— Ну, и иди к черту! — Волверстон выскочил из каюты, хлопнув дверью. По счастливой случайности он не заметил Джоанну, и та, воспользовавшись этим обстоятельством, поспешила на «Тайну».
— Ну, что же, — сказала Ксави, выслушав взволнованный рассказ подруги, — раз у наших мужчин возник комплекс покровителей и защитников, дадим им возможность его проявить.
— Есть конструктивная идея?
— А как же! Тебе не хочется поиграть в партизан?
— То есть?..
— Они рванут на свою Санта-Розу… А мы тихо пойдем туда же. А?
— Гениально! Ну, ладно, готовься: и к выходу, и к отправке документов в Центр, и… они ведь прощаться придут!
Ксави готовила аппарат лучевой связи. Большое блюдо рефлектора подсоединила к контактам, установила миг-переносчик и настроила мини-шкалу до секунд. Оставив налаженную аппаратуру, она залезла под одеяло с ворохом кассет с микропленками. Джоанна, сидя за столом, заканчивала оформление вахтенного журнала. Возле нее громоздилась стопка общих тетрадей, исписанных от корки до корки.
— Кстати, Мари, — нарушила тишину Джоанна, — шеф выражает нам благодарность за нефть и операции «Вампум» и «Сокровища затонувших кораблей». Там уже подняли «Санта-Изабеллу» с грузом золота.
— Класс! — донеслось из-под одеяла.
Наконец Ксави вылезла, красная и растрепанная. В руке ее победно поблескивал магазин кассет.
— Всё! — сказала Джоанна, захлопывая журнал.
Едва подруги успели сложить документы на «блюдо», как в каюту постучали.
— Сейчас! — крикнула Джоанна и распахнула дверь.
На пороге стояли Питер Блад и Нэд Волверстон. Оба — мрачнее туч.
— Картина Репина «Не ждали», — проворчала Ксави, заслоняя собой рефлектор.
— Мы, собственно, по делу, — Блад слегка запнулся. — Мы… Мы уходим в рейд.
— Прекрасно, — Мари игриво глянула на Волверстона. — Давайте сбегаем!
— Мы идем без вас, — Нэд старательно прятал глаза.
— Не поняла! Это что-то новенькое!
— Оставь его, Ксави! — Джоанна печально улыбнулась. — Люди идут на далекий, но прекрасный остров навестить любимых женщин. Вперед, ребята!
— Как ты можешь!.. — только и в силах был сказать Питер.
— Да чего уж там, со всеми случается! — сочувственно вздохнула Ксави.
— Гос-с-споди!!! — взвыл Волверстон.
Блад решил «рубить концы»:
— В общем, так: нам предстоит опасная операция, а вы остаетесь здесь!
— И что нам прикажете тут делать? Охранять причал от портовых шавок? — осведомилась Мари.
— Да, если хочешь! — не выдержав, рявкнул Нэд.
— Я знала, что этим всё и кончится! — холодно подытожила Джоанна. — Когда мы были Артуром и Ксавье, с нами считались, а теперь приказывают сидеть в пещере, пока мужчины охотятся на мамонтов. А что, вам не нужны лишние пушки и шпаги?
— Это приказ! — хмуро отрезал Питер. — Обсуждения не будет!
Глаза Ксави блеснули ехидством. Она подмигнула Джоанне, подошла к Волверстону и, широко распахивая изумрудные глаза, спросила тоненьким голоском:
— Ты считаешь, нам не стоит идти с вами?
Нэд, замученный совестью, понуро кивнул.
— Пусть будет так, как ты хочешь, милый! — смиренно сказала Мари, сопровождая эти слова душераздирающим вздохом.
Волверстон остолбенел.
— Один готов! — шепнула Ксави подруге, опускаясь в кресло и печально склоняя голову.
Джоанна, с трудом подавив хохот, заглянула Бладу в глаза самым нежным своим взглядом.
— Питер, это очень опасно?
Блад с подозрением взглянул на нее, потом покосился на Нэда, ожидая поддержки, но тот еще решал задачу с неизвестным количеством неизвестных, заданную Ксави Куто. Питер, лихорадочно соображая, что ответить (скажешь: «Нет!» — потребуют, чтобы взяли; скажешь: «Да!» — тоже нехорошо), промычал:
— Н-ну…
— Запомни, милый: если с тобой что-нибудь случится… — Джоанна опустила ресницы, пытаясь спрятать чертики в глазах, — я уйду в монастырь!
И подойдя к Бладу, она перекрестила его:
— Да хранит тебя Господь!
Питер побелел. К такому испытанию бесстрашный капитан готов не был.
