Прошел еще час. Трое марсовых напряженно всматривались в светящуюся на солнце жемчужную мглу.
– А что, если мы прошли мимо Мангаревы? – вдруг спросил капитан.
– Пусть себе бежит вперед, капитан, – мягко ответил Мак-Кой, не сводя глаз с океана. – Это все, что мы можем сделать. Впереди – все Паумоту. На тысячу миль вокруг – рифы и атоллы. Где-нибудь да высадимся.
– Ну что ж, вперед так вперед. – Капитан начал спускаться на палубу. – Должно быть, мы уже пропустили Мангареву. Одному богу известно, когда теперь попадется другой остров. Я жалею, что не послушался вас и не взял на полрумба правее, – признался он минутой позже. – Проклятое течение! Злые шутки играет оно с моряками!
– Старые моряки называли Паумоту «Опасным Архипелагом», – сказал Мак-Кой, когда они вернулись на корму. – А все из-за этого течения.
– Однажды я разговорился в Сиднее с одним малым, – начал мистер Кониг. – Он исходил все Паумоту на торговых судах. Так он уверял меня, что страховой взнос здесь составляет восемнадцать процентов. Это правда?
Мак-Кой улыбнулся и кивнул.
– Все верно, да только компании вовсе отказываются страховать суда, объяснил он. – Каждый год владельцы списывают двадцать процентов стоимости шхун.
– Боже мой! – простонал капитан. – Значит, шхуна через пять лет ничего не стоит! – Он грустно покачал головой. – Страшные воды, страшные воды!
Они снова пошли в каюту посмотреть на большую карту, но каюта была полна ядовитых паров, и, задыхаясь и кашляя, они выбежали на палубу.
– Вот остров Моренаут. – Капитан показал на карту, которую он расстелил на крыше рубки. – До него не больше сотни миль, если идти в подветренную сторону.
– Сто десять. – Мак-Кой с сомнением покачал головой. – Можно попытаться подойти к нему, но это очень трудно. Может быть, мне удастся подвести шхуну к берегу, но с таким же успехом я могу посадить ее на риф. Плохое место, очень плохое.
– И все-таки попытаемся, – решил капитан и принялся прокладывать новый курс.
После полудня убавили парусов, чтобы в темноте не пройти мимо острова, и когда подошло время второй вахты, совсем было приунывшая команда снова воспрянула духом. Земля уже близко, рано поутру их мучениям наступит конец.
Утро следующего дня выдалось тихое и ясное, на горизонте вставало пылающее тропическое солнце. Юго-восточный пассат повернул на восток и гнал шхуну со скоростью восемь узлов. Капитан Девенпорт определил точное место судна, сделав поправку на течение, и объявил, что до Моренаута осталось не больше десяти миль. Шхуна прошла десять миль и еще десять, но тщетно марсовые на всех трех мачтах всматривались в даль: ничто не нарушало однообразия пустынного, сияющего в лучах солнца океана.
– И все-таки земля совсем рядом! – прокричал им с кормы капитан Девенпорт.
Мак-Кой успокаивающе улыбнулся, а капитан схватил секстан и, бросив на Мак-Коя безумный взгляд, снова принялся за вычисления.
– Так и знал, что я прав! – закричал он, кончив вычисления. – Двадцать один и пятьдесят пять южной широты; один – тридцать шесть и два – западной долготы. Вот где мы сейчас находимся. Остров в восьми милях под ветром. А что у вас получилось, мистер Кониг?
Старший помощник просмотрел свои выкладки и тихо сказал:
– Широта у меня та же, что и у вас, – двадцать один и пятьдесят пять, но долгота совсем другая: один – тридцать шесть, сорок восемь. Это значит, что остров с наветренной стороны и…
Но капитан встретил его слова таким презрительным молчанием, что мистеру Конигу не оставалось ничего другого, как заскрежетать зубами и пробормотать про себя проклятие.
– Круче к ветру! – приказал капитан рулевому. – Три румба вправо, так держать!
Он снова углубился в вычисления, заново проверяя их. Пот лил с него градом. Он нервно кусал губы, жевал усы, грыз карандаш и глядел на цифры с таким ужасом, словно перед ним стояло привидение. Внезапно, охваченный дикой вспышкой гнева, он скомкал исписанный листок и растоптал его ногами. Мистер Кониг злорадно ухмыльнулся, а капитан прислонился к рубке и в течение получаса молчал, размышляя и безнадежно глядя в океан.
