Анализ имен нотариусов, упоминавшихся рядом с именем Ангеррана в пометах (extra sigillum), позволил нам сделать следующий вывод: тогда как некоторые из них занимались составлением официальных актов под руководством Мариньи эпизодически, или очень недолгое время, одно из имен в период между апрелем 1310 г. и январем 1312 г. встречается одиннадцать раз в сорока одном документе, составитель которых известен: речь идет о Реньо Паркье, о котором уже было сказано, что в апреле 1312 г. он являлся ректором Гайфонтена и настоятелем в Нефшатель-ан-Брей.[760] Мы позволим себе утверждать, что Паркье, будучи королевским нотариусом, оказывал различные услуги преимущественно Мариньи, хотя и не был его человеком. До того, как в 1310 г. он стал нотариусом короля, он служил папским нотариусом в Руане, и именно он 23 октября 1309 г. в Руане составил брачный контракт Изабель де Мариньи;[761] вполне возможно, что карьерный рост Паркье, который некоторое время спустя поступил на службу к королю, был некоторым образом связан с ростом благополучия Мариньи. Под брачным контрактом Изабель де Мариньи стояла также подпись Гильома де Ри, который был родом из деревни, где ректором являлся Жерве дю Бю. При этом нужно заметить, что Гильом де Ри начиная с 1310 г. по распоряжению Мариньи составил девять актов.
2. Королевский домен
Мы уже говорили о том, что Мариньи очень рано начал заниматься большим числом вопросов, связанных с королевским доменом. Так, вполне логично, хотя и довольно быстро, произошло расширение его камергерских полномочий: из королевской Палаты он перешел к руководству отелем; домен представлял собой переходный пункт к управлению финансами королевства, являясь их частью. Именно камергерские полномочия помогли Мариньи найти способ проникновения в сферу домениальных вопросов: речь идет о королевских милостях. С 1307 г. Мариньи приказал выдать королевскую грамоту на выплату ренты из государственной казны, в данном случае 600 турских ливров, мэтру арбалетчиков Тибо де Шепуа, доверенному лицу Карла де Валуа, в обмен на предоставление равнозначной ренты из казны города Удена шателену Гента;[762] в январе 1308 г. он распорядился заверить факт предоставления 2000 турских ливров ренты Карлу де Валуа,[763] причем эту ренту в октябре 1314 г. он приказал взимать с бальяжей Амьена и Вермандуа.[764]
Более не возвращаясь к теме даров, сделанных служащим отеля, упомянем несколько случаев предоставления ренты, которые имели отношение как к казне, опустошая ее, так и к домену, с которого она выплачивалась. – Мариньи добился официального оформления подобных выплат для различных аббатств: 300 парижских ливров ренты аббатству Пресвятой Богоматери в Булонь-сюр-Мер,[765] 100 парижских су ренты для аббатства Ла Круа-Сен-Лефруа с тем, чтобы, монахи могли распоряжаться этими доходами по своему усмотрению;[766] 100 ливров ренты были предоставлены королем Бек-Эллуэну в процессе обмена;[767] для королевских служащих: 50 ливров ренты Филиппу де Грандуэ[768] и еще одна рента Николя де Понт-Одемеру.[769] Кроме того, иногда Мариньи распоряжался не только предоставлять кому-либо ренту с части королевского домена, но и передавать домениальное имущество в дар. Получатели этого дара ничем не отличались от тех, кто получал ренту: один из конфискованных в пользу домена домов был передан монахиням Немура;[770] имущество Мишеля Пуатевинца, попавшее во владения короля, перешло к Николя д'Эрменонвилю, королевскому казначею в Тулузе;[771] конфискованную у Ангеррана Бека землю – по приговору, к которому имел отношение и Мариньи, поскольку именно он составил прошение о помиловании упомянутого Бека, содержавшее в себе также приказ о конфискации имущества этого беглеца,[772] – спустя десять месяцев отдали во владение Урри Германцу;[773] фьеф в Безевилле, который передали королю в уплату штрафа, достался казначею Гильому дю Буа.[774]
Помимо того, что выгоду от этих предприятий получали аббатства или королевские служащие, необходимо отметить, что все владения – и переданные в дар, и те, на основе которых выделялась рента, – лишь недавно были присоединены к королевскому домену либо по наследству, либо конфискованы.
Следы нескольких домениальных операций обнаруживаются также и в связи с процессом образования домена самого Ангеррана. Так, он распорядился составить королевскую грамоту, согласно которой вместо прав в Буа-Геру некая Маго Портшап получала такие же права в Ридонском лесу,[775] подобно тому как, несомненно, не без участия Мариньи, произошел обмен принадлежащих Гю де Сен-Пьеру прав в том же Буа-Геру;[776] он также распорядился, чтобы приходы Нотр-Дам де Парк и Кропю относились к сержантери Баквиль, который принадлежал владельцу на правах фьефа, чтобы компенсировать владельцу этого округа дар, сделанный ему же, Ангеррану де Мариньи, состоявший из нескольких приходов округа.[777]
Очевидно, что домениальный интерес присутствовал в тех случаях, когда Ангерран вел дела о наследстве, представляя королевскую персону: в подобных случаях главной задачей являлась защита феодальных прав суверена и предоставляемой ими выгоды. Предполагая, что судебный процесс 1311 г. между сеньором де Фьенном и его сестрами по поводу их наследства, на котором Мариньи вместе с Гильомом Фландрским, Людовиком Неверским и Робером Де Касселем выступал в качестве третейского судьи, имел некий политический подтекст,[778] необходимо помнить о том, что всякая деятельность Мариньи во Фландрии была направлена только лишь на защиту и укрепление феодальных и суверенных прав короля, от которого зависел получаемый им доход, а также на увеличение государственного домена, касалось ли дело Мортаня, Турне, Лилля, Дуэ или Бетюна.