И тут дверь распахнулась, и в проем протиснулся мертвецки пьяный Окорок.
— Какие люди! — проревел он. — А какие женщины!
Окорок направился было к Мари, но, заметив пудовые кулаки Волверстона, изменил курс и подвалил к Джоанне:
— Пошли! — схватил он девушку за руку.
Блад вскочил.
— Иди, проспись, пьяная скотина! — спокойно ответила Джоанна, жестом останавливая Питера.
— Ага! С тобой вместе! — заржал Окорок, хватая ее за другую руку.
Джоанна ловко сделала подсечку. Окорок грохнулся, от неожиданности выпустив девушку, но тут же вскочил и с виртуозной руганью кинулся к ней. Но вместо Джоанны он встретил Блада…
Питер вложил в удар всю силу и душу. Окорок пролетел через каюту и с математической точностью спикировал на рефлектор, не сбросив ни одной тетрадки. Вдруг раздался громкий щелчок, и Окорок исчез. Все застыли, словно пораженные громом. Подруги переглянулись.
— Связь! — хором выдохнули они.
Немая сцена длилась минуты две, после чего снова что-то щелкнуло. Присутствующие вздрогнули и воззрились на «блюдо». Там сидел Окорок. Вид его выражал эйфорию. Из-за пазухи торчал лист бумаги. Джоанна, подскочив к Окороку, схватила записку. Тот идиотски захихикал. Едва не столкнувшись лбами, подруги прочитали:
«Спасибо за документы и экспонат. С подопытного снята ЭКГ и энцефалограмма, произведены измерения на „Антропосе“. Интеллект — 0,1; математические способности — 0,02; логика — 0; лингвистика — 1,4 (глубокие знания местного фольклора)».
Окорок продолжал хихикать.
— А арф там нету! — внезапно сообщил он.
— Где это нету арф? — фыркнула Ксави.
— В раю.
— В каком раю? — деревянным голосом спросил Волверстон, у которого голова уже пошла кругом.
— В этом… — Окорок неопределенно взмахнул рукой, не меняя блаженного выражения лица. — Там свет без солнца, всё белое и все в белом… Но без арф! — заклинило беднягу.
— Белая горячка. Поехал! — поставила диагноз Джоанна.
Окорок все с той же блаженной улыбкой идиота сполз с рефлектора, сомнамбулически пересек каюту и тихо скрылся за дверью.
— Вы видели?.. — задал Нэд вопрос в пространство.
Джоанна в вежливом удивлении подняла брови:
— Что?
Волверстон слегка пробудился от столбняка:
— Ну, это! — он махнул рукой в сторону рефлектора.
Ксави вскочила с озабоченным видом.
— А что там? Что? Неужели, крыса?! — и она бросилась осматривать угол, добросовестно заглядывая во все щелки.
Мужчины оторопело уставились на нее.
— Да вы что?!! — потрясенно воскликнул Блад. — Какая крыса?! Он же исчез!
— Исчез? Кто исчез? — девушки с сомнением переглянулись. Джоанна укоризненно покачала головой:
— Питер, о чем ты? С тобой все в порядке?
Блад, потеряв дар речи, взглянул на Волверстона. Тот побагровел и рявкнул:
— Прекрати, Мари! Мы видели Окорока своими глазами!
— Ну, знаешь! — неожиданно оскорбилась Ксави. — К Окороку ревновать?! За кого ты меня держишь?! — она обиженно уселась в углу, бубня: — Зашел себе человек на минуточку спросить что-то, и на́ тебе! Уже ревность!
— Действительно, Нэд, — осуждающе глянула на растерянного великана Джоанна, что есть силы кусая прыгающие губы, — ты мог бы Мари больше доверять. А тебе, Питер, — обратилась она к онемевшему капитану «Арабеллы», — не мешало бы удерживать друга от опрометчивых поступков. А теперь вот она плачет! — девушка указала в угол, где у склонившейся к самым коленям Ксави и в самом деле подозрительно тряслись плечи. — Знаешь что, — Джоанна миролюбиво обняла за талию окончательно ошалевшего Нэда, — ты сейчас иди. Она немного успокоится, а после вашего возвращения ты у нее прощения попросишь. Правда, Питер? — повернулась было она к Бладу, но, увидев малоинтеллектуальное выражение лица адмирала, едва не прыснула.
Нечеловеческим усилием воли вернув себе серьезный вид, Джоанна мягко, но уверенно вытолкала Волверстона с Бладом за дверь. Пытаясь сообразить, на каком они свете, капитаны без сопротивления покинули каюту. А вслед им неслись рыдания, до странности напоминавшие хохот.