– Мистер Мак-Кой, – вдруг прервал он молчание. – Милях в сорока отсюда, к северу или северо-западу, на карте указана группа островов – острова Актеона. Что вы о них скажете?
– Их четыре, и все они очень низкие, ответил Мак-Кой. – Первый, к юго-востоку, – Матуэри. Людей нет, лагуна закрыта. Потом идет Тенарунга. Когда-то на этом острове было десятка два жителей, но теперь там, наверно, никого не осталось. Да и неважно, живут ли на нем люди, – вход в лагуну очень мелкий, всего шесть футов, шхуне в нее не войти. Два других острова – Вехауга и Теуараро. Ни людей, ни лагун, – очень низкие. Ни к одному из этих островов шхуне не пристать – верная гибель.
– Да что же это такое! – в бешенстве вскричал капитан. – Людей нет! Лагуны закрыты! На кой черт они тогда годятся, эти острова? Ну, ладно! – рявкнул он вдруг, словно разъяренный терьер. – К северо-западу от нас на карту нанесена целая куча островов. А о них что вы скажете? Неужто ни к одному нельзя подойти?
Мак-Кой спокойно обдумывал ответ. Ему не нужно было смотреть на карту. Все эти острова, рифы, мели, лагуны и расстояния между ними были давным-давно занесены на карту его памяти. Он знал их так же хорошо, как городской житель знает дома, улицы и переулки своего родного города.
– Панакена и Ванавана отсюда милях в ста, а то и больше, к западу, вернее, к северо-западу, – сказал он. – Один необитаем, а жители второго, слышал я, перебрались на остров Кадмус. Как бы то ни было, в лагуны этих островов нет входа. Еще в ста милях к северо-западу остров Ахунуи. Ни входа в лагуну, ни людей.
– Ладно. В сорока милях от них еще два острова? – Капитан Девенпорт поднял голову от карты.
Мак-Кой кивнул.
– Да, Парос и Манухунги – ни входа в лагуну, ни людей. В сорока милях от них – Ненго-Ненго. И тоже – ни людей, ни лагуны. Но рядом с ним остров Хао. Это как раз то, что нам надо. Лагуна имеет тридцать миль в длину и пять в ширину. Полным-полно народу. Сколько угодно пресной воды. В лагуну может войти судно любого размера.
Мак-Кой умолк и сочувственно посмотрел на капитана; Девенпорт, вооружившись измерительным циркулем, снова склонился над картой и глухо застонал.
– Неужели ближе Хао нет ни одного острова с открытой лагуной? – спросил он.
– Нет, капитан. Это ближайший.
– Но ведь до него триста сорок миль. – Капитан говорил медленно, но решительно. – Я не могу пойти на такой риск и взять на себя ответственность за жизнь вверенных мне людей. Уж лучше я потоплю шхуну на рифах островов Актеона. А жаль, неплохое ведь судно, – добавил он огорченно, отдавая распоряжение об изменении курса и делая большую, чем прежде, поправку на снос западным течением.
Прошел час, и небо заволокли тяжелые тучи. Все еще дул юго-восточный пассат, но океан стал похож на черно-белую шахматную доску, по которой перекатывались и вздымались пенные гребни волн.
– В час, самое позднее в два мы подойдем к островам, – уверенно объявил капитан. – Ваша задача, Мак-Кой, подвести шхуну к тому из них, на котором живут люди.
Солнце в этот день больше не показывалось; пробило час, но впереди не было видно никаких островов. Капитан мрачно смотрел на тянущийся за «Пиренеями» бурлящий след.
– Бог мой! – вдруг закричал он. – Смотрите-ка! Восточное течение!
Мистер Кониг недоверчиво посмотрел за корму. Мак-Кой уклонился от прямого ответа, но заметил, что не видит причин, почему бы на Паумоту не быть восточному течению. От налетевшего шквала шхуна вдруг словно застыла на месте и полетела в бездонную пропасть между двумя высоченными волнами.
– Посмотрите на лот! Эй, вы там! – Капитан Девенпорт держал лотлинь и следил, как судно отклонялось от курса к северо-востоку. – Вот оно, смотрите! Подержите-ка лотлинь, увидите сами!
Мак-Кой и старший помощник схватились за линь и почувствовали, как он трепещет, подхваченный силой течения.