Тем не менее несомненно, что и в некоторых других случаях Мариньи приходилось выступать в качестве третейского судьи в делах о разделе наследства точно так же, как и любому другому рыцарю короля. Так, в августе 1308 г. он вместе с Анри де Сюлли разрешал дело о наследовании имущества своего предшественника Гуго де Бувиля,[779] а в июне 1311 г. был вынужден руководить соглашением наследников своего коллеги Пьера де Шамбли по поводу нормандских земель.[780]
После смерти Гуго Черного, графа Маршского, неожиданно представилась возможность присоединить его обширное графство к королевскому домену: законная наследница, Мария, вдова графа Сансерра, получила в качестве компенсации 2000 турских ливров ренты и внушительную сумму в 10000 ливров наличными;, во время переговоров, растянувшихся на конец 1308 г. и самое начало 1309 г., короля представляли Мариньи, Ногаре и Реньо де Руа.[781] Когда в июне 1312 г. возникла необходимость в ассигновании 1000 турских ливров ренты Тибо и Луи де Сансеррам, братьям скончавшегося графа, король полностью положился на Мариньи в разрешении этого вопроса. Первый составленный и даже зарегистрированный акт был практически сразу же отменен.[782] Согласно второму, июльскому акту, ассигнование ренты все же произошло.[783] Оформлением текстов обоих документов занимался Мишель де Бурдене, доверенное лицо Мариньи. Рента Тибо и Луи де Сансеррам была определена… с владений Ангеррана де Мариньи. В действительности Ангерран не упускал из виду возможности получить личную выгоду: подобно тому, как двумя годами раньше он передал отдаленные от центра владения своего нормандского домена коллегиальной церкви в Экуи, он назначил Тибо и Луи де Сансеррам ренту с замка Плесси-о-Турнель и с нескольких строений в Шампани, о пути приобретения которых нам ничего не известно, а также с имущества и доходов, выделенных Людовиком Неверским Людовику де Мариньи.[784] Довольно странно то, что отец распорядился имуществом, подаренным сыну, после того как Луи де Мариньи женился и стал юридически дееспособен. Впрочем, нам известно о том, что, заняв в ноябре 1311 г. у Ангеррана крупную сумму, Людовик взамен отдал все свое имущество отцу.[785] Безусловно, ему пришлось согласиться с тем, что его имущество перешло в распоряжение Ангеррана. Интерес Мариньи в деле с выплатой ренты с его имущества для короля был вполне определенным: Филипп Красивый пообещал ему возместить стоимость ассигнованных благ;[786] и действительно, в сентябре он предоставил Мариньи право пользования лесами в Шони и земли вместе с получаемыми с них доходами аббатства Прео, в Белленкомбре, Плесси, Васкейле и Гренвиле,[787] что для Ангеррана было гораздо полезнее, чем дом и доходы с далекого земельного участка в Шампани и Ниверне.
760
Regestum…, t. VII, p. 54, № 7833.
761
Cartulaire, № 122.
762
Arch, nat., JJ 44, № 9, f. 7.
763
Arch. nat… J 377 A, № 5.
764
Arch. nat., J 164 A. № 30.
765
Arch, nat., JJ 42 B, № 164–165, f. 79, et JJ 41, № 165–166, f. 96.
766
Arch. nat., JJ 48, № 72, f. 43 r.
767
Arch, nat., JJ 48, № 189, f. 109 r.-110 r.
768
Arch, nat., JJ 45. № 140, f. 91.
769
Arch, nat., JJ 45, f. 91, similis fuit.
770
Arch. nat… JJ 42 В, № 186, f. 88, v., et JJ 41, № 187, f. 106.
771
Arch, nat., JJ 45, № 134, I. 86. v., et JJ 47, № 45, I: 29 v.-30 r.
772
1311 г., ноябрь: Arch, nat., JJ 46, № 142, f. 84 v.
773
1312 г., февраль; Arch, nat., JJ 46. № 174, f. 101.
774
Arch, nat., JJ 48, № 188, f. 108 v. 109 r.
775
Arch.,nat., JJ 49, № 150, f. 63 v.
776
Arch. nat., JJ 46, № 222, f. 123 v.
777
1309 г., декабрь; Arch, nat., JJ 42 B, Ms 166, f. 79 v.– 80 г., et JJ 41, № 167 f 196 v.
778
Arch, nat., JJ 46, f. 43 V.-44 v.
779
Arch. nat… JJ 40. № 60. f. 22.
780
Arch, nat., JJ 46. № 24, f. 19 v.
781
Arch, nat., J 374. № 5, et J 407, № 11; Bibl. nat., Duchesne 56, f. 369–377.
782
Arch, nat., JJ 48, f. 46 r.
783
Arch, nat., JJ 48, № 226. f. 135 bis.
784
Arch. nat… JJ 48, № 3, i. 4 v.-6 r.
785
Cartulaire, № 116.
786
Arch. nat., JJ 48, № 77, f. 45 v.
787
Cartulaire, № 37. Речь вдет о Гренвиль-ла-Тентюрьер.