыкин… Лидуша, я поеду в лодке… распоряжусь там… надо для них…
Анна. О, не беспокойтесь…
Черкун. Мы не беспомощны…
Лидия (тетке). Подожди! (Анне.) Вы ездите верхом?
Анна. О нет!
Лидия. Жаль. Я хотела предложить вам мою лошадь… Там, выше по реке, есть брод…
Анна. Благодарю вас… Я боюсь лошадей… Я видела однажды, как лошадь убила мальчика… С той поры мне кажется, что всякая лошадь хочет убить человека.
Лидия (улыбаясь). Но в экипажах вы ездите? Не боитесь?
Анна. Нет, не так. Там впереди меня сидит кучер или извозчик.
Черкун. Может быть, это очень трогательно, Анна, но ей-богу… неостроумно!
Анна. Я вовсе не пытаюсь быть остроумной…
Цыганов (Лидии). Итак, я снова вижу вас!..
Черкун. Иногда следует попытаться, знаешь ли!
Цыганов. Ведь это почти чудо, а?
Лидия. А может быть, это только доказательство, как тесна жизнь?
Богаевская (Анне). Вы посмотрите, какой нарядный городишко… (Отводит Анну ближе к плетню.)
Цыганов. Вы стали еще красивее… И что-то новое явилось у вас в глазах…
Лидия. Вероятно, это скука…
Черкун. Вам скучно?..
Лидия. Мне кажется — жизнь вообще не очень весела.
(Идет Редозубов со стороны станции. Подходит, останавливается, кашляет. Его не замечают. Поднимает руку к фуражке, — быстро опускает ее, как бы испугавшись, что это движение замечено.)
Черкун. Не ожидал, что вы так скажете…
Лидия. Почему?
Черкун. Не знаю… Но мне казалось — вы иначе должны смотреть на жизнь…
Лидия. Что такое жизнь? Люди. Я много видела людей, они однообразны…
Редозубов. Я — здешний градской голова…
Василий Иванов Редозубов… голова.
Черкун (холодно). Что же вам угодно?
Редозубов. Я к старшему. Вы — начальник?
Цыганов. Мы оба начальники, — можете это представить?
Редозубов. Все равно. Вам лес на шпалы понадобится?
Черкун (сухо). Милейший, о делах я буду говорить через неделю, не раньше…
(Пауза.)
Редозубов (удивлен). Вы… может, не того…
Черкун. Что?
Редозубов. Я сказал… я, мол, голова здешний…
Черкун. Я это слышал… ну-с?
Редозубов (сдерживая гнев). Мне шестьдесят три года… я староста церковный… весь город мне подчинен…
Черкун. Почему вы думаете, что мне нужно знать все это?
Цыганов. Почтеннейший! Когда мы несколько придем в себя — мы обязательно примем во внимание все ваши редкие качества…
Черкун. А пока оставьте нас в покое. Когда будет нужно — мы вас позовем!
(Редозубов, смерив Черкуна гневным взглядом, молча идет прочь.)
Анна. Зачем ты… так обидно, Егор? Он же старый…